Запредельно близко

16 ноября 1996

      Здесь было тихо. Так и надо. Ведь громче такой гнетущей тишины ничего не придумаешь. Она хочет, даже нет, ей необходимо побыть одной; лишь с волнующими мыслями, которые нервно рассекают светлую голову.       Спускаясь по лестнице она чувствовала, как её поджелудочную выворачивает от неприятных, терпких ощущений, а сбитое дыхание звоном отдаётся в барабанных перепонках. Тело билось в конвульсии, сражаясь за каждый сделанный ею шаг. Я со всем справлюсь. Я смогу.       Цокот каблучков с приглушённым стуком отбивался о громоздкие каменные плиты. Хорошо. Ей было уже чуть лучше. Чуть. Дыхание стало приходить в норму, как только она сделала глоток свежего воздуха. Девушка закрыла глаза, а её ресницы затрепетали от лёгкого, уже не совсем осеннего, порыва ветра.       Гермиона безжизненно упала на одну из ступеней и, подтянув под себя ноги, положила голову на колени. Её волосы развевались морозными лоскутами ветра, но ведьма даже не удосужилась наложить на себя утепляющие чары.       Всё равно. Пусть так и будет. Девушка вновь закрыла глаза и опаляющая жидкость хлынула из глаз, обжигая нежную кожу. Она дала свободу своим действиям. Хоть Гермиона пыталась подавить каждый всхлип, это только усугубляло её состояние. Мерлин, даже конечности отказались подыгрывать ей. Каждый сантиметр ее тела был окутан болезненным роем пикси, а руки дрожали как чёртов осиновый лист на ветру.       За спиной послышались приглушëнные шаги тяжелых ботинок. Гермиона подняла голову с колен и поджала ноги ещё больше, скрепив их в кольцо своих рук. В какой-то момент она ощутила практически реальное покалывание на затылке.       — Гарри, скажи, ты чувствуешь то же самое? Когда видишь Джинни с Дином. Неужели это, — она сглотнула вязкую слюну. — Настолько больно, как будто…       — … Грейнджер, не могу сказать, что я польщен сравнением с Поттером, — хладнокровный тон и отсутствие эмоций…             — Малфой, — Гермиона размазала слёзы по своему лицу тыльной стороной ладони. В контрасте с жидкостью её руки были мертвецки-холодные. Она сделала глубокий, сбитый вдох, жадно глотая воздух. «Мерлин, какая я дура.»       Драко спрятал руки в карманы чёрных, идеально выглаженных брюк и расправил плечи. Парень проглотил концентрированный, жгучий ком. Видит Салазар, только грязнокровки сейчас не хватало.       — Сьеби, прошу, — сквозь зубы процедил Малфой.       Гермиона резко подскочила со своего места и развернулась в сторону Драко, еле удерживаясь на шатких от нервов ногах. Он стоял на пару ступенек выше чем она, поэтому ему была предоставлена возможность смотреть на неё свысока.       Куда ещё выше?       — Прости, видимо я не заметила табличку с твоим именем, — наигранно весело проговорила Гермиона. Мерлин видимо решил испытать сегодня её терпение на прочность. Потому что только Малфоя не хватало для завершения вечера.       Драко скептически взглянул на гриффиндорку и вздёрнул светлую бровь. Он приподнял уголки своих губ воспроизводя на свет самую ядовитую ухмылку из всех.       — Ты похожа на грёбаного клабберта*, Грейнджер, — Драко прокачался со стороны в сторону и спустился на ступень ниже.       Гермиона громко фыркнула и закатила глаза. Скрестив руки на груди, она скользнула взглядом по Драко и отметила, что они даже могут посоревноваться, кто из них выглядит хуже.       — И я это слышу от джарви*-подобного, — девушка развернулась спиной к Малфою, который стоял на весьма недопустимом расстоянии от неё, — так что прошу, ты знаешь где лестница. — Она указала рукой на выход.       Драко, кажется, пропустил её слова мимо ушей потому, что ни один мускул на его лице не дёрнулся, кроме движущихся желваков на скулах.       — Не знаю, кто из твоих шавок тебя не трахнул, но… — Договорил ему не удалась, так как буквально за секунду в его кадык уткнулось тонкое древко, а ладонь девушки сжалась на ручке до побеления костяшек.       — Не смей, Малфой. У тебя нет ни единого права говорить такое о моих друзьях, — сквозь зубы процедила Гермиона. Её лицо пылало и не ясно от чего, а в глазах плясали безумные искры. Она впервые стояла так близко к нему и даже такая чопорная девушка, как Гермиона не могла не отметить, что Драко — не дурен собой. Гриффиндорка проглотила подступающий ком в горле и ещё плотней сжала в руках древко. Не может быть такого, что Драко Малфой её волнует.       Драко долго пытался осознать, что происходит. За последний год, его жизнь перевернулась с ног на голову, так что да, дайте ему поблажку за то, что он не сразу заавадил грязнокровку.       — Я внятно выражаюсь? — прошипела Гермиона, сильнее надавливая на адамово яблоко парня. Сейчас Драко стал для неё своего рода козлом отпущения. Так было проще. Девушка беззаботно шарилась взглядом по его лицу и с силой закусила внутреннюю сторону щеки; во рту оставался вязкий, металический привкус.       Мерлин, почему тогда все мысли о Роне в миг улетучились, оставляя лишь гадкого слизеринца. Чёрт, чёрт, чёрт. Это пройдёт. Я справлюсь. Я сильная.       