Госпожа Камбэ

За окном что-то сверкнуло, полоской проходя по велюровым партерам. В глазах все расплывалось, но Дайске все ещё мог различить знакомую внешность. Каяо стояла рядом, молча наблюдая за серьезным выражением лица Дайске, а после постаралась изложить причину визита, оставаясь на месте, но создавалось ощущение, что речь девушки Дайске не слышал, тогда Каяо, смутившись, сделала шаг назад, рассматривая сосредоточенного мужа. Камбэ старался не дать алкоголю в своей крови взять верх и сосредоточивал зрение в одной точке, на фоне слыша лишь нарастающий звон в ушах. — Камбэ, вы меня слышите? — глухо переспросила блондинка и понимающе выдохнула, не получив должный ответ. Брюнет стал чувствовать, что алкоголь все таки одолевает его, хотя такое происходит лишь во второй раз в его жизни. Девушка фыркнула и подошла к окну, что-то печатая в телефоне, и с разочарованием посматривала в сторону мужа каждые десять-пятнадцать секунд. Дайске подался вперёд, испугав этим Каяо, которая тут же подбежала, но он сумел сохранить равновесие. — Он пьян... — подумала про себя Каяо, чувствуя едкий запах виски в перемешку с ароматом сигар. Она с нетерпением подобного, тут же отошла от кресла, куда уселся Дайске. Он молчал. Каяо не знала, что ей вообще сейчас делать. Она хотела покинуть это место как можно скорее, но ей нужно согласие Дайске, значит она должна закончить начатое и, желательно, уломать Камбэ на ее условия. После комы Каяо была в состоянии шока и не могла нормально воспринимать ситуацию, которая позже вспоминалась и анализировалась тысячи раз. Блондинке казалось, что если ей не дали умереть, это повод для начинания новой жизни в которой не будет Дайске, не будет этих проклятых родителей и тем более того состояния* с которым она родилась. (*Состояние имеется ввиду финансовое положение) Дайске присел на край мебели и медленно приспустил галстук. Одежда стала сдавливать и душить его, воздуха не хватало. В голове смутно представляется происходящая ситуация и он не мог поверить, что Каяо вернулась. После пробуждения она сразу же уехала в Англию, не желая видеть его рядом и попросила не следить за ней, давая время на обдумывание некоторых аспектов ее будущей жизни. Как не посмотри, детектив не мог этого себе позволить. Он старался и сам отвлечься от Каяо, но быстро понял, что девушка представляет для него нечто большее, чем домашнее животное или элемент декора в гостиной. Он слишком быстро отпустил ее от себя и так же быстро потерял интерес ко всему, что когда-то считал важным в этом мире. Жар расходился по груди в которой ныла открытая рана, нанесённая совестью. Стало совсем плохо и парень почувствовал слабость во всем теле равно также как и головную боль. В глазах все окончательно рассыпалось и Дайске упал на пол, глухо шлёпнувшись об паркет. Услышав это, Каяо сбросила номер своего телохранителя и подбежала к мужу, выяснить его состояние. Судзуэ и прислуги не было дома, да и Мэри осталась в Лондоне, а Камбэ уже заваливался прямо в гостиной. Каяо растеряно и бессильно смотрела на Дайске, но после заметила, что тот просто засыпает, и почувствовала небольшое облегчение, поднимаясь с корточек и вновь надевая хладнокровную маску. — Надо отвести его в комнату, сегодня все равно не сможем нормально поговорить — сказала себе юная Госпожа и холодно повернула голову в сторону Камбэ, который сопел, уткнувшись носом в пол. Она охнула и легонько ущипнула бледную щеку Дайске. — Поднимайтесь, я Вас не дотащу, — она с болью смотрела на лицо мужа и старалась оставаться хладнокровной, хоть и переживала сейчас немало эмоций. Ей больше нечего здесь делать, они слишком похожи, чтобы понять друг друга. Они не умеют любить, не знаю что такое быть любимыми