Веселее, чем убивать меня

      Кожа Евы такая мягкая, как и представляла Вилланель. А волосы на ощупь просто потрясающие. Дыхание не глубокое, как у многих людей перед тем, как Вилланель их убьёт, или трахнет, или когда те пытаются убить Вилланель...       Ах. Хоть небольшая, но в руке Евы присутствует дрожь. Такая мелочь. Мелочи важны. Именно мелочи делают работу Вилланель такой весёлой.       – Я никогда ничего такого не делала, – с дрожью в голосе произносит Ева.       Её щека движется под пальцем Вилланель. Голос Анны тоже дрожал, однажды, но, несомненно, это не ощущалось как мёд разливающийся по венам Вилланель.       Вилланель хватает Еву за запястье как раз в тот момент, когда та подносит нож её животу.       – И все ещё не сделала, – констатирует Вилланель и переворачивает их, устраиваясь сверху.       Ева удивлена, ведь она практически гражданское лицо, несмотря на всю свою подготовку. Это было слишком просто. Ева лежит на спине, нож вырван из её хватки и находится на подушке рядом с её головой, запястья под руками Вилланель, волосы разметались между руками. В мире нет большего великолепия. Вилланель видела тысячи картин, все великие художественные музеи такие огромные, а их кураторы живут удивительно-легендарной жизнью, Вилланель убила удивительное их количество - при этом ни один из них даже близко к ней не подошёл.       – Это было грубо, Ева.       – Нельзя винить женщину за попытку, – с напускной бравадой говорит Ева.       Вилланель это нравится. Намного веселее, когда есть сопротивление.       – Не притворяйся. Я чувствую, как быстро бьётся твоё сердце. Вот тут, – она прижимает большие пальцы рук к запястьям Евы, – и тут, – она наклоняет голову и прижимается губами к шее Евы.       Пульс просто бешенный. Она лижет Еву в этом месте, и собственное сердце начинает биться быстрее. У неё потрясающий вкус.       – Даа, – тянет Ева. Лёгкая хрипотца в её голосе заставляет Вилланель сжать бёдра вместе. – Это был очень долгий день.       – Для меня тоже, – соглашается Вилланель. Она сжимает запястья Евы в одной руке, а другой берёт с подушки нож. – Я хотела принять ванну. В ванной, надеюсь, ты погром не устроила.       – Нет. Я имею ввиду, я просмотрела только твои вещи для маскировки. Хм, все. Платья. Парики. Неважно.       – Миленькие, правда? Не такие красивые, как другая моя одежда.       Вилланель чуть отодвигается и прижимает нож к горлу Евы.       Тело Евы, к удивлению Вилланель, расслабляется. Она начинает смеяться.       – Ты не собираешься меня убивать.       – Ты только что пыталась пырнуть меня ножом. Когда люди пытаются нанести мне удар, я наношу ответный.       – Не мне.       Вилланель делает на её шее небольшой надрез, и наблюдает, как выступает кровь. Ева резко вздыхает, будто в ожидании смерти.       – Что это было?       – Боже, ты такая раздражающая, - выдыхает Ева.       – Как и ты! – Вилланель наклоняется и облизывает порез. Кровь вперемешку с адреналином на вкус даже лучше, чем кожа Евы. Боже, ей хочется съесть её живьём. Ну, хотя бы продегустирует.       – Если я тебя отпущу, попытаешься снова меня убить?       – Нет.       Вилланель отбрасывает нож на приличное расстояние от кровати. Она снова наклоняется, крепко нажимая рукой на запястья Евы, другая рука у горла, большим пальцем касается крови, стекающей по шее женщины. Вилланель продолжает наклоняться пока не оказывается нос к носу с Евой, и их не дыхание сливается в воедино.       – Обещаешь?       – Обещаю, что не буду пытаться убить тебя в следующий час. Два часа. День, давай растянем отсрочку на день.       С такого близкого расстояния Вилланель не может как следует смотреть Еве в глаза, но видит, что те широко открыты.       – Ты собираешься... Этого я тоже раньше не делала.       – Не делала чего? – уточняет Вилланель.       – Боже, просто поцелуй меня уже.       Вилланель целует. Ева восхитительна на вкус, теперь на её губах немного собственной крови. Ева издаёт самый красивый гортанный звук, и Вилланель отпускает её запястья и шею, чтобы коснуться волос женщины. Боже, так намного лучше. Ева жива и движется под ней. Она целуется совсем не похоже на Анну. Анна контролировала себя, Анна была скромной, одним словом - учительница. Когда-то Вилланель считала это милым. Ева вульгарна, Ева кусается в ответ, когда Вилланель использует зубы. Ева переворачивает их, меняя местами, и явно потрясённо смотрит вниз на Вилланель широко открытыми глазами.       – Видишь, – произносит Вилланель. – Это просто.       Она кладёт руки на живот Евы, начиная задирать водолазку.       – Блять, – слегка покачиваясь произносит Ева, – постой, погоди, я замужем...       – Ты сказала, что потеряла мужа, – напоминает Вилланель.       – Я не...