Микрон .

      Меня зовут Саня. Ну или же Александр. Я живу в тихой деревеньке под названием Змеевка. Местность смешанная. Есть немного степей, немного луговых полей и холмов, где есть урочища, а так разные леса, да и всего другого, что есть в деревне. Много лиственницы и берёз. Есть кластеры разных размеров хвойных деревьев, обычно — небольшие они. Но стоковые сосны являются, всё же, подавляющим большинством из деревьев. Обычная местность, так сказать. — Саня, привет, ты не хочешь сегодня в лес сходить? — ко мне, только что, прибежал мой давний друг — Миха. Знакомы мы с ним с трёх лет. Знакомство было обычное — родители наши друг друга поприветствовали, был тогда какой-то праздник вроде, решили почему-то вместе то ли отпраздновать или поговорить про что-то, ну и отправили нас двоих заниматься друг другом. Однако он был дачником и приезжал на выходные. — А зачем? — бесстрастно спросил я его. — Мне и дома хорошо, а сегодня такая жара, наверно все тридцать с чем-то, в практически сухой воздух. Так что не, не охота, совсем. — было мной ответом ему и его — явному желанию погулять. — Да давай, чего ты? Сидя, тут, в квашеную капусту превратишься, да и ты сам знаешь, что в лесу река с озером есть, там влажно и прохладно всегда, заодно искупаемся иль что поделаем другого тогда. — энтузиазма в нём было хоть отбавляй, как, обычно, и всегда. И видно, что родители ему, походу, там еды разрешили привезти, или вообще свои петарды смог пронести через родительский взгляд, ну и я пришёл к мысли, что лучше всё же согласиться, нервы целее будут, да и Миша всё же, из-за пустого озорства, не стал бы донимать. Не по пять лет нам сейчас, чтобы подобным заниматься. — Ну, как скажешь. Коль в речку или на озеро, то я за и на все сто процентов из возможных готов. — «Пусть купается. А я пока на фикбуке посижу» — именно такая мысль крутилась тогда в моей голове. — Отлично, Сань. — ну мы и пошли.       Миха быстро поднял меня своей идеей из удобного кресла и мы вышли в сени*. Вот мы пошли мимо двора, потом мимо другого, который не очень сильно отличался от других, хоть в нашей деревне живёт примерно одна четвёртая дачников, что только в основном летом приезжают и вышли за старую калитку, а потом двинулись по забору одного из участков. А по забору была благодать, ведь там росла малина и дикая клубника иногда, и сейчас они уже поспели. Так же, в этой малине и клубнике было полным-полно крапивы и чуть борщевика (надо будет сказать, чтоб гадость эта больше не росла здесь), которая переплеталась с малиной и просто высокой травой, в итоге — формируя, достаточно высокую травянистую стену, не дававшую другим людям её трогать, не то что, просто нормально пройти, по крайней мере, до этого момента. Миха разорвав пару крапивы с одной ветки, достал тонкий, но длинный ножичек, и начал резать то, что лучше не делать руками, в итоге, сумев снять, целую горсть малины. А потом, и ещё немного. Так, под его чавканье, мы дошли до конца забора и начали спускаться в маленький овраг, по его дну были проделаны ступеньки для удобства, а вокруг оврага, довольно давно, всё заросло деревьями и низкорослыми кустарниками. И отдельным, целым полем, жгучей и сухой крапивы, которая смогла разрастись довольно обильно в этом году. Хорошо, что здесь ещё не появилось борщевика. Иначе, было бы совсем грустно.       Пройдя овраг, перед нами была видна горка или холм, а так же, очень мелкая и не слишком широкая речушка, она называлась — «Корма», у нас, у местных. Так как в картах обычно у неё не было названия или просто не было, мы называли её таким названием.       В Корме имелось довольно множество камней, самых разнообразных размеров, как и в других реках, из-за чего, купание там было, ну очень неудобным в некоторых местах, иногда встречались острые камни, да и глубина в среднем была по колено или по пояс, а это при том, что течение было достаточно быстрое и река шла через поля, которые использовали пастухи, пася лошадей и иногда других животных.       