и не смогут проявить друг к другу должные чувства и показать их нужными эмоциями. Дайске не отреагировал, вызывая раздражение у своей жены. Рассерженно хмыкнув, девушка поднялась и припнула Камбэ по икрам ног, не сильно, но этого хватило, чтобы тот не надолго очнулся. Дайске не понимал чего от него хотят, как он тут оказался, зачем вообще вернулся в гостиную и здраво оценить ситуацию не мог, поэтому решил не вдаваться в подробности и снова уснуть, но на него кто-то звонко накричал, поэтому он поднялся, и его взяли под руку, таща куда-то в сторону лестницы. Он ничего не видел, шёл с закрытыми глазами и слышал лишь чьё-то тяжелое дыхание. Он хоть и был уже в стельку, но почти самостоятельно дошёл до своей комнаты и сразу же завалился на кровать. — Автоблокировка активирована. Спокойной ночи, Господин, — произнёс Эврист в полтона и погас. Непониманию Каяо не было границы, а когда мысль все же ей стала понятна, ее поглотил всевозможный гнев и его оттенки. Пока вела пьяного мужа в комнату, девушка старалась его практически не тащить, опасаясь, что ещё не до конца поборола болезнь-фобию, хоть уже могла свободно брать человека за руку и даже обнимать Мэри, а сейчас ей хотелось задушить спящего мужа, как в «Венецианской мавре». — Что за черт?! — дверь не открывалась. Каяо прикладывала немало усилий, но бестолку. — Эврист, открой дверь! Живо! — но ИИ не отвечал. За такое время отсутствия Каяо, он мог забыть вибрации голоса девушки, но эту мысль она тут же отбросила, ссылаясь на программы этого дворецкого. Блондинка стала истерить, не находя выхода из ситуации и только через полчаса отчаянных попыток, поняла, что этим ничего не исправить и постаралась успокоиться, остановить слезы, расхаживая по комнате и пару раз наступая на длинные полы своего наряда, так что слёзы все равно возобновлялись от полученной порции раздражения. В надежде, что все пройдёт максимум за минут двадцать, девушка даже не взяла с собой телефон, оставив его в гостиной, о чем сейчас с горечью вспоминала, швыряясь в дверь каблуками. После комы она проходила множество реабилитаций связанных с психологическим здоровьем, но кажется сейчас все старания станут напрасными. Память, как опасались врачи, повреждена не была, что, в какой-то степени, не было на руку Дайске и сыграло свою ноту в их отношениях. Каяо скалила зубы и не находила себе места. Выпустите этого попугая, иначе она лопнет от неприязни к спящему красавцу. Дайске мертвецом лежал на кровати, выводя своим видом из себя. Каяо сидела в кресле, которое стояло около шкафа и с оскалом плакала, не понимая за что ей это наказание. Она ведь просто потерялась, хотела все закончить, но ей не дают уйти! — Ты можешь вернуться, если тебе станет это необходимым. — Каяо судорожно вспомнила последние слова последнего диалога с Дайске в больнице и расплакалась ещё сильнее, швыряясь сережками и браслетом в сторону двери, где уже разместились бархатные лодочки. Вся эта ситуация стала казаться девушке заранее спланированной и от подобных мыслей становилось тошно. Смешанные эмоции проволокой натягивались на инструменте под названием нервная система. Каяо кое-как разместилась на кресле и тоже стала дремать, уставшая от слез и потока мыслей. Кареглазую разбудил непонятный звук. Камбэ стал глухо кашлять. Каяо старалась не обращать на это внимания и вновь уснуть, но это все действовало на нервы и терпение скоро кончилось, так что после минуты страданий Дайске, Каяо решилась узнать, что там с ним происходит и раздраженно подошла к кровати. Она долго стояла над ним, собираясь с силами и мыслями, чтобы расстегнуть ему рубашку, которая перекрутилась и душила брюнета, и неожиданно для самой себя стала истекать слезами, мелко ухмыляясь. Она