Жизнь - игра без правил

— Фух, — Сергей облегчённо выдохнул. — Одной проблемой меньше. Они с сестрой только успели выйти из больницы, куда привезли Леру. Олег совершенно безразлично кивнул им в знак того, что продолжает воспринимать их разговор. Марина требовательно указала брату на заднее сиденье, рядом с Волковым, а сама запрыгнула на водительское. — Точно не останешься? — Обернулась девушка в сторону Олега. — Домой поехали, — прохрипел тот, прикрывая глаза. — Нечего светиться лишний раз.       Сергей ходил взад-вперёд по комнате, откровенно путаясь под ногами сестры. Та раздражённо прикрикивала на него, взмахивая руками, чтобы уступил ей дорогу по коридору. Тогда Разумовскому ничего не оставалось, как написать Лере. «Привет, ты как, живая?» «Если хочешь отправить меня на очередное задание, разочарую — мне больно даже лежать». «Да ладно тебе, я же просто волнуюсь.» «Волнуется он, вы посмотрите только.» Он отложил телефон в сторону, начав тупо смотреть на дверь спальни. Марина, как чувствуя его прожигающий взгляд, вышла в коридор. — Пусть только попадётся мне мразь, которая посмела так с ним обойтись, я ей руки повырываю и кишки выпущу, — сказано это было без особой ненависти, но с большим раздражением. Они все слишком устали, чтобы найти в себе силы на злость. Разумовский тяжко вздохнул и понуро кивнул. Он поднялся со своего места и направился в комнату. Девушка вернулась за ним.       Олег лежал на кровати, прикрыв глаза и немного разведя руки в стороны. Он уже не мог точно сказать, что у него ноет сильнее. Всё слилось в одну фоновую боль. — Почти всё тело — одна огромная гематома, абсолютно точно переломаны рёбра, но, надеюсь, не все, — принялась перечислять девушка всё, что сама успела заметить за время перевязок. — Зубы на месте, сильный вывих плеча. И это только то, что просто очевидно. — А глаза? — Вопросительно помотрел на неё брат. — Промыли. Дальше лучше самим ничего не делать, — развела она руками. — Офтальмолог у нас Лера, не я.

***

      Лера не хотела никуда идти и ни с кем разговаривать. Но в последнее время жизнь явно повернулась к ней спиной. Родители не уставали приставать с вопросами, уговорами рассказать всё, как есть и тому подобным бредом. Так теперь ещё и этот подозрительно приятный на вид полицейский, Дмитрий Дубин, кажется, регулярно навещал её. В какой-то момент она почувствовала себя настолько опустошённой, что совсем перестала видеться с друзьями, с которыми и так сократила общение. От общества маньяков-террористов тоже хотелось отдохнуть. Сама она и так никогда им не писала, только отвечала на назойливые маячки от Сергея и иногда предупреждала Олега о том, что опоздает на очередную тренировку. Теперь же Макарова совсем заблокировала номера Разумовских, чтобы даже пугающе адекватное «Как себя чувствуешь?» не нарушало её покоя.       Олег медленно сделал долгую затяжку, блаженно прикрыв глаза, а затем так же медленно выдохнул сероватый дым в пространство комнаты. Всё равно Марина ушла на весь день, а Сергей не решался даже в коридоре с ним пересекаться. Конечно, продолжать курить с двумя простреленными, а теперь ещё и хорошенько побитыми лёгкими — это не самая хорошая идея, но мучить себя отказом от относительно давней привычки в такое время не хотелось. Тем более, что закидываться четвертой дозой обезбола, который и так совершенно не помогал, не казалось такой уж хорошей идеей.       Ещё свежие повреждения давали о себе знать. Двигаться стоило неспешно, будто застрял по горло в цементе. Сначала устойчиво поставить руки, затем подогнуть под себя ноги, а потом уже подниматься.       Перед глазами всё плыло, очертания предметов казались размытыми. Недавно вброшенный в организм никотин расслаблял, но Олег знал, что это ненадолго. Тонкость слуха позволила уловить звук открывания входной двери. Марина пришла. Интересно, где она пропадала весь день?       Девушка тихо приоткрыла дверь в спальню и сразу же подошла к Волкову, придержав его за локоть, чтобы он сохранял вертикатьное положение. Дыхание невольно перехватило от едкого запаха сигарет. — Курил? — Да. — Помереть хочешь? — Хочу.       В последнее время такие сухие диалоги стали нормой общения. Разумовская любила долго и много говорить, так что для неё подобное было тяжёлым испытанием. — Меня Лера в ЧС кинула, — качнула она головой, помогая мужчине дойти до дивана. — Серёжу, скорее всего, тоже. — И правильно, от вас обоих ничего хорошего в её жизни не прибавилось, — справедливо заметил тот, усаживаясь на кровать. Девушка протянула ему абсолютно новый телефон. — Попробуй ей написать, тебе она доверяет больше, чем нам, — после этого Разумовская вышла из спальни. Олег молча кивнул и попробовал разблокировать телефон. Паролей, как и раньше, не было. Предпочитая учиться на своих ошибках (кроме связи с Разумовскими, естественно), он сразу выставил два цифровых пароля и отпечаток пальца. Все нужные приложения оказались установлены, на них даже открыты его страницы.       Лера только закончила накладывать компрессы на свои многочисленные ссадины и синяки. Телефон в другом конце комнаты тихо пикнул, извещая о новом сообщении. Девушка недоумённо покосилась на него. — Я ж заблокала этих психов, кому я ещё понадобилась? — Пробурчала она себе под нос. «Привет, Валер». — Надо же, — подняла брови       Макарова и после минутного размышления решила ответить и посмотреть, что из этого будет. «Привет. Как себя чувствуешь?» «Паршиво.» «Понятно. Что решили с глазом делать?» «Ничего. Само пройдёт.» «Могу скинуть капли хорошие.» *пользователь Лера отправил фото* «Спасибо. Серый хочет встретиться.» «Передай ему, чтобы шёл на небо за звёздочкой.» «Уверен, тебе есть, что нам высказать.» «Я подумаю над этим. Пока. Восстанавливайся.» «И тебе того же.»       Лера выпустила телефон из рук, и он скользнул на упругий диван. Даже пару дней отдохнуть нельзя. Везде достанут.       Кирилл осторожно заглянул в комнату к девушке. — Мама печенье сделала. Будешь?