Драко резко поднял свою руку и схватил девушку за шею. Не сильно. Он не хотел её душить. Честно. От эффекта неожиданности, Гермиона выронила палочку и та звонким стуком упала на пол. Девушка попятилась назад и уже в следующую секунду была припечатана к каменной стене, от которой пробежался колючий холодок по позвоночнику.       Драко склонился над девушкой. Близко. Запредельно близко. Он сжал зубы до грёбаного скрежета и, видит Мерлин, готов был порвать девчонку на мелкие кусочки. Уничтожить. Малфой быстро пробежался по чёртам лица грязнокровки и не увидел… Не увидел в них ничего отвратного, недопустимого. Драко, ты в дерьме, если думаешь о ней в таком ключе. Снова. Он немного ослабил хватку на её шею и услышал сдавленный вздох. Парень ухватился за её подбородок и задрал девичью голову, чтобы её глаза смотрели прямо в его. Странно, но при лунном свете он смог дать точное определение цвету её глаз. Огневиски. Цвета его любимого напитка, который жжёт так же, как и её пылкий, ненасытный взгляд.       Он склонился над её ухом и в нос ударил тонкий, цветочный аромат. Блять, Драко, не сейчас.       — Твоё счастье, Грейнджер, что сейчас моя голова забита совершенно другими вещами, — Он резко убрал руку, от чего волшебница ударилась затылком о плиту позади. Драко отошёл на дозволенное расстояние и, в последний раз скептически глянув на нее, развернулся в сторону лестницы.       — Ну, конечно, могу себе представить. Разгребаешь проблемы своего папочки или любимого Волан-де-Морта? — Хватаясь за горло, прохрипела Гермиона. Мерлин. Это было лишним.       Уже ухватившись за деревянный поручень, он сделал полуоборот. Что ж, Грейнджер выглядит хуже, чем обычно. Хотя, куда ещё хуже? Растрепанное гнездо на голове, трясущиеся конечности и сбитое дыхание. Всё выглядит дотошно правильно и одновременно так чертовски неверно.              — Я советую тебе закрыть свой грязный рот, иначе я найду ему применение, — прорычал Малфой, скрываясь в лестничном проеме.       Гермиона вновь подошла к балкону и обхватила себя руками, скрываясь от внешнего мира.       Мерлин, в её голове просто не укладывалось. Не укладывалось с курса, наверное, третьего, как настолько красивый парень может быть настолько прогнившим изнутри.       Девушка закрыла глаза и приоткрыла рот, чтобы набрать чуть больше воздуха. Прохладные лоскуты ветра медленно окутывали её разгоряченное тело. Гермиона закусила правый край нижней губы и задрала голову к небу. Я справляюсь. Я смогу.

***

      Драко оказался в пустом школьном коридоре в заброшенной части замка, где не было ни души. Даже привидения сюда не решались залетать.       Он подошёл к первому подоконнику и, уперев руки о края, склонился над ним.       Святая Моргана, что с ним происходит. Как. Как ему, блять, разобраться со всем этим. И каждый грёбаный раз, абсолютно каждый, когда стоит ему только заприметить в толпе Большого зала грязнокровку со своими этими ебуче-красивыми волосами и приятным лицом, всё малфоевское в нем катится под откос.       Он ломается каждый раз, как в первый. Проходит через пламя своих предубеждений и привычек. И видит Мерлин, это его персональный эшафот. Эшафот, у которого нет конца. На котором ты не умрёшь, как последняя псина, а будешь биться в агонии. Снова, снова и снова. Она — его вечное мучение и тягучие безумие. Туше.       Стоит ему только подумать о ней, как метка на предплечье начинает жечь. Будто бы чувствует, читает его неподобающие мысли и старается выжечь их. Вырвать вместе с костями и сухожилиями.       Да пусть его хоть полностью расчленит. Это, уже не выдрать из него. Её уже не выведешь. Потому что он нашёл это там, где оно быть не должно. В том человеке, в котором не смеет быть даже капли этого.       В пустом коридоре послышались приглушённые, настойчивые шаги. Драко повернул голову в сторону исходящих звуков и увидел человека, облачённого в чёрные одеяния.       Снейп.       — Мистер Малфой, какое совпадение, — монотонный голос профессор заставил парня дрогнуть, но он сохранил каждую частичку своего самообладания.       — Профессор, — процедил Драко, поджимая губы       Северус ускорил шаг и почти в два счёта оказался возле Драко. Он схватил слизеринца за плечо и развернул к себе лицом.       — Мистер Малфой, — протянул учитель, — как обстоят дела с вашим… Заданием?       Драко сбросил с себя руку крёстного и свёл брови, образовывая морщинку между ними.       — Я полагаю, что Вас это не касается, — сквозь зубы проговорил Драко, приподнимая уголки своих губ.       Снейп скривился и сузил свои глаза. Драко ощутил, как сквозь выстроенные оклюменцией стены пробирается чья-то ледяная рука и цепко хватает нужную информацию. Прежде, чем Малфой вновь установил плотный барьер, лицо его крёстного олицетворяло самое настоящее отвращение.       — Помяни моё слово, Драко, тебе это ещё боком вылезет, — надменно проговорил профессор. Он развернулся на каблуках, цепляя туфли Драко полами мантии.       Сука.