Эти животные (Лошади) всегда мне нравились. Они с детства внушали мне чувство свободы и неудержимой силы, выносливости, могущие преодолевать десятки километров за одни сутки. А временами и страх. Особенно меня пугала соседская лошадь по кличке «Карюха». Это была строгая лошадь, иногда кусалась и не давала себя гладить, но стоит заметить, кусалась не до трагедии, но довольно-таки неприятно и больно.       И к нашему с Михой сожалению, она сейчас стояла на выпасе, прямо в том месте, где из слегка обрывистых берегов мелкой и быстроводной речки, можно было вполне выйти, не истопча ноги, идя по склонам полных камней. А ведь к ней и спиной не повернешься — укусит мгновенно, не смотря на старость. Эта лошадь никогда не славилась слабостью слуха и реакции. Я до сих пор, так и не смог понять, почему она себя ведёт с другими и со мной в частности. — Мих, может обойдём выше по течению? А то связываться с ней особо-то желания и нет совсем… — Да ну его, да и её то же. Сейчас мы её быстро объездим. — и после этой фразы, Миха, сказочный авантюрист, каких мало сейчас, решил напугать эту лошадь, даже лошадину боевой закалки. Он подошёл к ней, а после изобразил лай собаки.       Лошадь к такому жизнь не готовила, что удивило меня, и она моментально дала стрекача, оставив за собой маленький кирпичный заводик. Михе очень повезло, что лошадь была доверчива и не слишком умна, несмотря на свои другие качества. Смотря на это действо, меня невольно посетила мысль: «А что было бы, если б у лошадей интеллект был равен или даже выше человеческого, но они не могли разговаривать?». Ну, нафиг, эту размышлялку в дальний ящик. Я вскарабкиваюсь на берег и обуваю ботинки, кои всё это время были у меня в руках. Рядом жужжали пчёлы, и вокруг нас вились слепни с мошкарой. Они такие маленькие, такие ничтожные, что я решил просто не замечать их, а если кусаться начнут — то прибивать. Как в анекдоте. Штирлиц в своём отделе слыл гуманистом, ведь он убивал тараканов тапком, а не травил газом как делали остальные! Поле, пока идёшь по нему, напоминает чашу, краями которой был лес. Горячий ветер обдувал меня, и на фоне всего этого пространства я видел себя букашкой. Вершины леса качались где-то далеко, но в поле было настолько тихо что я слышал треск деревьев. И вот мы подошли к лесу, и прохлада его крон обняла меня. В лесу то и дело падали шишки, вскрикивала кукушка, Миха рядом тихо вытаптывал и молчал что для него было крайне неестественно. Тут было удивительно спокойно, и вот мы дошли до озера. — Всё, привал. — никто против не был. Мы расстелили плед, Миха полез купаться, оставив при этом что-то в маленьком кулёчке из льняной ткани, а я уснул в прохладе леса. Жара всё же несусветная.

***

      Александр был погружён в глубокую дрёму.       Поглощённый с головой своими сновидениями, ему, как обычно, снились необычайные в мире полёты. Опустив взгляд вниз, он видел шахматные ряды сельскохозяйственных полей и тёмные, лесные чащи. Не упоминая всего абсурда, по обыкновению происходящего в мире фантазий, Саше нравились его сны.       Поднявшись за облака, он с наслаждением витал, пригретый Солнцем, вдыхал разряжённый воздух и улыбался от удовольствия. Такие сны ему нравились. — Ну ты и храпун. — сказал Миша, обсыхая. — Пошли назад. — зевнул я, и мы двинулись. Сначала мы шли молча, но потом между нами развязался разговор. — Сань, скажи… — начал было Миха, но внезапно прервался. — М-м-м? Ты что-то хотел? — я ещё не полностью был просыт от сна. — Спорим, что ты меня не догонишь? — мой друг сразу побежал, а я вслед за ним.       Всё-таки догнав его через некоторое расстояние и повалив на землю, я спросил его:

***