***

      Сергей рассеянно чиркал зажигалкой, наблюдая за золотыми искорками. В голове не зарождалось ни одной дельной мысли, только покадрово возникали ситуации со склада. «Марина права. Я всему виной. Из-за меня самые близкие люди попадают в смертельную опасность. Если бы я лучше следил, если бы мы не разругались, если бы… Если бы я не возродил Чумного Доктора, всего этого не было бы…» — Поток его мыслей оказался прерван вошедшим на кухню Олегом. — Хорош в стену втыкать, — помахал он левой рукой перед лицом Разумовского. Тот мотнул головой, возвращаясь в действительность. — Ты понимал, что ты делал? — Волков выглядел решительно. — Я не со стенкой беседую! — Нет, не понимал. А что ты предложил бы мне? — Вмиг вспыхнул Разумовский. — Оставить тебя там этим тварям на личное пользование?! — Да, потому что иначе вы все подвергались бы опасности! — Не сильно, но вполне ощутимо стукнул тот кулаком по столу. — Ладно ты, псих конченый, ладно Марина, она тоже становится неуправляемой, но Леру вы начерта в это втянули?! Она и так еле выкарабкалась, а если бы Вад не просто сбросил её с лестницы, а с собой бы забрал? — Ну, не забрал же… — Сделал последнюю попытку оправдаться Разумовский, всё ближе придвигаясь к стене. — ДА ТЫ ЧТО?! — Волков хотел было продолжить свою гневную тираду, но сильный, надрывный кашель заставил его согнуться в три погибели.       Сергей с некоторым облегчением выдохнул, позволив себе опуститься на стул, стоящий рядом с ним.       Марина приоткрыла дверь кухни и заглянула внутрь. — Всё, наговорились? — Подняла она брови. — Посуду только всю не перебейте, пожалуйста. — Ничего, в следующий раз будем брать деревянную, — хрипло усмехнулся мужчина, пытаясь отдышаться. Разумовские одновременно тяжко вздохнули.       Девушка собрала блестящие тёмные волосы в высокий пучок и быстро сделала кофе. — Ты писал Лере? — Подняла она глаза на Олега, стараясь не фокусироваться на множестве ссадин на его лице. — Да, она ответила, что подумает.       Из раскрытого окна прямо в комнату валил снег. Начало января по обыкновению сковало город двадцатиградусными морозами. Дым от сигареты тонким белым шлейфом струился вверх, к тяжелому серому небу. Захотелось вздохнуть полной грудью, но получилось лишь поверхностно. Мешали не только поломанные рёбра, но и пули, которые сейчас отчего-то ощущались так же остро, как и пять лет назад всаженные в упор. Теперь остаётся только выть, запрокинув голову наверх; тихо и сипло, чтобы лишний раз не напрягать повреждённые связки.