Любовь сквозь годы.

Тэхён сонно дернулся, услышав топот где-то на кухне, и открыл глаза, глядя на широкую спину Чонгука, усеянную татуировками. – Кёнсу встал, – пробормотал он сонно, и Чонгук перевернулся на спину, широко зевая. – Полежи ещё, я пойду к нему, – кинул тихо Чонгук, поднимаясь, и Тэхён благодарно кивнул, щурясь, когда Чонгук, проходя мимо, поцеловал его в нос. Тэхён от души потянулся и зарылся носом в подушку мужа, хранящую его тонкий свежий аромат сандала. Даже спустя... Лет десять? Да, спустя лет десять, что они были вместе, Тэхён до сих пор безумно любил запах мужа, потому что тот всегда внушал какое-то спокойствие и уют. Он никогда не был сильным, и в этом была его прелесть. Долго поспать Тэхёну все-таки не дали: он услышал громкий смех сына и плеск воды, поэтому пришлось встать. Он выключил кипящий чайник, делая кофе себе и чай Чонгуку, разогрел сыну молоко, а после двинулся к ванной, где была распахнута дверь. Тэхён не сдержал улыбки, наблюдая за смеющимся сыном, размазывающим зубную пасту по щеке Чонгука. Чонгук прижимал сына к себе одной рукой, второй пытаясь почистить зубы. – Малыш, дай папе почистить зубы, – произнес Тэхён, и Кёнсу повернулся к нему, улыбаясь. – Папочка, доброе утро! – Доброе, – не сдержал улыбки омега, забирая сына к себе. – Вы уже помылись? – спросил Тэхён, пропуская сквозь пальцы влажные кудрявые (как и у отца) волосы. – Ага! Папа играл со мной и уточками, было весело, – закивал Кёнсу. – Отлично, а теперь давай дадим папе помыться, а сами пойдём пить молоко, – подмигнул Тэхён, отпуская сына, и тот кивнул, сорвавшись на кухню. Тэхён со смехом стёр след от пасты на щеке супруга и подал ему полотенце. Чонгук вытер лицо, морща нос от влаги, а после повесил полотенце и притянул Тэхёна к себе, грея ладонями его поясницу. – Стой, я ещё зубы не чистил, – фыркнул Тэхён, пытаясь уйти от чужих губ, и Чонгук закатил глаза. – Как будто мне есть до этого дело, учитывая годы, что мы вместе прожили, – кинул Чонгук, чмокая его в губы, и Тэхён сдался, прикрывая глаза и отвечая на более глубокий поцелуй. – Р-р-родители, ну вы где? – крикнул Кенсу с кухни, и Тэхён отстранился, на секунду сжав Чонгука в объятиях. – Все, я пошёл, а ты мойся. Потом поменяемся, – кинул Тэхён, и Чонгук кивнул. На кухне его уже ждал Кёнсу, кружа вокруг вазочки с печеньем. – Малыш, сначала нормально поешь, потом сладкое, – категорично произнес Тэхён, зная, что его сын снова может наесться печеньем и откажется от завтрака в итоге. Кёнсу надулся, но решил не капризничать, сев на стул. Тэхён же достал из шкафа овсянку (которую их сын, на удивление, очень любил), решив начать день с каши. Его отвлек телефон, звонящий где-то в спальне, и Тэхён поспешил туда, поняв, что звонил телефон мужа. Тэхён нахмурил брови, заметив имя, и закатил глаза. Ну ясно, Чжинхвану как всегда неймётся в девять утра. Тэхён быстро вышел из спальни и подошёл к ванной, за которой был слышен плеск воды. – Чонгук, тебе Чжинхван звонит, – крикнул Тэхён, и Чонгук тут же отозвался: – Возьми трубку, скажи, что я заеду в студию после того, как Кёнсу в садик отвезу! Тэхён тут же нажал на зелёную иконку, прижимая телефон к уху и слыша высокий голос омеги: – Гук-а, доброе утро! Ты сегодня в студию приедешь? Я тебя очень жду. Тэхён хмыкнул, поджав губы, и произнес: – Это Тэхён, его муж. Чонгук в душе, просил передать, что приедет позже, ему надо завести сына в сад. На том проводе стихли все звуки, а после Чжинхван как-то смущённо промямлил: – А, Тэхён-ши, здравствуйте... Хорошо, я понял. До свидания. И быстро бросил трубку. Тэхён весело хмыкнул, мысленно злясь на то, что даже спустя время этот омега пытался клеиться к Чонгуку, игнорируя кольцо на пальце, растущего сына и мужа. Липучка. Вскоре вышел Чонгук, вытирая мокрые волосы полотенцем, и тут же спросил: – Чего он хотел? Тэхён глянул на мужа и не выдержал, пискляво протянув: – "Гук-и, доброе утро, люблю тебя, когда приедешь ко мне?" Чонгук хохотнул, щуря глаза, и чмокнул надутые губы мужа. – Не обращай внимания, у него такая манера речи. Иди в душ, я доварю кашу. Тэхён тут же оттаял, улыбаясь, и кивнул. Нет, все-таки любит он своего мужа.

