Начало нового конца

Члены Агентства собрались возле двери, ведущей в кабинет Дазая. Все ждали, кто же первым вылетит и в каком положении. Куникида высчитывал вероятность смерти Осаму, Рампо, кушая очередную шоколадку, доказывал, что убьют Чую, а Ацуши и Рюноске молились, чтобы все остались живы, здоровы, и желательно, но не обязательно, перестали разносить кабинет. Вдруг, перед дверью воцарилась звенящая тишина. Она окутывала каждого, и была настолько плотной, что при желании в нее можно было закутаться, словно в одеяло. Как только открылась дверь, все отпрыгнули на пару метров назад. На пороге стоял бледный Чуя, и чуть не падал. Накаджима и Акутагава быстро подхватили его, и только отошли от порога, как началось представление. Осаму склонился в шутливом поклоне, распахивая дверь, и из проема, с шапкой в одной руке и степлером в другой вышел мужчина в меховом плаще. Осмотрев пространство перед дверью, он с легкой улыбкой вышел вперед. - Царь, очень приятно, здравствуйте, царь! - непринужденно проговорил Достоевский, слегка склонив голову. ВДА замерло. Подобной наглости от бывшего преступника они давно не наблюдали. Единственными звуками были смех висящих друг на друге Федора и Дазая. У Чуи начал дергаться глаз. Мало того, что сейчас его парень ржет с бывшим сокамерником, так он этот бред слушает по второму кругу. Нет, Достоевский им помог. На протяжении практически получаса рассказывал все, что знал, делился своими идеями и Чуя даже успел подумать, что шатен от него набрался адекватности сидя в одной камере, но счастье продлилось недолго. Стоило Дазаю сказать какую-то очень странную фразу на русском, как оба парня рассмеялись, и дальнейший диалог для Чуи стал бессмысленным набором звуков. Он смотрел, как эти два великовозрастных ребенка скакали по комнате, орали друг на друга, причем, мешая два языка. Едва поняв, из-за чего они ругаются, его глаза буквально вылезли на лоб. Эти двое хотели представить Достоевского как царя! Пока Федора еще не убили, Осаму вышел вперед, и заслонив того, с серьезным лицом начал говорить. Многие удивились еще больше, потому что Дазай и серьезность несовместимы, но все таки, все внимательно его слушали. - Итак, - без малейшего намека на улыбку начал Осаму. - Все вы знаете Федора Достоевского. Он из России, мы вместе с ним сидели, и это вы тоже знаете, скорее всего. Конкретно сейчас его нельзя убивать и сажать, потому что он работает вместе со мной, Чуей, Ацуши и Рюноске. Достоевский, вновь улыбнувшись, помахал рукой. - Федя блять, не выебывайся! - практически без акцента, на чистейшем матерном русском начал Осаму. - Итак, попрошу без рукоприкладства, потому что иначе - продолжил шатен уже на английском, чтобы и агентство, и Достоевский понимали, о чем он говорит. - Я не выдержу и вам придется меня похоронить. - Выебываешься у нас здесь только ты, - на ухо Дазаю прошептал Федор. - и вообще, Муля, не нервируй меня! - Федь, это старость? - спрятавшись за спину Чуи, ответил Дазай, явно нарываясь на драку. - Я Осаму, если ты не помнишь. - Сучка ты крашеная, а не Осаму. - Отчего же, это мой натуральный цвет, - Вместо Дазая, со скучающим выражением лица, ответил Чуя. - А что вы на меня так оба смотрите? - То есть, - начал Осаму. - Ты все понимал? - договорил Достоевский. - Нет, я просто эту фразу выучил. Не помню зачем, но вот и она понадобилась. Парни, поговорив еще немного и договорившись встретиться через пару дней, начали двигаться к выходу, провожая Федю. - Федор, было приятно с вами познакомится. - с легкой улыбкой начал Чуя. - Интересно, как ты его не убил. Расскажешь потом? - Обязательно, Чуя. Мне тоже было приятно с тобой познакомится. Надеюсь, вскоре вновь пересечемся! - весело подмигнув, Достоевский скрылся за поворотом. Вернувшись в кабинет Дазая, парни решили систематизировать всю ту информацию, что у них была на их клиента. Выловив Ацуши и Рюноске, что прятались от наставников в темных углах, они затащили их кабинет и нагрузили составлением плана поимки. Сами же парни принялись за составление психологического портрета и выявления следующих действий. Работа кипела. Парни отрывались всего на пару минут, и только для того, чтобы размять шею или сходить за чаем. Так пролетел целый рабочий день. Отпустив Акутагаву и Накаджиму к сестре Рюноске, а заодно, передав, что босс хотел его видеть, Чуя вновь вернулся в комнату и вновь сел за бумаги. Осаму подошел сзади, и отодвинув одной рукой схемы, что Чуя так старательно