уже давно мечтала стоять так близко к этой постели, но сейчас это чувство больше безвкусно, чем желанно. Сильно не задумываясь о последствиях, она осторожно села рядом и распустила галстук, наклоняясь над Дайске, и принялась за рубашку, дрожащими пальцами проворачивая пуговицы, стараясь не произносить ни звука, чтобы его случайно не разбудить. Дайске приоткрыл глаза. Девушка этого не заметила, потому что последняя пуговица никак не желала расстёгиваться. Увиденное показалось парню очередным мокрым сном и он не стал сдерживаться, разглядывая лёгкое декольте платья жены. Парень мгновенно среагировал: быстро взял одной рукой талию девушки, другой ее руку и подвернул испуганную Каяо под себя. Камбэ вскрикнула. Она хотела что-то сказать, но голос куда-то пропал, и она в ужасе смотрела на раскрытый торс мужа, заливаясь краской. Это был желанный шок, бабочками прошедший у неё в животе, но он не давал ей расслабиться ни на секунду, держа руки в напряженном состоянии. Слёзы стали ещё сильнее скатываться с пунцовых щек и Дайске тихонько стёр их, ухмыляясь и прижимаясь к ногам девушки. — Почему ты плачешь? — он стал опускаться к ее лицу и блондинка вовсе перестала чувствовать себя живой. Происходящее не поддавалось воображению Каяо, она даже подумала, что уснула в кресле, а сейчас видит слишком реалистичный сон. Девушка отклоняется и пытается прервать ласки. Она все же помнит — Камбэ пьяный и не понимает, что делает, что доставляло ей невероятную зудящую боль. Стало совсем душно. Дыхание Дайске обжигало растерянное лицо. Камбэ повернул к себе отвернутое личико жены, но Каяо избегала его взглядов, понимая, что не выдержит. Камбэ, удовлетворённый увиденным, опустился к бледной шее кареглазой и стал громко целовать ее, чувствуя всхлипы и соленые слёзы, которые скатывались к его губам. Он поднялся, стирая с губ влагу. Перед ним лежала та самая девушка, которая все это время была так близко, но он не мог позволить себе нечто подобное, только как и сейчас, во сне. Голубые глаза пьяным обожанием смотрели на Каяо, а она не могла в это поверить и сдерживаться от желаний и слез, которые заполоняли ее сознание. Камбэ целовал ее, стараясь выпытать из неё звуки наслаждения, но она препятствовала любому его действию, обрывая на половине. Девушка не хотела делать нечто подобное с пьяным человеком и попыталась высвободиться от сильных рук Дайске, проворачивая свои запястья и слегка приподнимаясь. — Прекрати... — отчаянно просила девушка, не в силах больше сопротивляться и пусто отвернулась от Дайске. Камбэ уже видел подобные сны. Даже сделал вывод, что этот слишком спокойный для него, но все ещё не терял бдительности и примкнул к губам жены, сильнее подминая ее под себя. Соленый вкус слез, перемешивался с сладким наслаждением, но внезапно он почувствовал резкую боль в губе и отстранился. Девушка укусила его и грубо отпихнула от себя и, плача, побежала в кресло, обнимая подушку, куда уткнулась стала реветь. Дайске свалился в постели и ещё какое-то время не понимал что произошло, прежде чем уснуть как убитый. Из губы сочилась алая кровь, вкус которой перестал ощущаться лишь после того, как Камбэ уснул. Каяо содрогалась больше половины ночи, боясь, что Камбэ вновь к ней пристанет, и лишь под утро уснула, нагруженная бесчисленными размышлениями и пытавшаяся найти в себе стоящие чувства, которые могли бы ее оправдать. Она заснула со слезами на глазах и мокрой, красной шее на которой осталось пару засосов Дайске. Это была самая болезненная ночь в ее жизни, повторить этого она бы не хотела... Но действия Дайске не выходили из головы, и Каяо с ужасом ловила себя на мысли, что хотела бы отдаться ему в следующий раз, если такой шанс ей ещё представится...