*

Тэхён никогда не думал, что выйдет замуж и родит ребёнка человеку, с которым случайно переспал на вечеринке. Они тогда были молодыми, пьяными и чересчур возбужденными. Тэхён, тогда ещё двадцатилетний студент, просто пошёл на вечеринку с одногруппником, ничего от нее не ожидая, и этим же вечером трахался с незнакомым альфой в его машине, забыв обо всем. Он был очень пьяным, поэтому даже лица его не запомнил, а на следующее утро проснулся, глянув на лицо своего ночного любовника, и стремительно сбежал, стоило понять, что альфой оказался девятнадцатилетний Чон Чонгук, автор и исполнитель песен в жанре корейского хип-хопа, танцор и просто очень хороший человек, довольно известный в Корее. Тэхён не мог понять долгое время, как их пути пересеклись, что будет Чонгуку, если фанаты или агентство узнают, и как его вообще занесло на вечеринку, где его могли узнать. Тэхён пытался забыть, но так и не смог, а спустя месяц Чонгук его нашёл. Стоял возле университета в тени дерева, весь закрытый чёрной одеждой, в маске. А после предложил пойти с ним на свидание. Тэхён, разумеется, отказался, ведь кому вообще нужны отношения со знаменитостью? Но Чонгук брал упрямством, и спустя время Тэхён сдался. А потом и сам не понял, как начал с альфой встречаться, деля его с работой. Они были осторожными, прятались везде, и даже хотели расстаться, потому что времена были тяжёлые. Но Чонгук снова проявил свое упрямство и объявил своему фандому о том, что встречается с не-знаменитостью. Тогда интернет шумел долгое время. К удивлению Тэхёна, бо́льшая часть фанатов Чонгука остались с ним, поддержали его, и Тэхён тогда впервые видел, как Чонгук плакал, серьёзно плакал, упав на колени. Но годы шли, Чонгук все дальше уходил от индустрии, в которой работал, потом они сыграли свадьбу спустя два года отношений, а спустя год забеременел Тэхён. Тогда Чонгук и принял очень тяжёлое для всех решение: он ушел из индустрии. Сейчас он писал песни для других айдолов и выпускал каверы на ютубе, где уже каким-то образом успел собрать три миллиона подписчиков. Даже спустя время Чонгука помнили и любили. А когда у них родился Кёнсу, было действительно трудно первое время. Не из-за денег, нет, деньгами Чонгук их семью обеспечил на жизнь вперёд, а из-за того, что это был их первенец. Они абсолютно не знали, что делать, как все делать правильно, благо родители им помогали всем, чем могли. Однако в это время Тэхён и начал понимать, что не зря когда-то согласился на ухаживания Чонгука, потому что лучше отца нельзя было найти. Он был неловким, глупым в некоторых моментах, но так старался, так любил Кёнсу, что у Тэхёна сердце каждый раз замирало, стоило увидеть Чонгука с этими его татуировками, отросшими кудрявыми волосами, связанными в хвост, с голым торсом укачивающего их сына на руках и напевающего ему колыбельные своим красивым, хорошо поставленным голосом. Чонгук читал книги о развитии детей, смотрел обучающие видео, с умным видом портил памперсы, учась их правильно надевать, до поздней ночи мешал смеси, желая сделать их идеально вкусными. Чонгук, кстати, до сих пор на эти смеси даже смотреть не мог. А ещё он постоянно с сыном разговаривал. С самого детства. Если тот плакал - качал его на руках и просил рассказать о том, чего омега хочет, просил не капризничать, пытаясь сына накормить, шутливо ругал его, когда мыл, а малыш плескался в отца водой. Чонгук, казалось, настолько ушёл в отцовство, что его ничего не волновало. И если поначалу Тэхён беспокоился, что Чонгук не хотел ребёнка, что будут сложности, после успокоился. Сложности были, да, но Чонгук из них с достоинством выходил. Иногда были сложности с родителями, которые пытались вмешаться в воспитание сына, говоря, что Тэхён с Чонгуком ещё зелёные и ничего не понимают, и тогда Чонгук действительно зверел. Было много ссор, Чонгук даже перестал появляться в доме родителей, но их все равно не послушал. Всегда был упрямым. Потом Кёнсу пошёл в садик, они переехали в другую квартиру, купили машину, и жить стало намного легче. Тэхён вышел на работу, радуясь тому, что у Чонгука более свободная работа, позволяющая забирать и завозить сына, ведь он не хотел, чтобы они вдвоём пропали в делах. Он хотел все свое время проводить с Кёнсу, хотел для него счастливого детства, и у них получилось. На сегодняшний день Тэхён имел стабильную работу, любящего верного мужа и любимого ребёнка. Кёнсу как будто сблизил их ещё больше. Они почти не ссорились, понимали друг друга с полуслова, и это было чудесно. Юношеская спесь прошла, как и огонь в душе, который толкал их на необдуманные поступки раньше, когда они только встречались. Они ведь тогда чуть не расстались несколько раз. И даже чуть не развелись, когда уже жили вместе, из-за глупой ревности обоих. Чонгук ревновал Тэхёна к его коллеге, который как-то пригласил омегу на ужин. А Тэхён ревновал к тому самому Чжинхвану, этому карлику с большим самомнением, который считал, что спокойно может увести Чонгука из семьи. У него почти получилось, точнее, он думал, что получилось, ведь Чонгук хотел развестись вовсе не из-за чувств к Чжинхвану, которых отродясь не было, а из-за усталости, которая поселилась в нем после многочисленных ссор с мужем. Но они как-то это преодолели. Просто однажды сели и поговорили обо всем, раскрыли свои чувства и страхи. И так легко на душе у обоих после этого стало. А буквально через неделю Тэхён узнал, что беременный. И в их жизни наступил новый этап. Вспоминая все их тяжёлые моменты, Тэхён думал, что все это лишь закалило их отношения. Ведь спустя время Тэхён все ещё безумно любил Чонгука, действительно любил, считая его лучшим мужчиной в своей жизни, и он знал, что Чонгук так же сильно любит его.

