Больше, чем миссия

Приятный июльский вечер. Яркие лучи солнца, что близилось к закату, озаряли весь Лос-Анджелес. По относительно свободному, для большого города, шоссе ехала красная Audi RS7. Ванда сидела за рулем и беззаботно напевала какую-то песню, что играла по радио. За окном проносились высокие здания, которые сменились яркой зеленью. Минут пятнадцать спустя Максимофф уже была у небольшого двухэтажного дома из темного дерева. Он больше напоминал крепость, но большой цветущий сад смягчал его образ и обволакивал своим прекрасным благоуханием. Говорят, что дом олицетворяет своих жильцов — что ж, это точно их случай. Ванда припарковала машину в гараже, подняла своей магией тяжелые пакеты и отправилась в дом. — Милая, я вернулась, — раздался звонкий голос, но в ответ последовала лишь тишина. Максимофф обошла большой стол на кухне и вышла в просторный зал. Никого. Ванда прошла дальше по коридору и направилась по лестнице вниз. Она спустилась в подвальное помещение, набрала код на массивной двери и прошла внутрь. Звук выстрелов ударил по ушам. Ванда невольно вздрогнула, в голове проносились блики воспоминаний прошлого, которое она так старалась оставить позади. Наташа стояла в своей боевой позе, одетая в черные лосины и спортивный топ — большие звукоизолирующие наушники закрывали уши, а к правому бедру плотно прилегала пустая кобура. Ванда, понаблюдав за тренировкой еще несколько секунд, прошла на площадку и остановила пулю на лету, в миллиметре от мишени. Она услышала недовольный вздох своей девушки — Максимофф часто прерывала ее тренировки таким способом. Она подошла ближе и прижалась со спины к Романофф. — Привет, солнце, — наконец сказала Наташа, сняв наушники и убрав пистолет в кобуру. Она развернулась к своей девушке лицом и нежно поцеловала ее. — Поездка к Бартонам прошла не так гладко как ты хотела? — осторожно спрашивает Ванда. Тренировки для Нат — это не просто поддержание формы, нет. Она приходит в зал, чтобы выплеснуть все свои чувства. Когда вдруг столкнувшись с неуверенностью, печалью или любой другой неподвластной ей эмоцией, она вновь хочет почувствовать себя у руля, она спускается вниз и оттачивает и так доведенные до совершенства приемы. И Ванда это знает. — Нет, всё прошло нормально, просто… Мне всё еще тяжело. — Хей, я понимаю, прошел год. Но это не значит, что ты не можешь горевать по нему, — Максимофф выдерживает паузу, прижимая Нат ближе, — Я тоже скучаю по нему. Он был мне дорог. — Наташа едва заметно кивает. — И я скучаю по Вижену. Я тоже не смогла его тогда спасти. — Тишина, полная воспоминаний, пробирается в комнату, и это, конечно не впервые. И вновь они находят спасение друг в друге. Наташа крепче обняла Ванду, уткнулась ей в плечо и тяжело вздохнула. Та война забрала у них слишком много: друзей, семью, они будто отдали ей частички себя. Но они стараются фокусироваться на настоящем, жить дальше — с памятью о тех, кого уже нет рядом, но ради тех, кто жив, кто любит и беспокоится — и может быть немного ради себя. Они простояли так еще пару минут и, когда на душе у обеих наконец стало немного легче, девушки вместе отправились наверх. Разобрав свой пакет, Наташа открывает пиво, садится на небольшую стойку и, уже по привычке, начинает наблюдать за тем, как Ванда скрупулезно устраивает порядок вокруг них: расставляет все продукты по своим местам, поправляет разложенные вещи, досыпает хлопья в специальную банку и красиво заворачивает салфетки, чтоб поставить их на стол. Выложив все вещи на кухне идеально, Максимофф подходит к Нат и устраивается между ее ног. Нежным пальцем Ванда проводит по пухлой губе, затем по мягким волосам, задерживаясь на прядях, где белый надежно въелся в некогда прекрасную рыжину. — Может всё-таки перекрасим эти пряди? — Только когда ты снова вернешь свой каштановый, — в шутку отвечает Наташа. — В этом доме слишком тесно для двух рыжеволосых красавиц. — Ха, то есть тебе не нравится как я выгляжу? — с наигранным недовольством спрашивает Ванда. — Ну я тебе устрою, — продолжает девушка и начинает щекотать Романофф. Хоть Нат имеет четкие границы и весьма резкое значение понятия личного пространства, когда его нарушает Ванда, инстинкты просто уходят на задний план, оставляя лишь искренние чувства. Прекрасный смех наполняет всю кухню. — Хватит, ахаха, хватит, милая, — Наташа для виду пытается схватить руки своей девушки, но