***

Утром парень проснулся совсем рано и чуть не потерял сознание от боли в голове. Вчера он, похоже, переборщил с выпивкой, и это сказалось на всем теле. Он немного растянул закостенелое тело и стал вспоминать вчерашний день, сидя на краю кровати и опустив болезненную голову вниз, размерная шею. Как он пришёл в эту комнату? Тут же стоит автоблокировка, и он уже перестал сюда приходить. Сонные глаза осмотрели комнату и остановились на блондинке, которая калачиком лежала на кресле, прижимая к себе подушку. Камбэ почувствовал, как быстро стучит сердце и поверить не мог, что Каяо приехала. Ему не удавалось вспомнить ничего кроме вчерашнего сна и сейчас по спине прошёлся холодный пот от мысли, что это все могло быть явью. Он подошёл к девушке и со стыдом заметил высохшие слёзы и соль на ее чёрных ресницах. Дайске помассировал переносицу, переживая угрызения совести, и невольно посмотрел на Каяо во второй раз, с разочарованием замечая следы своего пьяного поведения на бледной шее. — Ты идиот. — подумал мужчина и расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке, резко снимая ее и чуть ли не разрывая от злости. Он старался меньше шуметь, выходя в ванную, хотя сейчас хотелось разнести в щепки весь это дом. — Прекрати... — эхом раздавало у него в голове, вызывая немыслимую боль и стыд. Ему не хотелось причинить ей боль или дискомфорт. Камбэ пытался вспомнить не сделал ли он чего-то более непростительного, но не мог ничего такого припомнить и это его нервировало. Каяо спала как убитая. Конечно, проплакала столько времени, успела проклясть эту жизни и вместе с ней и Дайске Камбэ. Сам мужчина уже переоделся и пошёл в свой кабинет, вызвав к себе сонную Судзуэ, которая не понимала, что произошло и почему Господин стал таким агрессивным. Он потребовал убрать всевозможный алкоголь из его дома и чтоб близко к нему его не подносили, что очень удивило Судзуэ. Последнее время господин подсел на выпивку, а сейчас просит от неё избавится. Это выглядело очень подозрительно, но пояснения причины брюнетка не получила. Через час своих размышлений Дайске повернулся в кресле и властным тоном объявил: — Я выйду на работу, — Судзуэ раскрыла рот, но он ещё не закончил, — Позаботься о Каяо, она должна чувствовать себя здесь как хозяйка... Пока меня не будет, — теперь голубоглазой было нечего сказать. Она с удивлением восприняла тот факт, что блондинка приехала и с надеждой размышляла, что они с Дайске вскоре смогут помириться или принять тот же договор о недельном перемирии, хотя вид Господина ее настораживал. О разводе ей думать не приходилось, она видела как сильно Дайске помешан на девчонке и даже если они разведутся, у неё все ещё будет мало шансов заинтересовать его. — Надеюсь, ты ничего с ней не сделал пока был пьян, Дайске... — с отдаленным презрением подумала Судзуэ, заметив на губе Господина запекшуюся кровь и невозмутимо ответила на поручение: — Сделаю все возможное, — брюнетка кивнула и побежала подготавливать для молодой госпожи вещи и прочие мелочи по типу косметики и парфюмерии. Дайске ушёл на работу, хотя сейчас только семь часов утра, а в полиции его могли бы ждать лишь к десяти, это не останавливало. Он не хотел пересекаться с Каяо, не зная, как должен себя вести в данной ситуации. Камбэ решил оставить произошедшее сном, притворившись, что ничего не помнит от хмеля, и это была самая лучшая тактика для него. Катаясь по своему Токио, Дайске не мог выкинуть из головы отчаянье слова девушки и с силой давил на газ, выпуская на автомобиль весь гнев.

