позволь мне любить тебя (пока ты не начнёшь любить себя)

Порой земля сотрясается так сильно, что дрожь проходит от кончиков его пальцев до кончиков волос, только это не землетрясение, это просто тяжесть жизни даёт о себе знать. Се Лянь видел падение королевства, ставшего ещё одной страницей истории, которая будет стёрта песками времени, и тоже стал пережитком того, что больше не существует, он — живое и дышащее воспоминание о некогда светлом и благополучном королевстве, которое признало его принцем и назвало любимцем небес. Порой вес всего этого королевства оказывается на его плечах, отбрасывая длинную и тяжёлую тень на его сердце. Время от времени он разваливается на части, но теперь в его сердце появилась ещё одна тень, лёгкая, словно тень под деревом долгим летним днём, она так нежно окутывает его усталое сердце, эта тень создана из чистейшей преданности и сладчайшей любви — любовь Хуа Чэна подобна бальзаму для вековых ран, даже если она не может исцелить прошлое. Иногда Се Лянь видит мальчика, который так никогда и не вырос, он всё ещё видит ребёнка, завёрнутого в бинты, оставляющего цветы в храме, эхом повторяется шёпот — слова, сказанные по секрету в тёмном зале, — который может слышать только Се Лянь, даже сейчас, когда они так близко, Хуа Чэн шепчет о любви, вплетая сладкие пустяки, которые намного слаще всего, что Се Лянь когда-либо пробовал. Единственный глаз, тёмный, как ночь, почти заставляет увидеть Се Ляня то, что видит Хуа Чэн, пусть всего лишь на мгновение. Принца, Бога, возлюбленного. Молитвы, произнесённые в тишине, желания, написанные на свечах, а не звёздах, слова любви, вложенные в изящные линии рисунка или в острые края тишины — они настолько громкие, что эхом отдаются каждый раз, когда Се Лянь видит их. Сокровище, гораздо более ценное, чем что-либо в других мирах. Этот мальчик, этот храбрый солдат, этот преданный верующий и последователь, оставляющий обещания каждый раз, когда они встречаются, и каждый раз, когда они расстаются. Обещания силы, веры, любви. В словах Хуа Чэна любовь и восхищение, все оттенки нежности, он обещает небеса и вечность, и Се Лянь думает, что никогда не чувствовал себя более святым, чем рядом с демоном, чьё имя заставляет трепетать даже Небеса. Тебя будут помнить вечно, — шёпот в его волосах, потому что пока Хуа Чэн здесь Се Лянь вечен и никогда и не будет забыт. Как и тебя, — шепчет он в ответ без колебаний. Иногда он разваливается на части от тяжести, что несёт на своих плечах, потому что чем выше поднимаешься, тем больнее падать вниз. Се Лянь упал с невероятно большой высоты и безжалостно столкнулся с местом, где его презирали и вытягивали силы, пока от него не осталась лишь бледная тень. Но он вкусил солнечного света, он почувствовал тепло любви и нежность дружбы — Хуа Чэн подарил ему лучшие сокровища в мире. Смех, звенящий в ночи, улыбки, которыми они обмениваются при солнце, разделённый взгляд, который громко заявляет о глубокой любви или мимолётной страсти, спрятанной, но обнажающейся, когда они наедине, когда касаются друг друга так, что искры летят и создают дом для их сердец. В его сердце тень, созданная из его ошибок и сожалений, и ещё одна, гораздо более мягкая, которую однажды маленький мальчик предложил ему, когда весь мир его, и снова, когда весь мир от него отвернулся. Когда земля трясётся у него под ногами, когда тяжесть утраченного королевства ложится на его плечи, и Се Лянь чувствует, что разваливается на части, нежные руки вновь собирают его, с обещаниями любви его сердце восстанавливается, с обещаниями смеха он с нетерпением ждёт завтрашнего дня, потому что он знает, что этот день будет ещё одним днём, проведённым с мужем. Может быть, однажды Се Лянь сможет полюбить себя хотя бы немного так, как любит его Хуа Чэн. . Иногда мир — мрачное место, ослепляющее его, заставляющее тени принимать форму насмешливых людей с жестокими резкими улыбками и пальцами, которые тянутся, чтобы содрать с него кожу. Иногда его воспоминания переписывают мир вокруг него. Монстр, который бродит по свету, цепляющийся за единственный луч золотого света, высмеянный за то, что любит кого-то, до кого нельзя дотянуться. Иногда Хуа Чэн разваливается на части от тяжести невозможного. Тень сомнения сжимает его мёртвое сердце даже сейчас, но потом в его сердце появляется ещё одна тень, лёгкая, словно тень под деревом долгим летним днём, она так нежно окутывает его усталое сердце, эта тень создана из чистейшей любви, которая сглаживает острые углы до тех пор, пока ему не станет немного легче дышать — любовь Се Ляня исцеляет, она избавляет его от вековых печалей, даже если и не может исцелить прошлое. Иногда Хуа Чэн видит принца, купающегося в золотом свете, провозглашающего, что хочет спасти простых людей, а затем он видит Бога среди Богов с нежной улыбкой и рукой, несущей добро. Хуа Чэн видит своего спасителя и любовь всей своей жизни каждый раз, когда смотрит на Се Леня, и этого зрелища достаточно, чтобы успокоить его больное сердце и душу. Пара золотисто-карих глаз почти заставляет Хуа Чэна увидеть себя таким, каким видит его Се Лянь, пусть и всего лишь на мгновение. Стойкий ребёнок, храбрый солдат, преданный последователь, лелеемый возлюбленный. Божество произносит слова, наполненные добротой, исходящие от его сердца, спрятанные в глубине его костей, слова благословления, которые теплее любого огня, драгоценнее любого сокровища, которым он может владеть, его голос — симфония обожания и нежности, написанная словами. Хуа Чэн думает, что он никогда не был так любим, как рядом с Богом, который предпочёл его царство Небесам. Тебя будут помнить вечно, — шепчет он ему в волосы, потому что пока он существует, Се Лянь будет вечен и никогда не будет забыт. Как и тебя, — в ответ без колебания. Иногда он разваливается на части под тяжестью прошлых неудач, под тяжестью насмешек и острых, словно нож, слов, и сгорает в аду ярости и боли. Но он вкусил солнечного света, он почувствовал тепло любви и нежность дружбы — Се Лянь подарил ему лучшие сокровища в мире. Смех, звенящий в ночи, улыбки, которыми они обмениваются при солнце, разделённый взгляд, который громко заявляет о глубокой любви или мимолётной страсти, спрятанной, но обнажающейся, когда они наедине, когда касаются друг друга так, что искры летят и создают дом для их сердец. В его сердце тень, созданная из его неудач и навсегда оставшемся с ним воспоминании о его возлюбленном, страдающем от ужасной боли отчаянья у него на глазах, и ещё одна, гораздо более мягкая, основанная на любви и доверии, предложенными ему его Богом, даже тогда, когда весь мир желал ему смерти. Когда мир становится мрачным, а его тело сгибается под тяжестью его неудач и изъянов, когда Хуа Чэн чувствует, что разваливается на части, нежные руки вновь собирают его, с обещаниями любви его сердце восстанавливается, с обещаниями смеха он с нетерпением ждёт завтрашнего дня, потому что он знает, что этот день будет ещё одним днём, проведённым с мужем. Может быть, однажды Хуа Чэн сможет полюбить себя хотя бы немного так, как любит его Се Лянь.