*

– Папочка, а её можно потрогать? – спросил любопытно Кёнсу, глядя на татуировку, спрятанную под плёнкой. – Пока нет, нужно дать ей зажить, – расслабленно произнес Чонгук, разрешая сыну ползать по себе. – А мне можно тату... – Кёнсу нахмурился, ведь пока не мог произнести это слово полностью, и плюнул на это дело, продолжив: – Можно, пап? – Когда вырастешь - на здоровье, – коротко кинул Чонгук, и Кёнсу тут же заулыбался, обводя пальчиком контур лилии на чужой руке. Тэхён, который сидел на диване, наблюдая за Чонгуком, валяющимся на полу вместе с сыном, не сдержал улыбки. Всегда было так: Тэхён был более строгим, иногда не позволяя малышу что-то, зато Чонгук жил по правилу: "Счастлив ребенок - счастлив я." Он разрешал сыну все, что тот хотел (в разумных пределах), всегда знал все секретики маленького омеги, мог перечислить всех друзей сына, все его любимые игрушки, еду и увлечения. Иногда Тэхён думал, что Чонгук знал сына и его желания лучше, чем себя. – А мороженое можно? – тихо спросил омега, чтобы Тэхён его не услышал (но он все равно услышал) и Чонгук также тихо ответил: – Давай мы сначала покушаем, чтобы твой папа не расстроился, а потом съедим вместе мороженое? Кёнсу задумался, хмуря густые брови, а потом кивнул, улыбаясь. – Хорошо! Я не хочу, чтобы папа грустил. Кёнсу удобно устроился на Чонгуке, и тот принялся поглаживать маленькую спину татуированной ладонью, о чем-то тихо шепчась с сыном. Боже, Тэхён так сильно их любит.