на самом деле поддается ей, чтобы Максимофф не останавливалась, чтобы их минутное веселье не прекращалось. Наконец Ванда заканчивает свою маленькую пытку и оставляет Романофф в покое. Их дыхание восстанавливается, пока они обе лениво посмеиваются — остаточный эффект прошедшей забавы. Максимофф кладет руки на тонкую талию Наташи, слегка сжимает ее. Она закусывает нижнюю губу, смотрит в глаза напротив, а затем игриво улыбается. — Нет, — протягивает гласную Нат. — Вечер ситкомов уже был, сегодня очередь кино. — Ну пожа-алуйста, — Ванда смотрит щенячьими глазками, и Романофф сложно (если не невозможно) ей отказать — она закатывает глаза и тяжко вздыхает, признавая свое необычно быстрое поражение. — Но тогда чур я буду есть арахисовую пасту прямо из банки. На диване, — выделяет последние слова Нат и читает в зеленых глазках хотя бы эту свою маленькую победу. Взяв с собой две банки пива и банку арахисового чуда, девушки поднимаются наверх, в большую уютную гостиную. Наташа садится на большой мягкий диван, скрестив ноги, и ставит напитки на подлокотник. Ванда включает телевизор, кладет голову на колени Романофф и с детской радостью в глазах включает очередную серию любимого шоу. На улице начинается приятный освежающий ливень, коих в Лос-Анджелесе обычно не бывает. Нат фокусируется на звуке падающих капель и, поглаживая мягкие волосы своей девушки, погружается в собственные мысли. Она делает глоток пива и вспоминает, как когда-то давно сидела в доме Клинта. Маленькие сорванцы бегали по комнатам, а взрослые сидели на диване, обсуждая совершенно обыденные вещи. Она помнит, как впервые они пришли в тот дом всем составом Мстителей. Как к ней подбежал маленький сын Клинта и шепнул на ухо: «Можешь передать это Капитану Америке?» — в ее руках тогда оказался милый детский рисунок, который после смерти Кэпа она до сих пор хранит где-то в своей комнате. Иногда Наташу настигает сильное чувство вины, вины за то, что не она упала с того обрыва вместо Бартона, что не она щелкнула перчаткой вместо Стива, что не смогла спасти их всех, пусть даже ценой собственной жизни. А затем ее взгляд падает на сладко сопящий носик уснувшей Ванды. Она смотрит на маленький комочек своего счастья, и понимает, что случись что-то с ней, неизвестно, что стало бы с Максимофф. Кажется, именно это придает ее жизни ценности и стоимости, которые Наташа осознавала так редко. Глубоко вздохнув, Романофф ставит пустую банку из-под пива на пол, нежно берет Ванду на руки и несет в спальню. Максимофф слегка ворчит, но в полудреме помогает Наташе снять с себя домашнюю темно-серую футболку, спортивные штаны и надеть милую пижаму. Укрыв девушку легким одеялом, Нат целует Максимофф в лоб, выключает ночник и снова возвращается в гостиную. — И всё-таки вечер кино, — победно оглашает Романофф, включает свой любимый фильм и наконец открывает арахисовую пасту.

***

— Ну что, тебя сегодня можно поздравить? — спрашивает Нат из ванны. — Поздравить с чем, милая? — почти собранная Ванда надевает милые розовые носочки и тянется за расческой, что лежит на маленьком столике, чтобы еще раз пройтись по непослушным волосам. — Ну как, у тебя же сегодня последний сеанс, — Романофф выходит из ванны, потирая свои мокрые волосы полотенцем. — В этом нет ничего такого, — просто отвечает Ванда. — Это не правда, — Наташа подходит к девушке, бережно берет ее личико в свои руки и нежно смотрит прямо в глаза, — Я очень горжусь тобой. Ты за свою жизнь пережила так много и наконец начинаешь отпускать своё горе. Хотя бы часть. Твоё здоровье — это очень важно, ты же знаешь. — Да. У меня впереди ещё много работы, но мне кажется, я правда смогу преодолеть это. — Ванда осознает значимость пути, который прошла, и тоже собой гордится. — И я так благодарна тебе, ведь в этом есть и твоя заслуга. Ты поддерживала меня с самого начала моего становления Мстителем. Ты была моим другом, наставником, учителем. А теперь ты моя девушка. Ты заставила меня почувствовать себя нормальной, подарила любовь, стала близкой и это то, где мы сейчас. Я безумно люблю тебя. — И я тебя. Девушки спускаются на кухню и заваривают по чашке кофе. — Кстати, — Ванда не уверена, стоит ли начинать этот разговор, но точно знает, что рано или поздно обсудить это стоит. — М? — Ты никогда не думала тоже походить к психологу? — Нат гулко ставит чашку на стол и молчит, не поднимая головы. Ванда