Лёд и пламя

      Ищейка всё-таки почувствовал кое-кого на базе крыс, хоть это был и не Достоевский, а дело обстояло так:       — Сигма, — проговорил он. — Я помню и чувствую его запах.       База оказалась пуста, оттуда все ушли, а вся информация была уничтожена.       — Нужно взять его, через него мы выйдем на Достоевского, — сказал Осаму.       — Я сообщу тебе, когда найду его, — пообещал Дзёно и исчез.       — Что дальше? — спросил Чуя.       — Нужно позвонить Верлену, я отправил его к Фицджеральду, — ответил Осаму и набрал номер Поля.              Поговорив с эспером, Дазай выяснил, куда направились крысы, когда ушли с базы, правда они разделились, но затем некоторые из них встретились и удалось отследить куда они отправились дальше, благодаря Взору Бога Фицджеральда. Таким образом, через несколько часов Осаму уже знал, где новая база крыс. Он собирался с Чуей и Рюноске отправиться туда, но тут завибрировал его телефон. Звонил Дзёно.       — Я нашёл Сигму, — сказал эспер в трубку и назвал адрес, куда Осаму следует подъехать за эспером.       Отвезя Сигму в порт, Осаму пришлось пытать его около двух часов, эспер оказался упрямым, но, в конце концов, он не выдержал пыток и раскололся. Сигма не знал точное местонахождение Достоевского, но ему был известен его номер телефона, по которому легко определили местоположение Фёдора.       — Чуя, когда мы прибудем на место, убей всех, кто там будет, кроме Достоевского, его нужно просто обездвижить.       — Мне идти с вами? — поинтересовался Рюноске у Дазая.       — Да, ты можешь нам понадобиться, — ответил Осаму. — Чуя, шляпу Верлена не забудь.       — А? — Накахара с удивлением взглянул на любовника. — Тебя же бесит эта старая шляпа.       — Да, но она может нам пригодиться.       — Ладно, — Чуя пожал плечами. — Но она в моём кабинете.       — Мы подождём в машине.       Чуя кивнул и отправился в свой кабинет за шляпой, а минут через сорок эсперы приблизились к логову Достоевского, которое находилось на окраине города, среди старых заброшек. Дазай сказал, что здесь есть камеры и указал Чуе направление, тот вырубил их гравитацией, и мафиози оказались в логове, мгновенно уничтожив охрану и нескольких эсперов, попавшихся им на пути. Чуя с Рюноске шли впереди, а Осаму следовал за ними.              Акутагава целенаправленно двигался в определённом направлении, чувствуя Достоевского, Фёдор с какой-то темноволосой девушкой пытались сбежать, но Чуя придавил их к земле гравитацией, а вскоре появился Осаму. Неожиданно кто-то нанёс Чуе удар. Это оказалась способность эспера, и она была сродни чему-то вроде телекинеза, во время атаки шляпа Чуи слетела с его головы. Рюноске мгновенно оказался возле эспера, нанёсшего Накахаре удар и впился зубами в его шею, высасывая кровь.       Лишившись шляпы, Чуя отпустил Достоевского и девушку, которая была с ним и атаковал Акутагаву.       — Молодец, сестрёнка, — похвалил брюнетку Фёдор, поднимаясь на ноги и подавая девушке руку, помогая ей встать.       Тем временем Чуя сражался с Акутагавой, а Дазай, подняв шляпу подобрался к нему сзади и надел её ему на голову.       — Что произошло? — спросил у Дазая Чуя.       — Потом объясню, не дай им уйти, Чуя.       Достоевский с сестрой убегали, однако Фёдор на мгновенье остановился и метнул нож в Дазая, от которого тот уклонился. Чуя, активировав Смутную Печаль, легко настиг беглецов и снова прижал их к земле гравитацией. Вампир оказался возле брюнетки и спеленав её Расёмоном, поднял вверх. Дазай подошёл к Фёдору и присел рядом с ним на корточки, касаясь ладонью его лица. За спиной Достоевского, на обеих его руках защёлкнулись наручники. Не говоря ни слова, Дазай поднял Достоевского за шиворот и потащил его на выход, а Чуя деактивировал способность за несколько секунд до этого.       — Девка нужна? — задал вопрос Рюноске.       — Нет, — ответил Осаму. — Можешь перекусить пока что. Мы в машине подождём.       — Не нужно, — сказал Акутагава. — Сам доберусь в порт.       — Хорошо, — Осаму кивнул, и они с Чуей и Достоевским пошли к автомобилю.       — Эта девушка, — проговорил Накахара. — Она ко мне в голову что ли залезла?       — Да, это была сестра Достоевского, — ответил Дазай. — В тот момент, когда с тебя слетела шляпа, подаренная когда-то Артюром Рембо Верлену, она взяла твой разум под контроль. Внутри шляпы есть сплав, который блокирует попытки кого бы то ни было воздействовать на мозг того, кто её носит.       — Я знаю. Но откуда тебе стало известно о сестре Достоевского, о её даре и о том, что она будет с Фёдором? Ты ведь и Акутагаву поэтому взял с собой, у него же иммунитет к подобным способностям?       — Да. Я предполагал, что она может там быть, а знал о ней из досье на Фёдора, которое было у Анго.       Достоевский за всю дорогу не проронил ни слова, а когда эсперы приехали в порт, и Осаму вывел его из машины, спросил:       — Как ты нашёл меня?       — Ищейка помог и Сигма.       — Так и знал, что этому предателю нельзя доверять. — Губы Фёдора искривила горькая улыбка.       Осаму ничего не ответил и подтолкнул Фёдора пистолетом в спину, чтобы тот шагал быстрее, а Чуя вдруг остановился и произнёс:       — Что-то мне не хорошо.       — Ты заражён, — ответил Дазай, ускоряя шаг. — Сейчас всё пройдёт. Этих двоих нужно обнулить одновременно, тогда вирус исчезнет. Дойти сможешь?       — Наверное.       На входе в высотку Портовой Мафии, эсперам встретился Акутагава.       — О, Рюноске, ты уже здесь? — проговорил Осаму. — Не чувствуешь каких-то проблем со здоровьем? Чуя вот, чувствует.       — Нет, со мной пока всё в порядке.       — Пойди проверь, как там другие заражённые. Как только симптомы исчезнут, сразу сообщи мне.       — Хорошо, — кивнул Акутагава и ушёл, а Дазай с Чуей и Достоевским спустились в подвал Портовой Мафии.       Войдя в одну из камер, Осаму резко толкнул Достоевского в спину, из-за чего тот упал на колени рядом с Лесковым, который был прикован к какой-то решётке и лежал на ней лицом вниз. Дазай коснулся обоих эсперов одновременно, сверкнула белая вспышка, нейтрализуя вирус, созданный из способностями.       — Чуя, ты как? — задал Осаму вопрос любовнику.       — Кажется, лучше, — ответил тот, а через минуту, Осаму позвонил Рюноске и сообщил, что симптомы болезни у заражённых исчезли.       Достоевский, Лесков, а также третий эспер, разбивший колбу с вирусом были расстреляны; Осаму отдал приказ Рюноске разобраться со сбежавшими крысами, база которых была обнаружена незадолго до этого, потом отправился с Чуей домой, где эсперы решили отметить победу над Фёдором любимым коллекционным вином Чуи Романи Конти 1966 года, после чего пошли в спальню.       Раздевшись, любовники принялись ласкать друг друга и целовать. Осаму оказался на Чуе сверху, оглаживая тело возлюбленного и оставляя на нём жаркие поцелуи и засосы. Взяв в руки смазку, которая лежала рядом с кроватью на тумбочке, он обильно смазал пальцы лубрикантом и протолкнул два из них в анус партнёра, одновременно с этим лаская губами его член. Чуя, до этого поглаживавший спину любовника, выгнулся и застонал. Дазай протолкнул пальцы глубже, нащупывая простату, массируя её, двигая пальцами, и добавил по очереди ещё два, работая ими интенсивнее, чувствуя, как учащается сердцебиение и дыхание любовника. Осаму провернул пальцы внутри партнёра, срывая стоны с его губ, толкаясь в простату. Ожидаемо, любовник двинул бёдрами ему навстречу, насаживаясь на пальцы сильнее и начиная дрожать всем телом. Осаму выпустил его член изо рта и толкнулся пальцами глубже.       — Осаму, — простонал Чуя. — Пожалуйста...       Дазай прекрасно понимал о чём просит его возлюбленный, и он с радостью выполнил его просьбу. Вытащив из него пальцы и снова смазав анус партнёра лубрикантом, а заодно и свой член, Дазай резким толчком вошёл в парня, сорвав с его губ новый стон, затем снова толкнулся в него, проникая ещё глубже. Пальцы Чуи блуждали по спине Осаму, царапая спину ногтями. Ногами парень обхватил бёдра Дазая, плотно прижимаясь задницей к его чреслам и ощущая как член любовника проникает в него ещё глубже. Двигаясь навстречу партнёру, стараясь вобрать его в себя как можно глубже, Чуя постанывал и вскрикивал, каждый раз, когда орган того попадал по простате. Осаму, не сдерживаясь, вбивал Накахару в постель, ускорив темп до невообразимого, чувствуя, как тот со всей страстью отвечает на его толчки движениями своих бёдер. Комнату наполнили стоны обоих парней и пошлые хлюпы, а также звуки быстрых шлепков. С криками Накахара излился на свой живот, сильно сжав внутри себя член Осаму, а Дазай кончил вслед за ним, так же не в силах сдержать криков, после чего повалился на кровать, рядом с раскрасневшимся и вспотевшим любовником, обнимая его. Чуя прижался к такому же раскрасневшемуся и вспотевшему телу возлюбленного, поглаживая Осаму по волосам. Пару минут они лежали молча, приходя в себя после оргазма, потом Дазай прошептал Чуе на ухо:       — Как же я тебя люблю, рыжая бестия.       — Я тебя тоже люблю, Осаму, — ответил Чуя, касаясь губ любовника своими и утягивая его в глубокий поцелуй.