теплом под рёбрами

Лера устало села на диван, чуть ли не растекаясь от мягкости подушек за спиной. Мышцы ныли и боль пронизывала все тело, что на утро шансы подняться с кровати будут равны минус одиннадцати. Тренировки выматывали и забирали все силы, поэтому радость от того, что до кровати всего несколько метров, приятно теплилась внутри. Волков настоял, чтобы на ночь она осталась за городом, ехать куда-то, когда за окном снова шёл стеной ливень — верх безумия, да и вечер кино был весомым аргументом. С момента похищения прошёл месяц. Олег восстанавливался медленно, но верно, как сказал его знакомый врач. Спаррингов не было, потому нагружать ещё до конца не окрепшего Волкова не рекомендовал все тот же старый знакомый и запретил вопивший Разумовский, когда Олег только заикнулся о тренировках. Но факт этот никак не мешал — гонял Волк Макарову знатно. Под конец сил оставалось едва ли доползти до стены зала и свалиться на маты под неумолкающее радио в виде рыжего существа, что приведением внезапно появлялся в разных местах, подкрадываясь со спины. Лера брала свои слова назад — лучше пусть до полуобморочного состояния гоняет Олег, но только не спарринги с Сергеем. Его гиперэнергия пугала, и в бой с ним лучше не вступать — скрутит за пару секунд и бантик из веревки завяжет. Макарова до сих пор поражалась то ли спокойствию, то ли такой же отшибленности Волкова, потому что он был единственным, кто вездесущего и неугомонного гения-программиста мог одним словом усадить на пятую точку ровно. — Тебе не кажется, что слишком тихо? — спросил Олег, закинув полотенце на плечи, и сел в кресло. Лера не успела ничего ответить, как дверь в гостиную с грохотом открылась и в проеме мелькнула рыжая макушка с подносом в руках и сказанным на распев «рота, подъем». — Серого помянули, а серый здесь, — прошептала Макарова, на что Волков хрипло засмеялся. — Это моя водолазка? — Олег смотрит с доброй усмешкой на Сергея, что невинно улыбается и будто не слышит вопроса. — Моя пала смертью храбрых, — отвечает Разумовский и хитро щурит лисьи глаза. — У тебя целая полка в шкафу под них выделена, — под фырканья проигравшего, Волков довольно хмыкает и расслабляется, прикрыв глаза. — Mon or, чай с мятой и лавандой, чтобы восстановить силы, — на журнальном столике оказывается большая чашка с зелеными динозавриками ароматного горячего напитка и тарелка с шоколадным печеньем. — А для Олега Давидовича специальное предложение — вечерние восстановительные процедуры. Разумовский под тихий смех Олега вытирает полотенцем его влажные после душа волосы, усевшись на подлокотник кресла. У Леры с лица не сходит легкая спокойная улыбка и понимание очевидного приходит само собой, пока чай начинает своё действие — Сергей изменился. Он всё тот же активный, с сотней идей в рыжей голове, временами немного наглый и бешеный гений-программист, но он изменился. После произошедшего с Олегом в нем словно что-то изменилось. Макарова в тот вечер нервно ходила по дому, не понимая, почему Разумовского так долго нет. — Жди на базе и никуда не уходи. Я поеду встречу проверенных людей, вернусь за тобой и поедем спасать Волка, — последнее, что сказал Сергей, исчезнув три часа назад. От мыслей её тогда отвлёк звук открывавшейся двери. В коридоре стоял Сергей с бессознательным Олегом на руках. Он был с ног до головы в крови — в собственной, Олеговой или чужой — Лера уточнять не стала. Разумовский тогда одним взглядом голубых глаз сказал все, что не мог сказать словами. Не отходил от Волкова ни на шаг, пока обрабатывал ему раны и шрам не без помощи самой Макаровой. Лера только спустя час, когда Олег уснул под действием обезболивающего и все его раны были перебинтованы, заметила, что одежда Серёжи была чем-то отдаленно похожим на водолазку, но из-за пыли, многочисленных дыр и крови, верилось в это слабо. На плече зиял большой порез, явно оставленный ножом, из которого медленно шла тёмная кровь. Разумовский лишь отмахнулся — задел обо что-то, мелочь. Оказалось, что нет. Когда Сергей все же решил переодеться, чтобы не чувствовать металлического запаха, он чуть было не взвыл от пронзившей руку боли. Видимо, ткань пропиталась и припеклась к открытой ране. Шрам оказался глубоким и рваным, чудом не задевшим важных артерий или нервных окончаний. Сдерживая боль, Разумовский позволил обработать ранение и попросил Олегу ни о чем не говорить. Тот об этом узнал сам, когда потянул к себе за руку своего спасителя, хотевшего