29 ноября 1996

      Наблюдать за тем, как «любезничают» Рон и Лаванда не было совершенно никакого желания. От слова совсем. Гермиона, априори, не понимала, как можно делать такое в Большом зале. Поэтому не дала Рональду никаких поблажек. Даже несмотря на то, что он её друг. Друзья. Они всегда ими были и будут. Просто друзья.       Гермиона вскочила со скамьи и, получив от Джинни понимающий взгляд постаралась как можно быстрей ретироваться.       Её взгляд невольно, совершенно непроизвольно, устремился на стол Слизерина. Когда она нашла его платиновую макушку, то внутри что-то сделало опасный кульбит. Это ничего не значит.       Гермиона цепко схватилась тонкими пальцами за корешок учебника. Она ещё немного понаблюдала за ним, но совершенно не ожидала, что он посмотрит в ответ. Их взоры пересеклись лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы увидеть всю горечь и презрение в ртутных глазах.       Мерлин, Гермиона, соберись!       Девушки зашагала чуть быстрее, чем обычно. Мадам Трюк сейчас бы гордилась её спортивной подготовкой, особенно в стрессовых ситуациях.       Драко проводил её взбушевавшуюся копну волос до самого выхода. Видит Салазар, он бы собственноручно оторвал ей все патлы. Но… Но не хотел этого. В глубине он понимал, что это не то, чего он желает. Это не та вещь, за которую он сражается. А сражается ли вообще? Нет. Он не борется. С курса так четвёртого, наверное?       И это просто сводить с ума, заставляет выворачиваться наизнанку каждый раз. Заставляет выдавливать из себя очередную порцию дерьма, лишь бы… А хер знает, что он хочет этим добиться.       Просто делает. Как грёбанный болванчик машет головой своему отцу и потакает каждой его прихоти, каждому его «наставлению».       Убей меня, Мерлин.

9 декабря 1996

      Зелья в этом году стали куда более сносны. Учитывая тот факт, что Слизнорт хоть и был весьма придирчив, но на баллы не скупился.       Гермиона, не считая парочки гриффиндорцев, одна из первых зашла в класс и встала перед своим местом, где уже расположился котелок и пару колб, содержимое которых Гермионе ещё предстоит уточнить. Девушка медленно сняла свою сумку и та, соскользнув с плеча, приземлилась на пол у ног волшебницы.       Как гром среди ясного неба был его голос, который, с каких-то невнятно недавних пор, стал вызывать весьма необычные ощущения. Живот скручивало от безосновательного предвкушения, а дыхание становилось отрывистым.       Группка слизеренцев ворвалась в класс, превращая в тотальный хаос умиротворённое настроение гриффиндорки. Гермиона стояла спиной к входу, поэтому сейчас ей понадобился не хилый самоконтроль, чтобы не обернуться.       Может, только украдкой…       Девушка пришла в себя и дёрнулась, когда прямо перед ней приземлилась сумка. Сначала она обратила внимание на руки. Мерлин. Длинные пальцы, бледная, почти что прозрачна, кожа, сквозь которую можно увидеть вены и костяшки. Гермиона медленно стала подниматься взглядом выше, пока не наткнулась на самодовольную ухмылку.       — Малфой, — констатировала Гермиона.       — Грейнджер, — произнёс Драко, не разрывая при этом зрительного контакта. На лице у него играла не самая привычная ухмылка. Он выглядит азартно? Возбуждённо?       Девушка покрылась лёгким слоем румянца и закусила нижнюю губу. Самоконтроль, Гермиона.       Гермиона тряханула головой и уткнулась головой в закрытый учебник. Девушка наспех открыла нужный параграф, сделав вид, что повторяет материал на сегодняшний урок, параллельно молясь, чтобы Гарри и Рон не проспали занятие, как они это делают уже второй день подряд.       Гермиона почувствовала тепло, исходящие по правую сторону от себя. Девушка аккуратно перевела взгляд и немного попятилась назад. Драко, как ни в чем не бывало, нагло смотрел в её учебник.       — Малфой, отойди, — проговорила гриффиндорка, пытаясь совладать с внезапной потерей контроля над собственным организмом.       — Не желаю задерживаться в твоём обществе ни минутой больше, — парировал Драко, отходя обратно на своё место.       Гермиона только фыркнула и ещё раз удивилась, как настолько высокомерный человек может быть таким мнительным. Как только прозвенел звонок, профессор трусцой забежал в класс.       — Прошу прощения, дети, — на выдохе начал Слизнорт, — нас задержали из-за… Особых причин.       Вдох.       Выдох.       Не смотреть. Просто не смотреть.       Мерлин, ослепи Малфоя, иначе у меня во лбу будет дырка.