терпеливо ждет. — Ванда, ты же знаешь, что я крайне закрытый человек и привыкла все свои проблемы решать сама. Из всех людей, которым я правда доверяю и могу открыться, осталась только ты. Ну, еще Старк, если достаточно выпью. — Но… — Милая, давай не будем об этом, прошу, — перебивает нахмуренная Нат. Возможно, в глубине души, она и была согласна, что с ее поломанной жизнью помощь специалиста не помешала бы, но гордость и страх быть уязвимой всегда брали верх. — Ладно, мне пора, — опечалено завершает разговор Ванда, целует Нат на прощание и уходит. Через полчаса Максимофф стоит около двери своего психолога. Каждый раз она волнуется, как в первый, и ее руки слегка дрожат даже сейчас. Наконец, постучавшись, она входит, мягко толкая дверь. — О, Ванда, проходи, — в большом мягком кресле сидела приятная женщина, на вид лет тридцати пяти. У нее были блондинистые короткие волосы, четко выраженные скулы и подбородок, тонкий нос и серо-голубые глаза. — Доброе утро, миссис Бланшетт, — Максимофф села на просторный диван напротив психолога. — Итак, сегодня наш последний с тобой сеанс. Ты, наверное, безумно рада. — Ну, если говорить честно, сначала мне было очень не комфортно открываться, но сейчас я рада, что всё-таки на это решилась. Я благодарна, за то, что вы помогли мне начать, и я уверена, что наконец смогу идти дальше сама. — Что ты, не стоит благодарностей, это был для меня незабываемый опыт. Я помню, когда полгода назад ты пришла ко мне, ты была всё той же маленькой девочкой, в разрушенном доме. За это время ты очень выросла, я правда горжусь работой, которую ты проделала. Это долгий путь, и ты отлично справилась, — миссис Бланшетт подошла к большому шкафу и достала папку. — Это все записи по твоему делу, как мы и договаривались. Ты можешь их забрать, — девушка протянула папку Ванде. — Да, спасибо. Так о чём мы будем разговаривать сегодня? — Максимофф чувствовала себя расслабленно в компании психолога, хотя всю жизнь очень скептически относилась к такому роду врачей. — Сегодня последний твой визит, и я лишь хочу быть уверена, что сделала всё, что было в моих силах, чтобы помочь тебе начать жить дальше. Поэтому сегодня ты сама выбираешь тему для обсуждения. Мы можем поговорить о твоём саде или о том, какой фильм ты недавно смотрела, да хоть о походе в магазин. Ванда немного призадумалась. Она растирала ладонь своими пальцами, в ней читалась неуверенность. Заметив это, миссис Бланшетт демонстративно расслабилась, создавая более комфортную и дружелюбную обстановку. — Я давно хотела кое-что обсудить. — Максимофф сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — У меня есть девушка, мы вместе уже три года, и я её очень люблю, но я беспокоюсь за нее. — Можно поинтересоваться, это кто-то из Мстителей? Ты можешь не отвечать, если не хочешь. — Ничего, я отвечу. Да, это Наташа Романофф. — А, знаменитая Черная вдова. — Да… Так вот, она очень многое пережила, и те пять лет… меня не было рядом. Ещё год назад она потеряла двух лучших друзей. Мы редко говорим об этом, Нат довольно закрытый человек и старается обходить тему своих чувств и переживаний. Иногда кажется, что она неплохо держится, но-. Я хочу ей помочь, и просто не знаю как. — Знаешь, в чём-то вы с ней похожи. — Миссис Бланшетт слегка улыбнулась. — Мне понадобилось немало времени, чтобы ты раскрылась. Многие люди боятся показаться уязвимыми. Могу дать только общие рекомендации: постарайся не давить, и всегда показывать, что ты рядом, что ты открыта для диалога. Иди на уступки и не скрывай своих эмоций от нее, особенно плохих. Каждому нужно свое время: кому-то месяц, а кому-то десять лет, но каждый рано или поздно открывается. — Да, наверное вы правы. Просто… дела во всём мире сейчас не идеальны, но в пределах нормы, и я не хочу упускать ни дня. Я с детства мечтала о семье, и хочу понимать, готова ли Наташа к такому шагу. — Единственное, что я могу тут посоветовать, это не полагаться на предположения. Лучше всегда сначала прощупать и узнать почву, чем сразу сажать туда цветы. Ванда понимающе улыбнулась. Девушки разговаривали еще около часа, но вот сеанс подошел к концу. — Мне было очень приятно с тобой работать, — подытожила психолог. — Взаимно, миссис Бланшетт. Удачного вам дня, и дальнейшей работы, — Ванда приобняла женщину в знак прощания и прошла к двери. — И помни, Ванда, здесь тебе всегда будут рады.

