Любовь к краске.

      Чернокостный скелет сидел на кровати. За дверью были слышны громкие крики и звук разбившийся посуды, иногда проскальзывало его имя. Слегка вздохнув, он сунул наушники в уши и вышел из комнаты. Именно о нём мы начнём рассказ.       Градиент…       Молодой парень шестнадцати лет. Его родители — Инк и Эррор. От них ему передались способности, такие как разрушение и создание. Чернокостный скелет, с зелёными квадратами на лице. Жёлтые глаза с красными зрачками разной формы, один был располосан чёрным крестом. Он был безумно похож на своего отца, на Ошибку, но характер вышел в Чернильного. Добрый, покладистый, но если разозлить, то мало не покажется. В бою он зачастую использовал нити, но иногда мог воспользоваться и большой кисточкой, чем-то напоминающей кисть Радужки. Он любил шоколад, рисовать и создавать вселенные. А ещё он любил Инка.       Эта странная, для сына, тяга к папе появилась после двенадцати лет. Когда в их доме прогремел первый скандал. Крики, битая посуда. Сейчас он уже привык к этому, а тогда был напуган до чёртиков. До того дня он не знал, что такое ссоры. Их семья всегда была дружной и счастливой. Так казалось мальчику… Но всё оказалось по другому. Уходя, Эррор зашёл к Градиенту, сказав что сегодня ночью его не будет и выкрикнув на последок Инку, что он шалава и пусть идёт к своему Дриму. Когда внизу захлопнулась дверь, Град вышел из своей комнаты и направился на кухню, где остался стоять Инк. Вопросов было много, так же как и страха. Хотелось, чтобы папа успокоил, сказал, что всё будет хорошо, что отец вернётся и всё встанет на круги своя. Вместе с этим желанием, так же появилась обида и злость. Он отлично знал значение слова, произнесённого Эррором, поэтому теперь пытался понять вторую половину. Как Чернильница мог изменить его отцу с Дримом?! Как он мог предать их семью…? — Пап? — голос дрогнул и сел. Перед ним, на коленях, сидел Инк. Роняя на пол голубые слезинки, он обнимал себя за плечи, что-то бурча под нос. Увидев сына, он быстро поднялся, вытирая заплаканное личико. — П-привет, Град… А ты что не спишь? — голос Чернильного слегка подрагивал, как и он сам. Градиент не мог сдвинуться с места, глупо уставившись на папу. Что-то внутри болезненно сжалось. Сделав пару шагов вперёд, он крепко обнял Инка, утыкаясь в него носом. Он почувствовал, как тот задрожал, а на капюшон упала пара холодных капель. Присев, Чернилка обнял парня в ответ. — Всё будет хорошо… — приговаривал он, поглаживая Града по голове.       С тех пор, он понял, что любит папу намного больше, чем может сын. Он поклялся себе, что будет защищать Инка даже ценою своей жизни. И он выполнял своё обещание.       По началу они с Эррором просто кричали друг на друга. В тринадцать лет Ошибка впервые ударил сына, а через год получил ответ. Тогда и начались настоящие битвы. Иногда они были настолько кровавыми, что после им подолгу приходилось восстанавливать конечности. — Нахуя ты его защищаешь?! Он изменил нашей семье абсолютно со всеми! — вновь в негодовании воскликнул Эрр, уворачиваясь от нитей сына. Градиент не мог не согласиться со словами отца, но он всегда мог дать этому объяснение. Инку было плохо и каждый хотел ему помочь… Иногда не совсем в том ключе… — Потому, что я люблю его больше, чем тебе кажется, — усмехнувшись ответил юноша, посылая в шокированного Ошибку тучу костей.       И вот, в их жестоких битвах появилась искра соперничества. Сначала совсем маленькая, но со временем она становилась всё больше, перерастая в губительный для них пожар. Каждый боролся за внимание и бо́льшую любовь со стороны Инка, но они достигали своего разными методами. Эррор грубостью, причиняя Радужке много боли, но после залечивая прекрасными словами и поступками. Стокгольмский синдром Ошибке казался самым лучшим способом на пути к Инку. Что же насчёт Градиента, так он старался наоборот подарить своему папе как можно больше нежности и ласки, показывая, что любовь не жестока, а наоборот. Вот только Инк не понимал этого, думая, что сын дарит ему обычные отношения, что отдаёт родителям каждый ребёнок. Поэтому при выборе он шёл к Эррору, хоть и со слезами на глазах.       К шестнадцати годам Градиент стал намного опытнее. Нежность и ласка в сторону Инка стала заметнее, а иногда уже проскальзывал настоящий флирт. — Эй, полегче! А то ещё заставишь меня влюбиться, — отшучивался художник на такие повадки сына, но он даже и не подозревал, что именно это Градиенту и нужно.       Одним вечером Град слегка перешёл границу, позволяя себе прижать любимого Инки к столу и, опасно приблизившись к его шейным позвонкам, вдохнуть столь любимый запах краски. Да-да, Градиент обожал приторно сладкий аромат акварели или гуаши, вечно исходивший от Художника. — Г-градиент! — Радужка моментально порылся густым румянцем, отталкивая от себя сына. Ошарашенный взгляд уставился на парня, что стыдливо опустил глаза в пол. — Инк, кого ты выбираешь? Меня или Града? — на кухню зашёл Эррор и подойдя к Инку, задавая ему стандартный вопрос. Он хотел вновь показать сыну, что Инкуша только его, вот только ответ его ошарашил. — Градиента, — произнёс Художник, даже не замечая резко сменявшиеся на лицах мужа и сына эмоции. На лице Эррора появился злобный оскал, а Градиент, что до этого момента был готов, с болью в душе, слушать, как его Инки выбирает отца, моментально повеселел. Широко улыбнувшись, он подбежал к Чернилке, крепко обнимая его и целуя в щёку. От таких действий Инк слегка покраснел и невольно улыбнулся. — Я что, никогда не выбирал тебя? — Нет, пап. Я просто захотел тебя обнять, — ещё раз улыбнувшись, он вышел из кухни, конечно же не забыв показать Егорке средний палец. — Ну и кого он любит? — с ухмылкой, шёпотом спросил Град.