*

Чонгук сегодня поздно возвращался домой, так как в студию приехала группа, чтобы записать песни, которые Чонгук для них написал, и ему надо было при этом присутствовать, чтобы если что помочь и указать на ошибки. Он безумно устал, в голове шумело из-за того, что он целый день провел рядом с колонками, хотелось помыться и лечь спать без ужина. Ну и чмокнуть сына в щеку, ведь тот наверняка уже спал, не дождавшись отца. Чонгук поджал губы, глянув на время. Двенадцать ночи. Кёнсу точно спал, а это значило, что Чонгук не сможет потискать омегу и услышать его заливистый смех. Аж на душе погано стало. Зато он сможет посидеть со своим мужем, который наверняка сможет успокоить его одним своим присутствием, съест его вкусный ужин, ведь Тэхён наверняка старался ради него, и просто подержит его в своих руках. Да-а-а, хорошее дело. Только вот Чонгук понял, что, кажется, что-то идёт не так, когда подъехал к дому, найдя место на парковке, и увидел свет в спальне Кёнсу. И чего это их малыш не спал так поздно? Чонгук быстренько поднялся на лифте, выходя на площадке, и на секунду замер, слыша громкую музыку и крики из соседней квартиры. Чонгук ввёл код от двери и зашёл в квартиру. Навстречу тут же вышел какой-то усталый Тэхён, который поцеловал его в губы, забрав сумку из рук. – Что случилось? – спросил Чонгук, а после напрягся, услышав хныканье в спальне сына. – Почему он плачет? – Слышал музыку? – Чонгук кивнул. – Они так весь вечер. Кёнсу не может уснуть, уже начал капризничать, сказал, что болит голова. Я ходил к соседям, но мне даже не открыли... Чонгук сжал челюсть, а глаза потемнели. Он быстро скинул кроссовки, спеша в спальню, где на кровати в пижаме сидел Кёнсу. У Чонгука заболело сердце, стоило увидеть покрасневшее личико и слезы на щеках сына. – Солнышко, – мягко кинул Чонгук, подходя ближе, и Кёнсу вскинул голову, тут же всхлипнув и потянув ручки к альфе. – Папочка, – принялся хныкать ребёнок, жмурясь, и Чонгук подхватил сына на руки, прижав к себе и целуя мокрые щечки. – Маленький мой, тише, – Чонгук прошёлся ладонью по спине сына, чувствуя, что тот взмок, явно из-за своей истерики, а после принялся вытирать свободной ладонью чужие слезы. – Чего ты плачешь, солнце? – Я... я не знаю, – всхлипывая, с трудом проговорил ребёнок. – Г-голова болит... хочу спать... – Сейчас пойдёшь, заяц. Будешь с нами спать? – малыш кивнул, пряча лицо в плече Чонгука. Чонгук принялся его укачивать, кружа по комнате, пока уставший Тэхён присел на постель, ожидая, пока ребёнок заснёт. – Возьми его к себе, – шепотом кинул Чонгук, почувствовав, что Кенсу начинает засыпать. – Я пойду к соседям. Тэхён кивнул и встал, осторожно забирая сына и принявшись его укачивать. Чонгук же надел тапки и вышел на лестничную клетку, толкая язык в щеку от раздражения. Он за слезы своего сына этого соседа на клочки порвёт. Чонгук сжал кулак и со всей дури ударил по двери, а после и ногой разок, чтоб наверняка. Он подождал около минуты и услышал, как щёлкает замок. К нему вышел явно пьяный, ещё совсем зелёный пацан лет двадцати. Чонгук видел его пару раз в подъезде, но не был знаком, ведь тот переехал сюда совсем недавно. И если он сейчас не выключит музыку, то следующим его домом на долгое время станет больница, Чонгук за это ручался. – Что? – кинул нагло парень, прикрыв дверь, и Чонгук прямо кинул: – Слышь, пацан, быстро избавляйся от своего притона, ты время видел? – А че не так? Это моя квартира, я в своём праве. Чонгук сжал зубы, пытаясь успокоиться, и выдавил: – У меня ребёнок маленький заснуть не может, убирай музыку, я сказал. Хочешь погулять - вперед в другое место. Парень моргнул, ухмыляясь, и кинул: – Не мои проблемы, папаша, если так уж хочешь, сам иди в другое место. Да к черту спокойствие, он слишком устал, чтобы мирно все разрулить. Чонгук схватил парня за шею и вдавил в стену, не дав даже дернуться и шипя в ухо: – Я тебе корейским языком говорю: либо разгоняй свой притон, либо вали нахуй отсюда. Если мой сын ещё хоть раз будет плакать из-за тебя, долбоеба, я тебе череп проломлю, понял? Мне не нужно вызывать полицию, я тебя отделаю так, что собутыльники твои не узнают. Я понятно объяснил? – П-понятно... – проблеял парень, расширив глаза, и Чонгук отстранился. – Я даю тебе пять минут. Если здесь не будет тишины, я приду с битой. Чонгук круто развернулся и поспешил в свою квартиру, чувствуя мрачное удовлетворение. Нечего расстраивать его сына, он близко к сердцу принимает все, что с ним связано. В спальне его ждал Тэхён, продолжающий укачивать сына, который уже дремал, цепляясь за папу ладошками. Омега встретил Чонгука вопросительным взглядом, и Чонгук шепотом кинул: – Сейчас выключит. Тэхён благодарно улыбнулся мужу, подойдя ближе, и шепнул: – Надо ужин разогреть, побудь с ним, а после положи в нашей спальне, хорошо? Чонгук кивнул, целуя Тэхёна в губы легко, и перехватил сына, который будто почувствовал отца, прижавшись крепче и умостив голову на плечо. Чонгук принялся ходить по комнате, тихо напевая песню, которую Кёнсу очень любил, и иногда целовал сына в щеки и лоб. Вскоре в соседней квартире стало абсолютно тихо, и Чонгук торжествующе хмыкнул. Он ведь не шутил насчёт биты.

