Torna a casa

Дамиано никогда не считал себя счастливым. У него имелась прекрасная жизнь, друзья, группа, даже немного славы, полученной на шоу X factor. Давид любил своё дело и постоянно усердно трудился. Музыка была для него не только работой, но и отдыхом, занятием для души. С Викторией и Томасом Дамиано был знаком практически с самого детства, и они стали ему как сестра и брат, а вот Итан пришёл позже, но это не помешало ему занять гигантское место в сердце парня. На первый взгляд Торкио казался незаметным, неважным, сидящем во втором ряду человеком, но на самом деле он являлся неотъемлемой частью команды. Дамиано влюбился в его скромную улыбку, мягкий голос, небольшую картавость, длинные волосы, прекрасное тело и доброе сердце. Через несколько месяцев после их знакомства Давид уже не мог представить своей жизни без этого человека. Итан стал тем, кто был всегда рядом, поддерживал и давал силы и стимул продолжать все его начинания. Торкио часто оставался у него на ночь, и солист никогда не чувствовал себя настолько хорошо, особенно, когда его сжимали во сне в объятьях. Он отрицал какую-то привязанность и чувства, потому что был идиотом, не хотел влюбляться, думал, что это сделает его слабым, хотя Итан наоборот только давал ему силы бороться за своё место в этом мире. Дамиано думал, что так хорошо будет и дальше, всю жизнь, что они с Торкио будут рядом и когда-нибудь лет через пять он признается ему, и всё произойдёт как в сказке. Давид был слишком наивен. Судьба не соглашалась с его правилами и не хотела играть по ним. Итан врал друзьям о своём состоянии, он скрывал от них, что болен, надеясь, что они никогда не узнают и болезнь со временем пройдёт. Но у жизни были на него другие планы. И просто на одной из репетиций он потерял сознание и больше в него и не приходил. Его увезла скорая в больницу, отправляя в реанимацию из-за остановки сердца. Виктория, Томас и Дамиано поспешили за ним, не собираясь уходить, пока не убедятся, что с их другом всё нормально. Сердце удалось завести, но сознание так и не желало возвращаться, и Итан оказался в состоянии комы. У Дамиано оборвалось всё внутри, когда он услышал эту страшную новость. Он не хотел верить, не хотел подчиняться безжалостной реальности, не хотел так жить — без Итана. Виктория и Томас, кажется, не переживали так как он, но они точно не чувствовали, что любой смысл существования уходит сквозь пальцы, просто растворяется, исчезает в один миг. Давид остался в больничной палате, посылая всех, кто говорил, что ему так нельзя. Дамиано не пытался думать о плохом, он не знал, что будет делать, если Итан не справится. Торкио обязан был выжить ради него. Давид безрезультатно пытался отвлечься, но ничего не помогало. Именно тогда он с головой погрузился в музыку, и в свои мысли, принимаясь писать новую песню, он не думал, что когда-нибудь споёт её перед публикой, потому что эти труды были посвящены только одному человеку, который, увы, не мог его услышать. Дамиано пытался вложить в строчки все свои чувства. Виктория и Томас по несколько раз в день приходили в больницу, навещая Итана и солиста, прописавшегося в его палате. Все их слова оказывались тщетны, Давид готов был сидеть здесь хоть до самой старости, он не мог отойти от Торкио не на шаг, боялся, что за это время случится что-то непоправимое. Он винил барабанщика в том, что тот не рассказал им о своём состоянии, но больше он винил себя, что не заметил сам. Давид изводил себя с каждым днём, он отменил все концерты, он не мог выходить на сцену, зная, что где-то здесь лежит бледный Итан на грани жизни и смерти и борется для того, чтобы очнуться, просто открыть свои глаза, увидеть свет, вновь улыбнуться своей милой улыбкой. Дамиано сочинил песню про него. Торкио всегда был его Марленой, просто он не упоминал этого. И проецируя образ любимого на неизвестную никому, якобы придуманную музу, Давид наконец смог освободиться от постоянного давящего на его грудь чувства. Дамиано не спал, время для него путалось и было совершенно неважно, важным был только Итан, который обязан был вернуться к