***

      Выйдя из комнаты, Градиент спустился на первый этаж, загораживая собой Инка. — НЕ. СМЕЙ. НА. НЕГО. КРИЧАТЬ, — он специально произнёс всё по слогам, зная, как это бесит Эррора. Увидев покрасневшее от злости лицо Ошибки, он только удостоверился в этом. — Уйди с дороги, щенок, — сдерживая последние силы, Эрр сжал руки. — Дай разобраться с этой шалавой. — Только через мой труп, — как-то весело, даже с задоринкой ответил Глюк Младший, сразу получая порцию ударов в лицо и живот.

***

— Вот зачем ты влез? — Инк сидел подле Градиента, перевязывая переломанные рёбра. — А что мне оставалось? Он бы снова тебя избил, — пожал плечами тот, сразу же пожалев об этом. Тихо заскулив, он приобнял себя руками, согнувшись пополам. — Эй! Дай мне закончить! — Художник попытался убрать руки Града, но в итоге только был схвачен и повален на диван.       Инкуша вскрикнул от неожиданности, зажмуривая глаза. Открыв их, он увидел перед собой чёрнокостного юношу. Слабый салатовый румянец светился у него на щеках. Он поднял свою руку, проводя ей по скуле Радужки, спускаясь к подбородку, беря в руку коричневый шарф и медленно стягивая его с шеи. Наклонившись к шее Чернильного, он вдохнул красочный запах, чувствуя, как он заполняет его голову. Глянув на смущающегося Инка, он провёл по чувствительным позвонкам языком. — Г… Ах! — Инк резко закрыл руками рот, быстро заливаясь радужным румянцем. Градиент отстранился от шеи Художника, смотря ему в глаза затуманенным взглядом. — Скажи, ты ведь не просто так меня выбрал, да? — Град снова провёл рукой по лицу Чернилки, заставляя его ещё сильнее покраснеть. — Й-я… Гради, что ты делаешь? — заикаясь, Художник ответил юноше. Он попробовал выбраться из хватки того, но был лишь сильнее прижат к дивану.       Вдруг дверь в комнату резко открылась. Эррор стоял в дверном проёме. — Мы ещё не закончили.