12 декабря 1996

      Драко сидел в гостиной своего факультета. Он разместился на широком, изумрудно-серебряном диване. В руках он держал небольшой стеклянный графин с вязкой янтарной жидкостью внутри.       Прошлогодний Драко бы не тратил свой вечер в пустую и уже вдоволь бы развлёкся с какой-нибудь грудастой девицей. Но не сейчас. Сейчас были поистине тёмные времена. Тёмные времена для него. Внутри парня бушевал ураган предубеждений, сомнений и ярости. Ядовитый коктейль чувств и эмоций. Малфой залпом осушил стакан и немного поморщился от обжигающего эффекта. Огневиски растеклись по его горлу, как патока, смывая последние крупицы его.       — Малфой, на тебя не напасёшься, — проговорил Блейз, падая на свободное кресло напротив Драко.       Блейз. Старый, добрый Блейз. Как же Драко завидовал его беспечности. Его свободе действий и абсолютному счастью.       — Забини, — тихо промычал Драко, всматриваясь в хрусталь. Парень встал со своего места и поставил стакан на кофейный столик. Нихрена он стал не кофейный. Стряхнув несуществующие пылинки со своих штанов и пиджака, Драко расправил спину, — я пройдусь.       Он покинул подземелье, не говоря Блейзу ни слова. Он не хотел его ввязывать во всё это. В пучину своего самобичевания. Малфой всеми силами, возможно и неосознанно, но старался отгородить своего друга от этого. Мрака, тьмы, гущи — называйте это дерьмо как хотите. Семантика, не более.

***

      Драко спустился на своё любимое место на астрономической башне и ощутил цветочный запах вперемешку с ветром. В этот раз она стояла у балкона, опираясь ладонями на поручень. Её ужасно-красивые волосы развивались на ветру, обрамляя утончённое лицо.       На её шее виднелись небольшие красные отметины. И было бы очень хорошо, если бы это были засосы. Блять.       — С тебя спали чары гламура, — Драко нарушил гнетущую тишину и Гермиона тут же обернулась в его сторону, широко распахивая свои глаза.       — Да, наверное… — Девушка механически схватилась за свою шею, прикрывая их. — Тут красиво, правда?       Малфой сначала очень удивился её высказыванием и даже на сразу смог скрыть своё истинное я.       — Я люблю сюда приходить, когда… — Грейнджер немного запнулась, прочищая горло, — когда хочу подумать.       — Библиотека у заучек больше не в моде, м? — Драко плотнее натянул мантию на свои плечи и скрестил руки на груди       — Нет! Мерлин, Малфой, ты абсолютно невыносим, — Гермиона покачала головой и вновь перевела свой взор на пейзаж, который в проблеске луны действительно казался… Сносным.       Малфой подошёл чуть ближе к гриффиндорке и замер всего в метре от неё. На допустимом расстоянии.       Периферическим зрением он заметил, как она поёжилась и свела руки в замок. Какое-то мгновение они стояли в полной тишине. Приятной тишине. Пока Драко не услышал странное шуршание. Он посмотрел на Грейнджер и увидел, что та стоит лишь в одном вязаном свитере и каком-то синем подобии штанов. Малфой мог поклясться, что сейчас у неё зуб на зуб не попадает. Парень достал палочку и наложил на Гермиону согревающих чары, наблюдая, как её лицо приобретает здоровый румянец.       Драко спрятал древко в карман и мысленно дал себе пощёчину. Он не должен проявлять это по отношению к ней. Он должен кричать, унижать, язвить и кучу других эпитетов. Только блять не это.       — Спасибо, — ели уловимо проговорила Гермиона.       — Обойдусь, — процедил Драко, делая вид, что он крайне заинтересован горным пейзажем.       Девушка резко развернулась и поставила руки по бокам, упираясь в бедра. Она просканировала Драко своим самым испепеляющим взглядом. Малфой сделал вид, что он совершенно не заметил. И не один мускул его лица даже не дрогнул. Так держать.       — Ты можешь хоть раз нормально ответить, Малфой, — зло протараторила Гермиона.       Драко резко повернулся и, спрятав руки в карманы, проскользнул взглядом по телу девушки.       — Нет. Какая мне выгода, быть нормальным с грязнокровкой? — Парень немного наклонился и склонил голову в бок.       Гермиона громко фыркнула и закатила глаза.       Мерлин, Грейнджер, закатывай их чаще и я умру от недотраха.       — Слабый аргумент, знаешь ли, даю тебе ещё одну попытку, — Гермиона неосознанно повторила его движение и тоже склонилась голову в бок.       — Стараюсь не задеть твою тонкую душевную натуру. Или ты предпочитаешь сразу перейти к оскорблениям? Смахивает на мазохизм, Грейнджер.       — Мерлин, Малфой. Тебе так сложно принять то, что ты можешь проявить заботу? — Гермиона приподняла свои брови в явном изумлении.       Драко в миг подорвался с места и сократил то расстояние, которое их разделяло. И вот вновь они стоят так близко, запредельно, что он может ощутить её тёплое, сбитое дыхание, если чуть больше склонит голову…       — Я не забочусь, Грейнджер. Я просто здраво рассуждаю и не желаю быть вовлеченным в дело по убийству идиотской гриффиндорки, которая суёт свой нос…       — … но это не так, Малфой. И ты прекрасно это понимаешь, — она уничтожила и так мизерное расстояние между ними. Их груди соприкасались, а кровь в венах и вовсе застыла. — Ты, не тот, кем хочешь казаться. — Гермиона сжала руки в кулаки и вздёрнула подбородок.       Драко резко схватил Гермиону за плечи и придвинул к себе. Его горячее дыхание опаляло её кожу, заставляя сердце пробивать себе путь сквозь рёбра. Девушка застыла, а слова и вовсе улетучились с последним выдохом.       — Я не заботливый, Грейнджер, заруби ты это блять себе на… — Договорить ему не удалось, так как от прилива таких непонятных, сумбурных, нахлынувших чувств, гриффиндорка потеряла рассудок.       Гермиона нежно прикоснулась к его губам, всё ещё в ожидании толчка. Что он толкнёт её, откинет, вновь польёт всеми ему известными оскорблениями. Но он… Ответил. Жадно, как сорванный с цепи зверь впился в её губы. Драко одной рукой зырылся в её пышные волосы, хватаясь за затылок и притягивая к себе ещё ближе.       Её было чертовски мало. Хотелось больше, жёстче… Он не был с ней целомудрен, не был нежен. Этот поцелуй не выражал ничего, кроме ярости. Ярости на родителей, на школу, на Грейнджер.       Когда её холодные ладони ухватилась за ворот его рубашки и сжали его, Драко вовсе потерял контроль. Всё казалось таким… Неправильным, но таким невыносимо идеальным.       Драко почувствовал соленный привкус на своих губах. Это была не кровь, а слёзы. Мерлин, девчонка рыдает.       Внутри Гермионы бушевало торнадо, которое снесло, смешало всё в ком из боли и адреналина. Она знала, что поступает не честно. По отношению ко всем. К Гарри, Джинни, Рону, да каждому третьему ученику школы. Но Драко чёртов Малфой…       Он — пожиратель смерти.       Она— гриффиндорская заучка.       Две крайности. Две абсолютные противоположности. Но тогда почему её руки покрылись мелкими мурашками. Почему тело будто бы получило толчёк, импульс.       В глубине души Гермиона знала, что Драко — такой же ребёнок, как и она. Как и все остальные. Ребёнок, на плечи которого упало слишком многое; на которого возлагают недосягаемые надежды. Возможно, именно поэтому ему и пришлось надеть на себя эту тяжёлую кольчугу, которая тянет его вниз; в тёмную пропасть.       Гермиона чувствовала, как неровно он дышит. Как у него внутри что-то дало трещину. Маленькую зацепку. Всё его тело будто бы кричало, молило о помощи. Ещё немного. Ещё миг.       Драко разорвал поцелуй с характерным звуком. Его рука все так же зарывалась в её волосы. Парень поднял свободную руку и схватился за лицо девушки. Он большим пальцем стёр мокрые дорожки и заглянул в глаза цвета огневиски. Огневиски, Драко! Ты долбаный алкоголик.       Драко прочистил горло. Его кадык начал ходит вверх-вниз, не предвещая ничего хорошего.       — Что мы…? — начал слизеренец, но девушка не дала ему договорить.       — Не знаю, Драко, я… Не знаю, — Гермиона вновь закрыла глаза и постаралась сфокусировать свои ощущения на этом самом моменте. Пока Драко держит её лицо в своих руках. Пока ещё есть время.       Драко провёл языком по своим опухшим, пылающим губам и снова сглотнул. Салазар, почему так сложно.       — Этого больше не повторится, — почти на одном дыхании отчеканил Малфой и отодвинулся от волшебницы.       — Не повторится, — прошептала Гермиона в след уходящему парню.