исчезнуть из комнаты после пробуждения Волкова. Видеть Разумовского разбитым было похожим на каторгу — человек, который вечно ходит с ухмылкой на лице и бросает хитрые взгляды из-под светлых ресниц, несколько дней был похож на брошенного котёнка. Сергей буквально умолял Макарову сказать Олегу, что спасла его она, Игрок, да кто угодно, только не говорить правду. Она кивнула и сделала с точностью наоборот, ответив на немой вопрос Волкова: — Сергей. Он спас тебя из того чертового места. Один. Без чьей-либо помощи. Лера смотрела на плачущего Сергея, что сидел перед Волковым на коленях и шептал о прощении. В тот момент хотелось расплакаться самой. Через боль, Олег наклонился, подняв его с колен, и прижал к себе в успокаивающих объятиях. В тихих всхлипах Макарова услышала только два слова, прежде чем раздался раздирающий душу вой. Серёжа обвил руками Олега, пытаясь стать с ним единым целым. — Прощаю, Серёж. И теперь он сидел рядом с Олегом, осторожно втирая мазь вокруг затягивающегося шрама на спине, и бубнил что-то себе под нос. Волков бросал хитрые взгляды на Леру, головой кивая на Сергея, что отвлёкся на свои мысли и начал напевать мотив какой-то попсовой песни. Макарова тихо засмеялась, прячась за чашкой чая. — Мы планируем с Валерой устроить сегодня просмотр «Человека-паука». Ты с нами, Серый? — Разумовский вздрогнул, и к смеху Леры добавился ещё и хриплый Олега. — Что? — Вечер кино сегодня, говорю. Ты с нами? — Я добью последний код для программы и присоединюсь к вам, если вы ещё будете смотреть, — Сергей улыбается, трётся носом о плечо Волкова, оставив невесомый поцелуй на месте только сделанного укола. — Подожди минут десять, пока мазь подсохнет. — Будет сделано, капитан. Разумовский цокнул языком и театрально по-своему закатил глаза, скрываясь из гостиной. Нет, он не изменился. Первая часть трилогии подходит к концу, когда по паркету слышатся звуки шагов. Лера поворачивает голову и улыбается, слыша недовольное ворчание Волкова по поводу того, что опять без носков ходишь, Серый, я либо весь дом коврами застелю, либо прекращай ходить без носков, голова ты бестолковая. Макарова удобнее укладывается на подушку в большом кресле и расслабляется, ощущая мягкость пижамы, подаренной ей её дорогим начальством в виде дуэта Волковых-Разумовских. Смотреть на их взаимодействия было одним удовольствием — эмоциональный Сергей, пытающийся бурчать что-то в свою защиту и спокойный Олег, одним взглядом поумеривший весь пыл друга. Попугаи-неразлучники, слов нет. Прошлёпав по темноте, нарушаемой светом от экрана телевизора, Серёжа хотел было сесть в соседнее кресло, но Олег хлопает по месту рядом с собой на разложенном диване, и Лера может поклясться, что увидела в голубых глазах детскую неподдельную радость. А в сумме с пижамными — они будто плюшевые, представляешь, Валер, вспоминаются слова Разумовского, довольного этой покупкой — штанами и с огромной футболкой со смешными рисованными волчатами и надписью «волк не тот, кто волк, а кто Олег», Сергей из гения и бывшего психопата-убийцы превращается в милейшее существо с глазами, как у кота из Шрека. Серёжа забирается на диван и укладывает голову на бёдра Волкова, подставляясь под руки, которые начинают перебирать шёлковые пряди на рыжей макушке. Настенные часы показывают начало второго, и Макарова сонно зевает, приподнявшись со своего уютного нагретого места. Разумовский сопел и видел пятый сон, одной рукой держался за руку Волкова, переплетаясь пальцами, а вторую подложив под его колено. Сам Олег расслабленно смотрел фильм, все также перебирая волосы спящего Сергея. На мгновение Волков отводит взгляд от телевизора, наклоняется куда-то, стараясь не разбудить Разумовского, и аккуратно бросает Лере плед. — Спасибо, — шепчет Лера и заворачивается в мягкий плен, словно в кокон, поймав улыбку Волка. На грани сна Макарова видит, как Олег сползает по дивану, ложась на подушки. Серёжа тянется интуитивно в поисках тепла слепым котёнком, кладёт голову на здоровое плечо, забирается рукой под чужую чёрную футболку, уткнувшись носом в изгиб Волковской шеи. Олег накрывает их похожим пледом, большей частью кутая Серёжу, целует его в макушку и продолжает просмотр фильма. Лера смотрит на Олега с Серёжей под его боком и чувствует спокойствие, что своими невидимыми лапами тепло обнимает под рёбрами. С улыбкой на лице Макарова засыпает под тихие разговоры актеров и Серёжино сопение. У них все будет хорошо.