нему. Дамиано много пел, словно в бреду, свою новую песню: «Cammineremo per sta strada Будем идти по дороге, È non sarò mai stanco, Я никогда не устану, Fino a che il tempo porterà И тогда, когда время одарит Sui tuoi capelli il bianco. Белым твои волосы.» Дамиано не боялся дальнейшей жизни, старости, смерти. Он боялся делать всё это без Итана, он боялся, что не справится один. Торкио был константой в его жизни, Торкио не имел права его бросать. — Пожалуйста, вернись ко мне, — прошептал Давид совсем тихо, наклоняясь к Итану, проводя рукой по чужим волосам. Страшно было видеть парня таким, с кучей подключённых к нему проводов и трубок. «Che c'ho una frase scritta in testa В моей голове написана фраза, Ma non l'ho mai detta, Так и не сказанная мною, Perché la vita, senza te, Потому что жизнь без тебя Non può essere perfetta. Не может быть совершенна.» Жизнь без Итана вообще не могла называться жизнью. Давид даже не хотел представлять такой вариант. Дамиано постоянно вспоминал какие-то отрывки из прошлого, и у него не получалось оставаться с сухими глазами. «Quindi, Marlena, torna a casa, Поэтому, Марлена, вернись домой, Che il freddo qua si fa sentire! Так как здесь уже чувствуется холод. Quindi, Marlena, torna a casa, Поэтому, Марлена, вернись домой, Che non voglio più aspettare. Я не хочу больше ждать.» Дамиано шептал эти фразы словно молитву. Именно в этой ситуации он обратился и к Богу, в которого не верил толком. Но готов был это сделать, только чтобы Итан был жив и был с ним. «Quindi, Marlena, torna a casa, Поэтому, Марлена, вернись домой, Che ho paura di sparire! Так как я боюсь исчезнуть!» Дамиано писал про себя и Итана. Он знал, что, если Торкио уйдёт, восстановить группу будет очень сложно. Они не смогут играть, зная, что случилась такая трагедия. Давид боялся исчезнуть, если барабанщик не одержит победу, но ещё больше он боялся, что исчезнет Итан. «Una lacrima salata В то время как солёная слеза Bagna la mia guancia mentre Оставляет влагу на моей щеке, Lei con la mano mi accarezza Она рукой ласкает Il viso dolcemente. Нежно моё лицо.» Дамиано почувствовал солёные слёзы на своём языке. Он так скучал по этим прикосновениям, он нуждался в них больше жизни. «Perché anche gli angeli, Потому как даже ангелы A volte, han paura della morte. Иногда боятся смерти.» О, Дамиано прекрасно знал, что Итан не боится этого, он очень смелый человек, возможно даже чересчур. Смерть не была его страхом, зато Дами до дрожи в коленях боялся потерять Итана. «Quindi, Marlena, torna a casa, Поэтому, Марлена, вернись домой, Che il freddo qua si fa sentire. Так как здесь уже чувствуется холод.» Солист теперь всюду ощущал холод и пустоту без любимого человека, он никогда не задумывался, что, когда Торкио был рядом с ним, он мог считаться самым счастливым. «Prima di te ero solo un pazzo, До тебя я был лишь сумасшедшим, Ora lascia che ti racconti: Сейчас позволь мне высказаться: Avevo una giacca sgualcita У меня был помятый пиджак E portavo tagli sui polsi. И порезы на запястьях.» Дамиано сейчас смотрел на прошлую жизнь и понимал, что всё и было так. Итан научил его быть нормальным, научил любить, а теперь Давид был снова на грани срыва. — Quindi, Ethan, torna a casa, — прошептал Дамиано, сжимая чужую ладонь. Он готов был бороться вместе с парнем, он готов был разделить все его страдания, всё что потребуется, лишь бы Торкио вернулся домой, — Torna a casa, Ethan… Torna a casa. Дамиано надеялся на чудо, на отклик. Ему нужен был Итан как никто другой, и солист готов был отдать любую цену за его возвращение. Слов уже не осталось, даже песня, перепетая тысячу раз, снова подошла к концу. Как подошло, похоже, и его счастье. Но Итан услышал, Итан вернулся домой, открыл глаза, приподнялся, сжал в ответ его руку.

***

«Quindi, Marlena, torna a casa,» — пел Дамиано на сцене. Эта песня всегда доводила его до слёз и комка в горле, но каждый раз он оборачивался и видел за барабанами любимого человека, и всё отходило на задний план, оставалось только тепло на сердце, счастье и спокойствие, потому что его Марлена вернулась домой.