19 декабря 1996

      Круг замкнулся. Это был чёртов Лимб. Всё повторялось вновь, вновь и вновь.       В тёмных коридорах, заброшенных классах, у древних гобеленов.       Гермиона была прочно затянута в пучину своих собственных страхов и предубеждений, но… Но с ним, это было иначе. Он всегда был разным, но исход всегда был один. Драко оставлялся её одну. Одну в тёмном коридоре. Одну в заброшенном классе. Одну у гобелена.       Девушка знала, что он пытается отдалиться от неё. Убедить себя в том, что она — такая же мерзкая, как и её кровь. И каждый раз в нем что-то ломалось. Стены, гордость, мораль. Она разбивала его по кусочкам, а после складывала его, как пазл, меняя старые детальки новыми. Как глоток свежего воздуха.       — Гермиона, Мунго плачет по тебе, — голос Джинни эхом раздался в сознании гриффиндорки.       Волшебница быстро заморгала и перевела взгляд на подругу, которая сидела напротив неё на ужине.       — Джинни, я совершенно замоталась с подготовкой к… — Гермиона стала на ходу придумывать очередное оправдание своим действиям.       — Угу, да, Гермиона, мне очень интересно. Но признайся честно, он хорош, — Джинни сложила локти на стол и перегнулась через них, чтобы быть ближе к подруге.       Сердце Гермионы юркнуло куда-то в пятки, а после и вовсе провалилось сквозь паркет.       — Джинни, я…       — Ой, Гермиона, — младшая Уизли отмахнулась от девушки и вернулась в прежнее положение на скамье, — мы ведь все видим, как Кормак смотрит на тебя.       Кормак. Точно. Дыхание пришло в норму. Гермиона закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       — Не понимаю, о чём ты, Джиневра, — это звучало правдоподобно. Она ведь и вправду не знает, как там поживает Кормак.       — Как скажешь, — протараторила Уизли и переключила своё внимание на новый объект для эмоциональных пыток.       Гермиона закончила со своей трапезой, хоть плотным ужином это было сложно назвать, так как ей и кусочек в горло не лез. Девушка поправила свою мантию и, прихватит сумку направилась, в гостиную Гриффиндора.       Эта неделя была изнурительной. Как будто невидимая сила смогла выкачать из неё всю энергию всего за пять дней, а взамен оставить ей лишь безжизненное тело. Пустое тело.       Гермиона решила пойти и принять тёплую ванну. Поэтому, как только она переступите порог своей комнаты, решила быстро взять все необходимые принадлежности.       Девушка кинула сумку на кровать и, по дороге схватив чистое полотенце и банные принадлежности, покинула дортуар.       Её счастье, что все ученики уже разбрелись по своим гостиным и никто не захочет вломиться в ванную без надобности. Гермиона сделала последний поворот и перед ней оказалась высокая арка, внутри которой были громоздкие, деревянные двери.       Девушка прошептала пароль, который ей предоставила Кэти Бэл и прошла внутрь. В ванной прочно стоял запах мужского геля для душа, а старинные витражи, украшенные мозаикой, выглядели слегка запотевшими.       Гермиона расстегнула пуговицу, которая держала мантию в районе ключиц, и сняла её с себя, аккуратно складывая её на скамью. Следом была обувь и школьная форма. Девушка перешагнула через клетчатую юбку и аккуратно сложила все вещи. Когда она осталась в одном лишь белье, решила, что оставит его у раковины.       Перекинув махровое полотенце через локоть, девушка вышла из-за поворота и в один момент её сердце ускакало в пятки, а душа и вовсе покинула тело. Драко чёртов Малфой.       Драко сидел в огромной ванне, спиной упираясь в мраморные плиты. Он закинул локти на бортик и расправил плечи. Он был… Красив. По настоящему красив.       — Куда же без Грейнджер, — сказал Драко, протягивая каждую гласную.       Лёгкий румянец распространился по щекам и шее девушки. Ну, естественно, как она, со своей гриффиндорской удачей, не могла на него не наткнутся.       — Я хотела принять ванну, и, ну….       — И ну нет, Грейнджер, я не уйду, — Драко повернулся на девяносто градусов и уткнулся грудью в край бортика, опираясь на локти и сковывая руки у подбородка в замок. Он вскользь мазнул взглядом по Гермионе и отметил, что девчонка не обделена внешними данными. — Но могу любезно предоставить тебе место. В тесноте, да не в обиде. — Когда парень увидел, как его завуалированные пошлости заставляют её краснеть, то у него отказали тормоза.       Мерлин, Грейнджер, прикройся. Ради всего святого, что в тебе есть.       Гермиона громко фыркнула и скрестив руки обхватила свои плечи. Прикрывая полотенцем так вовремя подобранное белье.       