изучал, второй поставил чашку с чаем перед парнем. Положив голову на плечо, Дазай прикрыл глаза, слушая тишину в кабинете. - У тебя есть диван, - уставшим и слегка сонным голосом сказал Чуя. - если ты вдруг забыл. Он прямо напротив твоего стола. - Знаю. А на тебе лежать приятнее, все равно. - А я может не хочу, чтобы твоя тушка на меня облокачивалась. Мне тяжело так-то. - недовольно нахмурившись сообщил Накахара. - Пойдем. У тебя же спина заболит. - Чу, как мило! Ты заботишься обо мне! - воскликнул Осаму. - Если что, то мы можем здесь на ночь остаться. - Ой, спасибо, не нужно. Нам около часа еще нужно, так что давай быстрее разберемся с этим всем. Взяв со стола листы, Чуя сел на диван. Он чуть не застонал от приятного чувства расслабления, все таки целый день почти без разминки сидеть на жестких стульях было плохой идеей. Дазай сразу же устроил голову на коленях Накахары, и взяв папку с делом вновь углубился в чтение. - Осаму, а вот скажи, - задумчиво протянул Чуя. - Чиакк - имя явно не японское, не русское тем более. Откуда оно может быть? - Что-то европейское, наверно. - с интересом ответил Дазай. - Это откуда? - Да я сам не помню. Точно из книги, я точно ее читал, и я точно помню, что там было что то про рай, ад, чистилище. Тебя, кстати, Мори тоже заставлял ее прочесть. - Так, ну если европейское, то подозреваю, что это Италия. Что же у нас было из Италии про рай, ад и прочий бред? - Точно! Я вспомнил! - вскрикнул Чуя. - Это же Алигьери, “Божественная комедия”! А Чиакк олицетворял обжорство! - А значит, - Осаму подхватил рассуждение. - следующая жертва, если верить информации от боссов и Достоевского, наказана за чревоугодие! - Детектив Дазай, я вами восхищен! - со смехом сказал Чуя, запечатлев на губах возлюбленного короткий, полный нежности поцелуй. - Детектив Накахара, да я признаться тоже, - продолжив дурачится ответил Осаму в той же манере. Парни решили, что на сегодня работы хватит, и вполне можно поехать домой. Тем более, они узнали много важной информации, что несомненно должна продвинуть их расследование. Собрав все бумаги, молодые люди вышли из комнаты. - Чу, а дома у нас хоть что-то осталось из еды? - жалобно спросил Осаму. - А то я есть хочу! - Заедем и купим, не ной. А то с мотоцикла скину! - шутливо пригрозил Чуя, заводя двигатель. - Шлем надень, а то твои мозги с дороги не хочу соскребать. - Ты просто завидуешь тому, что я могу умереть раньше тебя! - капризно надув губы, Дазай все же надел свой шлем. Дорога домой длилась недолго. Десять минут - и оба парня стояли в магазине, выбирая, что же сегодня будет их ужином. Их выбор остановился на салате и запеченном мясе. Оплатив покупки, парни поднялись домой. Они вошли в квартиру громко споря по поводу фильма на вечер. Чуя хотел комедию, Осаму - ужастик. В итоге, они сошлись на ужастике с легкой долей комедии, едва не убив друг друга. Отправив Дазая в душ и скачивать фильм, Чуя занялся ужином. Он прекрасно помнил, как еще в детстве, пока они с шатеном работали вместе, они чуть не спалили квартиру. Тогда вина полностью была на Дазае. Они готовили то ли печенье, то ли пирог, и Дазай, по невнимательности перепутал температурный режим духовки. В итоге, выпечка, в прямом смысле этого слова, начала гореть. Чуя в тот день жутко испугался, но заметив погрустневший взгляд Осаму понял, что не так уж и важен результат - главное процесс. Но с тех пор, рыжик больше не подпускал Осаму одного к плите. Только вместе, чтобы если что, то срочно потушить и пожар, и негодование напарника. Поставив мясо в разогретую духовку, Накахара стал нарезать простой салат. К тому моменту, как Осаму вышел из ванной, Чуя уже успел накрыть на стол в гостиной, и сидя на диване читал сводку новостей. - Представляешь, - слегка запинаясь произнес парень. - Мы оказались правы. Тело девушки было найдено возле черного входа ресторана, название которого владельцы пожелали скрыть. Посмотри, тут на фото синяя булавка. Что это может значить? - Может, он так отмечает уже убитых и наказанных? - задумчиво предположил Осаму. - Я бы на его месте тоже как-нибудь старался отметить жертв, чтобы не запутаться. - Так, ладно, работу за ужином не обсуждаем, а то аппетит пропадет! - с нравоучительным видом сказал Накахара. - Давай, включай уже фильм, а то устроил интригу, мол, я передумал по поводу ужастика, будет что то получше. - Конечно лучше! - с азартом заявил Дазай, и потянувшись к ноутбуку, включил фильм. - Это же Геркулес! Конечно