***

Когда Максимофф добралась до дома, на город уже опускались сумерки. Девушка заехала в гараж, но машины Наташи там не обнаружила. Ванда лишь пожала плечами и пошла в дом. Она переоделась в домашнюю одежду, надела спец-фартук и отправилась в сад. Максимофф очень расслабляла работа в саду и уход за растениями — она могла проводить часы за поливом, удобрением почвы, рассадкой новых цветов и выпалыванием сорняков — своего рода медитация. Ванда снова напевала какую-то песню себе под нос и копалась в земле, когда звук подъезжающего автомобиля перебил ход её мыслей. Она отряхнулась, положила инструменты и перчатки на место и пошла встречать свою девушку с работы. Романофф, казалось, была чем-то сильно озадачена. — Вечер, Нат, — Ванда вплотную подошла к Романофф и чувственно поцеловала ее. Наташа немного опешила, но тут же взяла инициативу на себя и углубила поцелуй. — Привет, милая, с чего вдруг такие нежности? — Нат была очень не против таких встреч, но всё же была слегка удивлена — это не было обыденностью между ними. — Ты выглядела слегка напряженно, решила тебя подбодрить, — ответила Ванда и, взяв Романофф за руку, повела ее в дом. Когда Наташа переоделась, девушки спустились вниз. Ванда начала готовить ужин, а ее девушка уткнулась в компьютер и какие-то бумаги, что она принесла с работы. — Может ты мне наконец расскажешь, чем ты так озадачена? — М? — Нат не слышала, что говорила девушка — она старалась вникнуть во все отчеты, что дал ей Уилсон. — Да, прости. После возвращения, когда мы с тобой занимались проектом помощи детям, Сэм с Баки в одиночку противостояли опасной группировке, и они до сих пор разгребают последствия. Я хочу помочь, но Сэм отказывается, хочет сделать всё сам. Ему кажется, что так он сможет завоевать доверие людей. Он так хочет, чтобы в него поверили как в нового Капитана Америку. — Вообще-то, я согласна с ним. — После не большой паузы выдала Максимофф. — Что? — Наташа наконец отвела взгляд от экрана и уставилась на Ванду, которая мирно нарезала салат. — Это его миссия, и если он знает и чувствует, что он справится, почему бы не позволить ему? Тем более, ты была очень близка со Стивом, как и Барнс. Если вы не поверите в Сэма, как другие смогут? — Да, наверное, ты права, — Романофф задумалась над услышанным. Наверное Уилсон сейчас в такой же ситуации, как и она сама когда-то — так невероятно давно, когда Бартон привел ее в ЩИТ. Если бы не его слова и поддержка, кто знает, стала бы она тогда вообще Мстителем. Вечер протекал спокойно — девушки вместе поужинали, сделали небольшую вечернюю уборку, сходили на прогулку по тихому району и вернулись домой. Нат полулежа, вытянув ноги, лежала на кровати с книгой Стивена Кинга в руках и изредка поглядывала, как переодевается Ванда. — Тебя разве не учили, что подглядывать нехорошо? — с улыбкой на лице сказала Максимофф, снимая кофту и чувствуя на себе еще один заинтересованный взгляд. — Нет, меня всю жизнь как раз и учили подглядывать и подслушивать, — просто ответила Нат и вернулась к книге. — Ах ты моя маленькая шпионка, — крикнула Ванда и прыгнула в кровать в объятья Наташи. Романофф не успела поймать ее в свои сильные объятья, как Максимофф снова начала щекотать ее. Затем разгоряченные девушки случайно встретились взглядом — секунда, и Ванда накрывает пухлые губы Наташи своими. Она действует очень умело, и уже через пару секунд язык Максимофф ласкает хорошо знакомые места. Она проводит по верхнему небу — знает, как любит Наташа — и чувствует, как Романофф начинает таять под ней. Но проходит еще несколько мгновений, и Наташа отстраняется. Ванда неудовлетворенно мычит. — Милая, давай не сегодня, нам обеим нужно хорошо выспаться, — у Романофф красные щеки и всё еще немного сбитое дыхание, но она непреклонна. — Зачем? — недовольно тянет Максимофф. — Старк попросил нас завтра приехать в штаб, он хочет что-то обсудить. — С обеими? — Ага. Ванда снова издает звуки недовольства и падает головой на подушку. Наташа тихо желает спокойной ночи, гасит свет и, крепко обняв свою девушку, медленно погружается в сон.