*

– Пап, пап, а что это за птичка? – спросил Кёнсу, цепляясь пальцами за ладонь Чонгука. – Воробей, – ответил Чонгук. – А давай заберём его домой? – Но у него же есть семья, малыш. Представь, что меня кто-нибудь заберёт в другую семью... – Нет! Я не отдам тебя, – категорично заявил Кёнсу, надув губы. – Ещё бы я куда-то от тебя ушёл, – подмигнул Чонгук, и сын заулыбался. – Я все купил, – произнес Тэхён, подходя к семье. – Кёнсу, держи сок. Малыш взял предложенное, сев на скамейку, а Тэхён протянул Чонгуку бутылку с водой. – Фух, так жарко сегодня, – кинул Тэхён, а после с жалостью оглядел наряд Чонгука, состоящий из чёрных широких штанов и чёрной футболки. – Тебе как, нормально? – Ничего ты не понимаешь, это стиль, – важно кинул Чонгук, двинув бровями, и Тэхён хохотнул, зарываясь пальцами в кудри мужа. – Куда уж мне, недалёкому, – игриво произнёс Тэхён, и Чонгук тут же поцеловал его, прижав к себе. – Па-а-а-п, помоги! – попросил Кёнсу, дергая Чонгука за штанину, и Чонгук отстранился от омеги, открывая сок сыну. – Спасибо. – Хэй, Гук, – позвал Тэхён, и Чонгук повернулся к мужу, который дал ему телефон с каким-то обсуждением в твиттере. "О мой бог, я буквально десять минут назад увидела Чонгука в парке с семьёй!!!! Просто проходила мимо и заметила... У него такой милый ребёнок, я в любви!" "Молодец, что не трогала их и не фоткала! У оппы должно быть личное пространство!" "Я видела его мужа в инстаграме... такой красивый! Сразу видно, в кого у них такой красивый малыш!" "Боже, я тоже хочу увидеть их одним глазкомТ_Т... Чонгук оппа так редко обновляет соцсети, я скучаю!" "Понятное дело, у него семья... ему не до нас... нам остаётся только поддерживать его и ждать" – Меня поражает их любовь к тебе даже спустя время, – негромко кинул Тэхён, и Чонгук поднял глаза, улыбаясь. – Меня тоже. Люблю своих фанатов. Когда-то думал, что они - самое лучшее, что у меня есть. – Почему "думал"? – спросил Тэхён, склонив голову к плечу. – Потому что у меня появился ты. А потом ты мне родил сына. Ты же знаешь, я вас люблю больше жизни, пришлось немного подвинуть их, – подмигнул Чонгук, и у Тэхёна дрогнуло сердце от чужой нежности. – Пап, а пошли кормить уточек? Пожалуйста! – прервал их сын, и Чонгук спросил: – Ты есть ещё не хочешь? – Не-а, – улыбнулся Кенсу, демонстрируя улыбку, которая явно была от Тэхёна, и Чонгук тоже не сдержал улыбки. – Ну тогда пошли.