лучше, чем все эти ужастики! - Ну да, ты у нас Геркулес? - саркастично спросил Накахара. - Я угадал? - Да! А ты, - приобняв парня за талию ответил Осаму. - Мег! Ай, да за что меня бить? Рассмеявшись, оба парня погрузились в волшебную историю о Древней Греции, любви, подвигах и мечтах. Как только их тарелки опустели, Осаму поставил мультфильм на паузу, и под недоуменный взгляд Чуи, отправился их мыть. Накахара встал следом, и не понимая, что же произошло с Дазаем, отправился ему помочь. Загрузив посуду в посудомойку, парни, взяв бокалы и алкоголь, отправились досматривать чудесную историю. Открыв бутылку аргентинского Кайкен Терруар Сериес, Чуя наполнил бокалы, и отдав один Дазаю, поставил бутылку на стол. Подтянув под себя ноги, он удобно устроился на плече Осаму и вновь погрузился в сюжет фильма. - Дазай, а ты не замечал, что ты действительно похож на Геркулеса? - с неподдельным любопытством спросил Чуя. - Ну как тебе сказать, - с легкой улыбкой Осаму переплел пальцы с Чуей. - Нет конечно. Я же совсем не такой. Какой из меня герой? - Ну смотри, Мори - как Зевс, хочет тебя обратно в Мафию, а это почти возвращение на Олимп, становление героем - передача поста босса, тренировки Фила - в принципе все наше детство, ну и конечно, сражение с титанами - поимка нашего серийника. - Если так посмотреть - то все слишком логично. - нахмурившись, произнес Осаму. - Ты правда думаешь, что Мори хочет мне передать управление Мафией? - Ты был бы отличным руководителем, - взглянув парню в глаза, ответил Накахара. - Я в этом уверен. - Хера романтично ты завернул, - ошарашенно произнес Дазай. - я в шоке. Это из-за вина? - О, нет, вино - не виновно! - рассмеялся Чуя. - Давай спать уже пойдем? Я очень устал уже. - Ни слова больше! - Дазай, рассмеявшись, подал руку Чуе. - Пройдемте, мой прекрасный принц! Проведя Чую до комнаты, Осаму все же решил спросить один вопрос, ответ на который он хотел получить последние лет шесть. - Накахара Чуя, ответь честно, пожалуйста, - опустившись на кровать рядом с парнем и заглянув тому в глаза спросил Осаму. - Ты скучал по мне? Ответом ему послужил многозначительный взгляд, а потом поцелуй. Нежный, теплый, передающий все переживания Накахары. В какой-то момент, Дазай почувствовал влагу на щеках. Чуя плакал. Он смог дать волю эмоциям рядом с этим человеком. Он больше не боялся осуждения, насмешек, общественного мнения. С годами он стал лучше, как крепленое красное вино - приобрел свой неповторимый образ, манеру держаться. И открыть его душу было дозволено только одному человеку - Осаму Дазаю. Отстранившись, шатен юркнул под одеяло, обнимая самого дорогого человека в его жизни на данный момент. Парни заснули, а на другом конце города, один человек только просыпался. День для него перемешался с ночью, ему уже было все равно когда спать, когда бодрствовать - его мысли занимали лишь желание отомстить одному человеку. А имя его было выведено в центре карты. Там, синими, уходящими в черный оттенок, чернилами было написано - Осаму Дазай. Тот самый Дазай, что чуть не прибил его, тот самый Дазай, что всю жизнь преследовал его. Да просто, тот самый Дазай. что обнимал его любовь у всех на глазах. Месть ему должна стать самым ярким событием в его жизни, мужчина был в этом уверен. В те времена, когда он только размышлял о серийных убийствах на почве искупления греха, он думал, что делает это только ради интереса. Ему хотелось совершить серию идеальных убийств, как Джек-Потрошитель, которые будут передаваться из поколения в поколение, и со временем, станут местной легендой. Но, после первого убийства он перестал себя обманывать. Он хотел разрушить Дазая. Он хотел, чтобы Осаму вспомнил того паренька, которому обещал дружбу до конца его дней. Лениво потянувшись, мужчина встал с кровати. Налив себе воды он вновь подошел к столу. По его последним наблюдениям, двойной черный вновь работают вместе. И даже больше - они теперь не просто работают вместе, они теперь просто вместе. “Ах, какая досада - придется разрушить эту пару. Приняли бы вы чувства раньше - возможно, прожили бы дольше”, - с ухмылкой, подумал мужчина. “Жалко мне вас, голубки. Но увы, Дазай, ты это заслужил. Готовься хоронить еще одного близкого человека!” - сделав пометку в открытом блокноте, мужчина вновь кинул взгляд в окно. Погода была прекрасной - дождь лил сплошной стеной, грохоча по карнизам, трубам, смывая всю грязь с крыш и улиц. Сверкали молнии, показываясь на секунду, разрезая небо вспышкой