Изумрудного цвета кружево, чёрт бы меня побрал.       Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Этот год стал тернистым, истощающим, так почему же не дать себе вольность? В какой-то момент её мозги встали наперекосяк, выкидывая любые мысли о мнении Гарри или Рона. Мысли о том, что Драко — молодой Пожиратель смерти и что на его предплечье уродливой кляксой расположилась метка. Я справлюсь. Я смогу.       — Отвернись, Драко, — почти шёпотом приказала Гермиона. Она увидела, как при лёгком освещении луны в его ртутных глаза промелькнуло изумление.       Драко кратко кивнул и развернулся, возвращаясь в своё изначальное положение. Его сердце неистово стучало, набатом отдавая каждым своим движением в уши.       Гермиона положила полотенце на раковину и, заводя руки за спину, одним движением расстегнула бюстгальтер. Она протянула его через руки и положила сверху на полотенце, а в след за ним отправились и трусики.       Девушка расправила кудрявые волосы и стала напротив ванны, но не могла даже с места двинуться. Её грудь вздымалась от сбитого дыхания. Она приоткрыла рот и провела языком по израненным, пересохшим губам. Босые ноги покалывали от холода, исходящего от огромных мраморных плит. Чёрт.       Чувствует ли она себя неловко? Нет.       Чувствует ли она, что совершает ошибку? Однозначно. Но ведь каждый в своём роде становиться ведомым ошибками. Прошлого, настоящего и будущего. Вот так и Гермиона, находящаяся у подножья обрыва. Близко. Запредельно близко.       Гермиона поборола мандраж и медленно ступила. Малфою можно было отдать должное, так как он уставился перед собой и мог заметить девушку, разве что, периферическим зрением. Гриффиндорка опустила стопу, вторую и погрузилась в воду, пряча своё тело в мыльных пузырях по ключицы.       Она видела, как заходил кадык Драко, а мышцы на теле напряглись. Она без стеснения рассматривала его профиль. Он действительно был хорош собой. И болезненная бледность не делала его хуже. Чёрт. Я справлюсь. Я смогу. Девушка закусила нижнюю губу, борясь с неведомым желанием.       — Прекрати пялиться, я… — Малфой сглотнул жгучий ком и сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь совладать со своим телом.       Гермиона тут же отвернулась в противоположную сторону и закусила щеку изнутри, нервно накручиваю прядь волос на палец.       В ванной была удручающая тишина, за исключением капель, которые скатывались с бортиков и отбивали назойливый ритм об тёплую воду.       Драко провёл влажной рукой по волосам, а после этой же рукой потёр переносицу. Видит Салазар, его член обрадовался приходу грязнокровки намного больше, чем он сам. Парень смог лишь украдкой рассмотреть очертания её тела. Плавные изгибы, хрупкие плечи и ключицы. Сука-сука-сука.       — Грядёт война, Грейнджер, — охренеть, ты реально хочешь поговорить с ней об этом, идиот?       — Очевидно, — тихо сказала Гермиона, ощущая привкус желчи на языке.       Драко развернулся к Гермионе и на какой-то миг застыл. Её небольшая грудь вздымалась, но самое интересное скрывалось под плотной пеленой пены. Из-за каждого нервного выдоха проявлялась небольшая впадинка на шеё, ещё больше подчеркивая острые ключицы. Её губы были так чертовски горячо приоткрыты. Манящие…       Девушка резко повернулась, задевая кудрями воду и заглянула в его, уже кажется совершенно привычные, нормальные глаза. В его радужках плескалось невероятное количество всего и это заставляло скулить от боли. Гермиона поджала губы в тонкую полосочку и приблизилась к Малфою, заставив того замереть на месте. На его лице играла эта его самодовольная ухмылочка, а брови были приподняты в немом вопросе : «Ну, давай же, покажи, на что способна».       — Я хочу тебя. Я хочу чтобы это, было с тобой, Драко, — та нить, которая связывала её здравый рассудок и прагматичность, в этот самый момент сгорела дотла, не оставляя даже пепла.       Гермиона стояла опасно близко, ощущая, как их колени соприкасаются. Драко сидел на подводной керамической лавочке. Парень провёл взором по Гермионе сверху внизу, оценивая ситуацию. Салазар, конечно он хотел этого. Но чёртов рассудок тихонько подсказывал, насколько это безрассудно.       Драко обхватил девушку за запястье и подтянул ближе к себе. Похоть уже затуманила глаза, превращая всё вокруг во что-то неважное, несущественное. Хер с этим. На-срать.       