*

– М-м-м, Чонгук, дай поспать, – пробормотал сонно Тэхён, чувствуя поцелуи на плече. – Ну давай быстренько? Я же не железный, – шепотом кинул Чонгук, скользя ладонью по бедру омеги. – Сам виноват, что разрешил Кёнсу неделю с нами спать, – кинул Тэхён, и Чонгук жалобно произнёс: – Но он же заболел! Шмыгал тут своим носиком, я как его бросить-то могу? Ты же знаешь, он когда болеет, я с ума схожу. – Да ты постоянно по сыну с ума сходишь! Что только стоит недавняя твоя выходка, когда ты друга Кёнсу из садика на разговор серьёзный вызвал! – шепотом возмутился Тэхён. – Он же альфа и постоянно лезет к моему сыну! – Чонгук, ему пять! – Ну и что? Пусть знает, что мое золото трогать нельзя! – Ты издеваешься, что ли? Кёнсу же вырастет, будет встречаться с мальчиками, а ты с каким-то детсадовцем уже ругаешься? – Какими такими мальчиками?.. – А вот такими! Он ещё и замуж выйдет со временем, если захочет! От Чонгука донеслось сердитое сопение, а после он до боли серьёзно буркнул: – Он пойдёт в монастырь. – Что?! – шокированно выпалил Тэхён, резко поворачиваясь к мужу и теряя остатки сна. – Я не понял прикола. – А это не прикол, хрен какой альфа к моему сыну подойдёт. – Альфа, ты совсем сбрендил?! Щас дам промеж глаз, будешь фонарями темноту разгонять! Чонгук поджал губы, глядя на мужа, и упрямо буркнул: – Все равно никаких альф. – Айщ, – Тэхён закатил глаза раздражённо. – Снимай штаны, я сейчас тебе член откушу! – Ну солнце... – Хуенце! Что ж, Чонгуку пришлось приложить очень много усилий, чтобы Тэхён оттаял, но оно того стоило.

*

– Тебе продюсер написал. Надо в студию метнуться, – произнес Тэхён, глянув в телефон альфы, чей экран загорелся от сообщения. – Пусть нахер идёт, я с семьёй, – флегматично кинул Чонгук, лёжа на пледе в одних шортах. Они выбрались к родителям Чонгука в Пусан (Кёнсу уговорил, ведь хотел к бабушке и дедушке), а уже на следующий день двинулись на пляж, посмотрев, что погода будет хорошей. Они устроились чуть дальше общего пляжа, чтобы остальные не мешали, поставили зонтик, чтобы Кёнсу не напекло. Ребёнок уже накупался с Чонгуком, а сейчас лежал на животе, раскрашивая татуировки Чонгука фломастерами, которые они купили в супермаркете по пути на море, пока Тэхён ел арбуз, сидя в панамке (спер у Чонгука), и наслаждался жизнью. – Не ругайся, – шикнул Тэхён, и Чонгук шлепнул себя по губам. – Кёнсу, не слушай меня, я плохой. – Нет, ты самый лучший, папочка, – честно ответил ребёнок, и Чонгук довольно зажмурился. – Эй, а я? – шуточно возмутился Тэхён, и Кёнсу ответил, послав отцу сердечко из пальцев: – Ты тоже самый лучший. – Вот так бы сразу, – хмыкнул Тэхён, а Чонгук расслабленно буркнул: – Но все мы знаем, что я все равно круче. Тэхён закатил глаза под смех Кёнсу, а после задумчиво посмотрел на половину арбуза, которая осталась (другую половину он умял почти один), и произнёс: – Я что-то ем много. Тебе не кажется, что я пополнел? – На ощупь вроде так же, – Тэхён треснул Чонгука, и тот охнул. – Да шучу я! Нормально ты ешь. Тем более ты со мной в зал ходишь, вряд ли успел набрать вес с таким темпом жизни. – Да? – с сомнением протянул Тэхён. – Ну ладно. А помнишь, как я много ел, когда забеременел, но ещё не знал об этом? – Намекаешь на второго? – без задней мысли кинул Чонгук, и Тэхён пожал плечами, хитро хмыкнув: – Кто знает. Чонгук ещё несколько секунд лежал без движения, а после распахнул глаза и резко сел, из-за чего Кёнсу чирканул фломастером по животу альфы. – В смысле?! – каким-то высоким тоненьким голосом вскрикнул альфа, и Тэхён не сдержал смеха, падая на плед. – Ты чего смеёшься?! Эй, Чон Тэхён! – Почему папа смеётся? – спросил любопытно Кёнсу, пытаясь пальцем стереть фломастер с живота отца. Боже, ну как же Тэхён их обожает.

lijeon