света и вновь исчезая. Грохотал гром, проносясь с оглушительным шумом по пустынным улицам Йокогамы, распугивая всех животных, что были у него на пути. Мужчина решил, что стоит начать планировать главную сцену его мести. Убийства подождали бы, а вот Дазай с каждым днем становился все радостней. Его это невыносимо раздражало, выводило из хрупкого состояния спокойствия. он решил, что раз уж такая хорошая погода, да и вдохновение пришло - почему бы не переодеться для такого случая? Он раскрыл шкаф. Хоть и одежды и было мало, но он выбрал свою любимую рубашку, брюки, и удивившись самому себе, повязал галстук. В последний раз галстук он носил года два, может три назад. Но он точно знал, по этой детали его точно вспомнят. Записав в блокнот, что следует отказаться от этого аксессуара, мужчина решил пробить все места в городе и его округе, где никогда не было людей. Несомненно, это был очень важный момент. План в голове был придуман, осталось лишь украсить его деталями. Мужчина подумал, что он - великий художник, только пишет он картины людских страданий, боли, несчастий. Подмалевок был выполнен идеально, настало время добавлять детали, расставлять цветовые акценты, затемнять, или же высветлять объекты. Он чувствовал себя вторым Да Винчи, что придумывал новые изобретения причудливой формы, с его гениальностью не могли соперничать, он просто был идеалом. Выше него было разве что небо. Ничто не могло его остановить. Плевать на общественность, на ее возгласы, переживания. Плевать на других, кто пострадает от его действий. Его цель полностью оправдывала средства. И он точно знал, что все произойдет точно по его сценарию. Накахары не станет. Он навсегда покинет этот мир. Больше у Осаму не останется никого, кто был бы ему близок. Агентство он взорвет к чертям, чтобы все они сгорели в яростно бушующем пламени, а портовую мафию он перебьет по одному. Они сильны только вместе, а по одному - ничего не будут представлять. Их способности не помогут в битве с ним. Он их победит и так, но для большей зрелищности, конечно же, он будет поддаваться. Нельзя же выдавать все свои секреты сразу. Да и они будут думать, что практически победили, а тут его внезапный удар, и все - самые сильные члены мафии - повержены. А остальных победить будет проще простого. Закончив расписывать все свои идеи мужчина потянулся. Дождь успокоился, и теперь можно было увидеть четкую картинку за окном. Слегка оттянув свои волосы и помассировав голову у корней, он встал из-за стола. - Так, вначале - мотоцикл, потом, пускай будет такси, а может просто попутка. Естественно, они будут знать кто я. А потом свидетель, или даже не так. Свидетель, да еще и помогающий! Гениально! А потом надо будет просто ездить туда-обратно. - ходя по комнате, мужчина проговаривал себе под нос набросок плана. - И не забыть красивую смерть! Нужно будет потратиться на косметику, - подбежав к столу, он внес данный пункт в список покупок. - Однозначно. Ему не помешает скрыть серый цвет лица. А то вдруг, Осаму не узнает своего прекрасного принца? - с мерзким смешком, он закончил записывать. - Ах, как же я устал! Я работал целых семь часов! Пойду посплю, что ли, - с зевком произнес мужчина. - А то переработаю, и не смогу все выполнить безупречно! И кто же тогда их всех спасет? С подобными мыслями, мужчина прошел к кровати. Взбив подушки, чтобы они стали еще мягче и объемнее, он скинул с себя рубашку и штаны, а затем, с высоты своего роста упал. Кровать спружинила, что не дало ему почувствовать боль. Накрывшись одеялом, он все представлял Дазая на коленях, что умолял бы небеса вернуть ему смысл жизни, его друзей, любовь, людей, что заменили семью. А он будет стоять и смотреть. А возможно, он будет играть роль утешающего, чтобы еще больше его сломить под конец. Чтобы этот самодовольный упырь, этот бессердечный пес понял, что его слова имели вес! Чтобы он понял, каково это - потерять всех. Даже врагов, что могли бы стать его друзьями, или хотя бы напарниками. Счастливая улыбка появилась на его лице. Он уже видел эти слезы, эти мольбы пощадить хоть кого-нибудь, попытки убить себя. Он слышал последние слова Накахары - это было что то про любовь и жизнь, что Дазай не посмеет у себя забрать, как память о Чуе. Слышал это сдавленное дыхание Мори. “Старость, как-никак” - выделил он у себя в голове. На этой мысли, его мозг отключился. Его будто закрыли темной, тяжелой, непрозрачной тканью, что не позволяла обнаружить мысли в его голове.