у нас просто трудный период.       – Так заведи роман, – советует Вилланель. – Это то, что делают нормальные пары, когда переживают тяжёлые времена.       – Но не с профессиональными же убийцами.       Вилланель задирает водолазку выше.       – Тебя не назовёшь нормальной, – произносит Вилланель. – Тебе нравится веселиться. Так давай повеселимся. Мы уже даже поужинали, так что первое свидание можно пропустить.       – Это не реально, – говорит Ева, по-видимому, самой себе.       – Подними руки, – произносит Вилланель, садясь под Евой так, чтобы смогла дотянуться и снять водолазку вместе с кардиганом. – Давай, хочу видеть твою грудь.       Это заставило Еву прыснуть со смеху и истерически захихикать, но руки она подняла.       – Я не взяла с собой ни одного хорошего лифчика, – говорит она. – Почему я вообще об этом думаю? Само собой, я не брала с собой никакого сексуального белья на поиски убийцы.       – Я не против, – пожимает плечами Вилланель.       В трёх кварталах от её квартиры есть магазин нижнего белья. Она была там не так давно, гадала, какой комплект будет хорошо смотреться на Еве. Придётся туда вернуться. Она расстёгивает лифчик Евы и бросает его в том же направлении, что и нож.       Ева скрещивает руки на груди и прикусывает губу. Поначалу Анна тоже стеснялась, но быстро это переборола. Вилланель стянула с себя джемпер, а следом и бюстгальтер. Взгляд Евы бегает по ней, словно не зная, где остановится. Женщина протягивает руку, кладёт ладонь на живот Вилланель, прижимая ту спиной к кровати.       Вилланель закидывает руки за голову и покачивает бёдрами под Евой. Она не может перестать улыбаться. Ей хочется танцевать. Она жалеет, что не включила какую-нибудь музыку. Что-нибудь классическое или нет, что-нибудь попсовое, может даже весёлое.       Глаза Евы бегают, она точно сейчас о чём то размышляет. Вилланель плевать о чём именно, если только, Ева не соскочит с неё и не бросится за ножом. Грустно будет убивать её сейчас. И брюнетка уже пообещала, что не станет этого делать.       О чём бы она не думала, это заканчивается. Ева наклоняется к ней, и они снова целуются. Её грудь такая тёплая в ладонях Вилланель. Женщина вздрагивает, когда Вилланель касается пальцами её сосков. Ева берёт её за волосы и вытягивает их из резинки, слишком сильно при этом теребя. Это больно, но чувство потрясающее.       – Это намного веселее, чем убивать меня, – комментирует Вилланель, кусая Еву за челюсть, кусая за шею, плечо и ухо.       – И намного веселее, чем убивать меня, – бормочет Ева.       Вилланель отстраняется, прижимая обе ладони к щекам Евы. Она сжимает, пока Ева не становится похожей на надутую рыбу.       – Я не хочу тебя убивать, – говорит она. – Я хочу тебя трахнуть, а после мы сможем заказать пиццу и посмотреть фильм. Ты смотрела "Крёстного отца"? Я нет. Константин сказал, что там всё очень трагично.       – Пожалуйста, не напоминай мне об убитых тобой людях, пока я без одежды.       – Могу я тебя трахнуть, если не буду говорить о людях, которых убила?       – Да, можешь, думала, что уже ясно дала...       Она тянется к штанам Евы, а Ева тянется к её, так они возятся с нижней одеждой друг друга на протяжении нескольких минут. Ева изящно извивается над ней. Наконец, Вилланель сталкивает её с себя и соскальзывает на пол, чтобы стянуть с Евы туфли, а затем штаны и трусики.       – Я тоже думала о том, как ты будешь выглядеть во время этого, – глядя на неё снизу вверх, произносит Ева. – Я не это хотела сказать... я не думала о тебе, когда мастурбировала, но...       – Я поняла, о чём ты, – перебивает Вилланель. Она прижимается щекой к бедру Евы. – Я занималась сексом с другой женщиной и называла её Евой. У неё были такие же волосы, как у тебя. Ну, не совсем такие. Ни у кого нет таких волос, как у тебя.       – О, мой Бог, – выдыхает Ева. – Прекрати. Ни каких разговоров об убийствах, никаких разговоров о..       Она прерывается порывисто вздыхая, когда Вилланель наклоняется и лижет её там.       – Ты говоришь, что не хочешь этого слышать, но я знаю, что ты польщена, – говорит Вилланель.       – Как скажешь, ладно, только не останавливайся, Господи Иисусе...       Вилланель очень хорошо ориентируется, когда ей это выгодно, поэтому она не останавливается. Ева громкая и у неё приятный вкус. Она немного скулит, когда Вилланель крепко сжимает бедро впиваясь в него ногтями. Та женщина, которую Вилланель звала Евой была забавной, но совсем не такой. Она не выгибалась так, как это сейчас делает Ева, и не такая ею обожаемая.       – Оксана, – произносит Ева, и Вилланель сильнее впивается в неё ногтями.       Она обнимает бедра Евы обеими руками и поднимает голову, чтобы посмотреть на неё. Ева приподнимается на локтях и смотрит вниз. Её грудь тяжело вздымается.       – Повтори ещё раз, – просит Вилланель, удивлённая своим огрубевшим голосом.       Она не знала, что хотела его слышать, своё старое имя на губах Евы, пока они будут трахаться. Она не знала, что это будет чувствовать такой жар и пульсацию внизу живота. Это так раздражает, когда она получает желаемое, даже не подозревая о том, что этого хотела.       – Оксана, – повторяет Ева, на этот раз неуверенно, будто бы нервничая.       И Вилланель входит в неё средним пальцем, а большим круговыми движениями начинает ласкать клитор. Это помогает. Ева запрокидывает голову и повторяет "Оксана, Оксана..." снова и снова, пока Вилланель проникает в неё. Указательный палец подключается к среднему и Вилланель ускоряется. Она наклоняется, чтобы лизнуть клитор, и голос Евы срывается на её имени, когда брюнетка кончает. Да так красиво, что Вилланель думает, что может прослезиться от такой завораживающей картины.       Ева лежит на спине и тяжело дышит. Вилланель поднимается с кровати, избавляется от ботинок, вылезает из штанов и нижнего белья. Она прыгает на кровать рядом с Евой, наклоняется и целует её в губы. Она чувствует себя одной из разбитых Евой бутылок шампанского, внутри всё пузырится, шипит и вот-вот расколется на куски.       Ева кладёт руки на плечи Вилланель и прижимает её к подушке.       – Боже, – произносит она. – Это было. На самом деле очень горячо. Блядь. Кажется, я... – Ева снова замолкает, глядя на Вилланель с широко раскрытыми глазами.       Не тот самый сексуальный взгляд, а из ряда напуганных.       – Что? – спрашивает Вилланель.       – Ничего, – отвечает Ева, – ничего, я просто вспомнила ложь, которую сказала...       – Перестань думать, – советует Вилланель, парадируя Константина, чтобы звучать чуточку мудрее.       Она вытягивает руку и, запуская её в волосы Евы, рывком притягивает женщину к себе.       Ева смотрит на неё сверху. Она облизывает нижнюю губу. В глазах отражается внутренняя борьба с собой. Вилланель надавливает на её голову и Ева медленно спускается за её рукой вниз, пока не оказывается между её ног.       Вилланель не стала убирать руку с волос Евы, подумав, что может умереть если сделает это. Пока она ласкает волнистые волосы кончиками пальцев, Ева раздвигает её половые губы и облизывает. Экспериментально. Будто, оттуда может что-то выскочить и укусить её.       – Вау, так ты реально никогда не была с женщиной.       – Заткнись.       – Серьёзно, я знаю, что ты училась в колледже, чем ты вообще там занималась?       – Заткнись.       Ева кусает её за бедро, достаточно сильно, чтобы Вилланель знала, что потом будет синяк, милый и тёмный. О, и Вилланель хочет этого. Она хочет, чтобы синяки от Евы были повсюду...       – Эй, – возмущённо эйкает Ева, когда Вилланель дёргает её за волосы. - Думала, тебе это нравится.       – Думала она, – передразнивает Вилланель.       Ева снова кусает её, на этот раз чуть выше бедра. Вторую руку Вилланель тоже запускает в волосы женщины. Не чтобы направлять женщину, а просто касаться кудрей, пока Ева кусает её бёдра. Позже там будет болеть, а пока она наслаждается.       Между ног Вилланель запульсировало, когда Ева снова начала там лизать. А она быстро учится. Не удивительно, такая умная и такая красивая. А её рот... Просто непередаваемые ощущения. Вилланель извивается под ней, не переставая касаться её волос. Боже, она никогда не думала, что будет чувствовать себя так. Это того стоило: тюрьма, бессонница, всё...       Ева впивается большими пальцами в места, на которых скоро выступят синяки, и всё, Вилланель кончает. Хватая ртом воздух, она закидывает ногу Еве на плечо и пяткой впивается той в спину, прижимая ближе к себе.       Ева поднимается на кровать и падает рядом с Вилланель.       'Было бы неплохо,' туманно размышляет Вилланель, 'убедиться, что Ева не бросится за пистолетом или ножом.'       Но она не думает, что в данный момент сможет сдвинуться с места. У неё уже много лет не было такого яркого секса.       – Я точно пожалею об этом утром, – говорит Ева.       Вилланель наклоняется к ней. Больше никаких телодвижений она сделать не в состоянии. Когда рядом Ева, она не на чём не может сосредоточится, ни о чём не может думать, и не существует другого места на Земле, где она бы захотела оказаться.       – Я нет, – уверено шепчет она.       Ева зажмуривается. Вилланель касается её шеи, где кровь начала покрываться коркой.       – Прости за шарф.       – Иди ты.       – Я куплю тебе новый.       Ева переворачивается и зарывается лицом в подушку. Вилланель проводит пальцем по её обнажённой спине, и замечает как женщина вздрагивает. Давно она не была так влюблена. Как ей этого не хватало.