Парень сильно потянул её и усадил к себе на колени. Одной рукой схватив за талию, а другой продолжая удерживать её кисть. Драко подтянулся ближе к ней и они столкнулись лбами. Комната наполнилась ритмом их тяжёлого дыхания. Малфой закрыл глаза и провёл языком по нижней губе, пытаясь вернуть дыхание в норму. Это их последний шанс. Последний шанс на принятие правильного выбора.       Не дав ни ей, ни себе не сказать ни слова, Малфой нежно прильнул к её губам, проводя языком меж ними, спрашивая разрешения. Не как раньше. Это было трепетно. Этот поцелуй не был жестоким, но каждая фибра ее души кричала о боли на моральном уровне. Гермиона отдалась. Снова.       Она завела свои руки ему за шею, цепляясь пальчиками за волосы на затылке, нежно царапая кожу головы. Её ноги обхватили его бёдра, прижимаясь сильнее к возбуждённой плоти. Гермиона чувствовала, как всё её тело сковывает, заставляя ещё больше прижиматься к нему.       — Ты... Ты уверена? — На вздохе спросил Драко, не разрывая поцелуй. Он был на пределе, на грани того, чтобы грубо войти в неё и забить хер на приличия.       — Да, Драко, да, я… — Она не могла ничего сказать.       Драко оторвался от её губ и вцепился в её шею. Кусая, оттягивая, целуя нежную кожу. Её цветочный запах срывал крышу. Снова, снова и снова. С её губ сорвался первый стон. И, Мерлин, это было лучшее, что он когда-либо слышал. Это дало ему новый глоток такой нужной сейчас надежды. Парень медленно провёл пальцами по позвоночнику, вызывая рой пикси. Он надавил на одну точку, заставляя Гермиону прогнуться в пояснице, открывая больше доступа к её телу.       Чёрт, чёрт, чёрт. Я ещё не в ней, а уже готовь кончить.       Драко оставил дорожку поцелуев на влажном теле. Начиная от уголка её губ проходя дальше, к шеё, ключицам. Его горячие дыхание обжигало податливое тело, заставляя извиваться. Парень переместил руку на возбужденную грудь, перекатывая сосок меж двух пальцев. Он проделал ряд влажных поцелуев на её груди, прикусывая, оставляя небольшие красные отметины. Помечая. Показывая, что сейчас она — его. Она — принадлежит ему, Драко грёбаному Малфою.       Малфой оторвался от Гермионы и взглянул в её глаз, которые были покрыты пеленой похоти.       — Будет неприятно, — Драко взял руки девушки и переложил их себе на плечи. Он приподнял Гермиону за бёдра и начал медленно насаживать на член, который уже изнывал от неумелых касаний Грейнджер. Таких блять нужных касаний.       Когда Драко сделал первый толчок, Гермиона сильней ухватилась за плечи Драко, оставляя там отметены от небольших ноготков. Комната наполнилась влажными шлёпками и гортанными стонами. Когда слизеренец начал набирать темп, девушка уткнулась лицом в его плечо, цепляясь за него зубами.       — Давай, Грейнджер, — он проговорил это хриплым, сорванным голосом, сильнее ухватываясь за талию. Парень мог сейчас поклясться, что после его рук останутся синяки.       Перед глазами была уже дымка, он чувствовал, как стенки её влагалища сокращаются вокруг его члена и это заставило его податься на встречу её бёдрам с новым темпом. Драко видел, как закрываются её глаза от наслаждения; как она закусываете изувеченные губы и задерживает дыхание, чтобы потом пропустить новый стон сквозь намертво сцепившиеся зубы.       — Драко… Я, — Гермиона запрокинула голову и закатила глаза в удовольствии. Внизу всё скрутило прочным узлом, стягивая каждый миллиметр её кожи жестокими прутьями; заставляя искры летать перед глазами.       Почти в один момент с их уст сорвались стоны, напрочь срывающие связки.       — Да, Грейнджер, да… — На вздохе прошептал Драко.       Он вышел из неё, но они еще какое-то время остались в таком положении, стараясь привести дыхание в норму. Драко уткнулся головой в изгиб её шеи, вдыхая этот ебуче-классный цветочный аромат. Он закинул за спину пару непослушных, мокрых прядок.       Гермиона перебирала пряди его платиновых волос, обхватив его шею руками. Её сердце стучало набатом и грозилось покинуть тело. Девушка закрыла глаза и поджала губы. Они перешли грань. Перепрыгнули с дозволенного на запредельное.       — Что дальше, Драко? — тихо спросила Гермиона, обращая внимание на такую неправильную на его теле метку.       — Не знаю... Я, я не знаю, — парень сделал небольшую пазу, чтобы выдохнуть. — Я не знаю. — И это правда. Он не знает, как выпутается из всей пучины, в которой оказался и втянул туда её.       — Время покажет, — Склонившись к его уху, сказала девушка.       — Время покажет.       Так они и остались сидеть. В ванной для перфектов. Обнажая не только свои тела, но и увеченные души.