***

Звонкая тишина настораживала. Дайске провели в отдельную комнату, вежливо прося присмотреть за младшими. В огромном светлом зале с высокими потолками стоял накрытый сладостями стол вокруг которого вились младшие представители самых богатых семей Японии. Камбэ встал где-то в углу, уткнувшись в свой смартфон, не замечая никого подле себя. К Дайске подходили здороваться ровесники и даже пытались завязать диалог, но тот холодно обрубал любые попытки знакомых пробраться к нему в душу. Он не желал иметь сношений с подобными людьми, хоть и слышал от бабушки понятие «связи». Даже после подобного отношения, к Камбэ подходили и заводили разговоры на разные, даже самые раздражающие, темы. — Видел уже младшую Хиросэ? — низким голосом произнёс стоящий рядом паренёк. Камбэ поднял глаза. — Та ещё уродина, — раздалось рядом с Дайске, и тот удивленно посмотрел на утверждавшего, стоящего рядом с толстым высоким парнем, говорящего низким голосом. Заметив в лице Камбэ интерес, двое молодых людей ухмыльнулись и повели Дайске посмотреть на того самого монстра, который имел популярность в качестве развлечения у этого круга людей. Проведя в самую глубь комнаты, голубоглазого остановили около одиннадцатилетней девочки, молча и бездушно смотревшей перед собой. Она не поднимала глаза, смотрела словно в одну точку и ничего не отвечала на насмешки со стороны других детей. Камбэ не понимал почему ее назвали уродиной, ведь ему лично показалась она более чем симпатичной особой. Рядом с девочкой стоял ее брат и не спускал с неё глаз. Его бледные голубые глаза отдавали хитрой искрой, а девочка подле него казалось слишком забитой или же чрезвычайно спокойной для своего возраста. — Как поживаешь, Камбэ? — произнёс Акио и, ухмыльнувшись, поклонился молодому господину. Дайске молча кивнул. Он смотрел на Каяо и попытался найти в ней что-то, что могло так отталкивать этих обезьян-аристократов, но она вызывала у него лишь приятные ассоциации или же попросту ничего. — Так же как и ты, Хиросэ. Внезапно девочка подняла глаза, услышав приятный для себя голос, и Камбэ сделал легкий шаг назад. Ее тёмные глаза и правда выделялись. Словно все кроме них в этой внешности было искусственным и лишь глаза не удалось превратить в кукольные. — Здравствуйте, — нежным, детским голосом прошептала Каяо и с опаской улыбнулась, после даже слегка пожимая плечами. — Почему ты позволяешь называть сестру такими вещами? — Камбэ взглянул сначала на двух друзей в костюмах, которые привели его сюда, которые сейчас смеялись, а потом и на Акио. Блондин ухмыльнулся и состроил удивлённое лицо, будто бы впервые слышит о подобном отношение к этому милейшему созданию, но Дайске не спускал с него ледяной взгляд, сдавливающий все как челюстями. — Знаешь, матушка сказала, что наши семьи договорились об одной вещице, ха-ха, не знаю в курсе об этом господин или нет? — Каяо с интересом слушала, подрагивая ногами и поправляя складки на нарядном белом платье. Дайске отрицательно посмотрел в глаза Акио, и тот ещё больше рассмеялся, прося искреннего прощения. — Каяо, слышишь, перед тобой сейчас твой будущий муж, а-ха-ха, — блондиночка смущенно отвернулась, и больше не поднимала глаза на брюнета. Камбэ стоял не понимая шутки и молча смотрел на Каяо, которой по видимому это все было не приятно. Сзади раздались слова об откупе, но Дайске лишь проигнорировал их и отошёл от наследников Хиросэ. Если он мог бы откупиться, то, возможно, не стал бы. Каяо вызвала в нем интерес, но он все равно не верил, что когда-нибудь решится создать семью, поэтому ему не было жалко спущенную девочку.

