Кистью по холсту

Как манил лес… Хрупкая на вид красота очаровывала, перешёптывался ветер в кронах деревьев, заводили свои трели птицы. Может, они пели о богатстве, что так сильно искушает сердца людей, может, о предательстве, что тушит огонь внутри, словно холодная родниковая вода, может, о страсти, что так любит срывать крышу людям, и они меняют тепло родных рук на одну ночь под её действием. А может, они пели о любви? О чистом голубом небе, о мире, о жизни… О ней. О любви. О той, что приходит неожиданно, поражает каждую клеточку тела и тянет глубоко, словно болотная трясина. Ты пытался вырваться, но тебя бесповоротно накрыло с головой.           Шуршала трава, она укрывала землю, как близкий человек укрывает одеялом в непогоду. Светило солнце, оно грело как объятья во время болезни. Я смотрел на небо. Вторым небом для меня стали твои глаза.       Ты подняла смущённый взгляд и улыбнулась мне. Знала бы ты только, что я готов сделать ради этой улыбки… Ты знаешь, никто не умеет улыбаться как ты. Кроется что-то особенное в твоих губах, жаль нет у меня возможности прикоснуться к ним. Я не могу понять тебя. Ты любишь когда мне больно?.. Нет, не подумай, садисткой ты мне никогда не казалась. Если вспомнить, сколько наших ссор канули в годах, внешне ты милый ангел, маленький котёнок, которого я не раз укрывал от дождя и холода. Даже простудился один раз. Помнишь, ты тогда бесконечно долго извинялась? Я простил сразу же. Не задумываясь. Котёнок. Да, знал бы тебя, никогда не называл бы таким простым прозвищем. Ревнивая. Беспощадная. Гордая. Тебя невозможно переубедить. Если ты что-то решила, то берегитесь все. Она пойдёт по головам. И будет больно. Очень больно. Режет без ножа? Хуже, она знает каждую щёлочку моей души, она знает, что я готов на всё ради неё. Грех этим не воспользоваться. Но к счастью, она по-прежнему не использовала мою слабость против меня. Она является моей слабостью. И она об этом знает. Знает и то, что она — моя ошибка. Самая удачная ошибка. Самая желанная ошибка.       Знаешь сколько всего ты можешь сделать со мной? Почему же не пользуешься? Я никогда не говорил тебе о своих чувствах, но проявлял к тебе знаки внимания. И меня удивляет то, что среди тысяч красивых парней, которые влюблёнными взглядами провожают тебя, ты выбрала меня и мои глупые каламбуры. Ревнуешь меня, обнимаешь меня, принимаешь только меня.       Ведь они могли бы сделать гораздо больше для тебя. Но ты сидишь рядом со мной сейчас и ничего не просишь от меня, лишь поскорее закончить. Смотря на твоё личико, я улыбаюсь. — Тебе так не терпится увидеть мою жалкую работу?       Ты мягко улыбаешься и качаешь головой. — Не жалкую, а очень даже красивую, Антон.       Так уверена во мне, что я даже смущён. Вывожу по холсту плавные линии, пытаясь учесть, рассчитать. Каждый изгиб твоего стройного тела, каждую ресничку на глазах. Понимаю, что если ошибусь хотя бы на миллиметр, я не смогу изобразить тебя. Мои руки и щёки перемазаны в краске, большим пальцем вывожу контур, кисть рисует блики. Немного. Ещё совсем немного.       Недавно я стал рисовать на заказ, это разлетелось по всей школе. Пять человек. И все они девушки, но рисуя их, я этого не ощущал. Я не знаю, что делать дальше с моим затёртым до дыр сердцем. Оно исправно колотит мою грудную клетку, как же я хочу, чтобы тебе понравилось… — Полина, — мой голос настолько низок и незнаком, что даже я удивлён. — Это просто… Поразительно. — Тебе нравится? — Да! Да! Очень! И сколько должна за этот шедевр?       Я не готов к этому вопросу, и не хочу брать с тебя денег. — С тебя хватит поцелуя.       Ты смеёшься, и на моё лицо наползает глуповатая улыбка. — Ты любишь меня?       А вот такого вопроса я вообще от тебя не ожидал. Мы никогда не говорили о чувствах, ведь я, честно говоря, не очень люблю нежности. Но… Ради тебя можно. Ты слишком дорога, чтобы молчать. — Да. Сильно. — Тогда я не вижу в этом ничего плохого.       Ты аккуратно прикасаешься к моим губам, и моё сердце делает крутой вираж. Предел моих мечт и беспредел моих мыслей, неужели я достоин такого счастья, что испытываю сейчас? Как я не хочу отпускать тебя.       Слегка отстранившись ты шепчешь: — Этого достаточно?.. Этого слишком много для оплаты, я уверен, что моя картина этого не стоит, но этого слишком мало для моего ноющего, молящего сердца. Ты смотришь на меня несколько секунд и тихо хихикаешь. — Ясно, Антон. Твои губы снова на моих губах. Я отрываюсь лишь на секунду, чтобы прошептать тихое: — Спасибо, моя маленькая скрипачка. И снова возвращаюсь к твоим поцелуям. — Глупенький. Я тоже люблю тебя.       С ума сходят вроде по одному, да? Бред. Мы друг для друга не только с ума сойдём, но и с катушек слетим. Убийственное комбо, однако, это так.       Ни один врач не мог изличить мою меланхолию, а ты смогла. Есть ли теперь смысл в таблетках? Они мне больше не нужны, у меня есть ты, и я не верю своему счастью. Солнышко, котёнок, скрипачка, проблема, запретный плод, гений чистой красоты… Всё в тебе одной.       Глупо возлагать настолько большие надежды на нашу любовь, но я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. И ты соглашаешься с этим. И пусть мы лишь глупые подростки, нам всего по шестнадцать, мы зря строим планы, ничего у нас не выйдет… Мы им не верим. И не поверим никогда.