***

Потянувшись, Каяо проснулась лишь к половине двенадцатого. Она оглядела комнату и, конечно же, Дайске в ней уже не было. Девушка со смешанными чувствами кое-как привела себя в порядок и сразу же собралась искать свой телефон, чтобы за ней заехали и увезли из имения Камбэ. Она осторожно пробралась в гостиную, перепроверила все возможные места, где могла оставить гаджет, но нигде могла его найти. — Госпожа? Хорошо выспались? — от звонкого голоса Судзуэ, кареглазая вздрогнула и нехотя оторвалась от исследования тумбочки, поворачиваясь к брюнетке лицом и нервно кивнула. — Судзуэ, где ты была вчера? Дайске был в ужаснейшем состоянии, как ты могла это допустить?! — на самом деле ей было глубоко все равно на то, где была Судзуэ вчера и позавчера, сейчас ее больше волновал ее телефон и попытка убраться от сюда, пока Камбэ не увидел ее. Судзуэ стала за ней ухаживать, но к девушке пришла гениальная мысль, которая побудила ее приободриться и оставить поиски своего телефона. Блондинка выпрямила смявшуюся юбку платья и постаралась принять уверенное выражение лица. Судзуэ не отвечала на глупые вопросы Каяо, но этого и не нужно было. Голубоглазая знала привычку госпожи задавать риторические вопросы и отмолчалась. — Госпожа, я попрошу подать ваши любимые блюда. Дайске просил вас дождаться его. Сейчас он на работе, но к вечеру сможет с вами переговорить. — Мне некогда! — холодно прошипела и вышла из комнаты юная Госпожа, не допуская и мысли о возможном прибытии в этом доме. Чарли, тот самый с высоким голосом из близнецов Фокс, ждал ее в съемной квартире, которую Каяо арендовала под мастерскую для своего первого показа работ в Японии. Девушка стала дизайнером и сегодня ее первая выставка, о которой она запамятовала, находясь в стрессовой ситуации из-за Дайске. На любые уговоры и просьбы Судзуэ блондинка отвечала категоричным отказом и вскоре покинула поместье, перебирая вчерашний инцидент в голове.       — Камбэ! Что с тобой опять?! Раз пришёл на работу, будь добр, выполняй ее, а не по крыше разгуливай! — прикрикнул на брюнета Хару и встал рядом, рассматривая полуденные виды Токио. Камбэ чувствал себя странно: ему хотелось поговорить с Каяо, но и в тоже время не желал видеть ее, испытывая стыд за своё поведение. — Что с лицом? Каяо приехала что ли? — усмехнулся Като и, получив короткий кивок подтверждения, чуть не разлил на себя кофе. — А ещё... Я был пьян... — Камбэ закрыл рот рукой и отвернулся, заливаясь румянцем. Хару вовсе потерял дар речи, стоя с раскрытым ртом и с брезгливым прищуром. — Ты че, выпивал вчера? Опять? Ты ведь не умеешь пить... Ты же ничего не... — Закройся! — Дайске взял из рук Хару остатки кофе и вылил их ему на голову, уходя с крыши под вопли и маты блондина. Стало только хуже. На работе он вовсе не может отвлечься от мыслей «как бы все исправить». Спускаясь в офис, Дайске получил звонок от Судзуэ и тут же ответил, переживая, что что-то могло случится с Каяо. — Да, забронируй люкс. Нет, все в порядке, пусть. — он бросил трубку, ухмыляясь и облегченно выдыхая через нос. Он попытается загладить вину, по крайней мере, он сделает для этого все.

***

Дайске снял с себя пиджак и укрыл им плечи Каяо, смотря на человека перед собой пронзающим ледяным взглядом. — Убирайся. — он властно притянул к себе кареглазую, блондинка прижалась к груди мужа, всхлипывая и крепко сминая его жилетку.