Гомеостаз

      Впрочем, при всем негативе, во временных нарушениях нашлись и, условно, положительные моменты. От скуки, пытаясь делать вид, что все нормально, чтобы не пугать окружающих своим шальным видом, в последний заход перед дуэлью Мия разболталась с Беррес. И выяснила, что та, оказывается, ещё до Пасхи напросилась на заседание клуба Слизнорта и познакомилась там с каким-то приглашенным европейским путешественником, который уже пару раз ей написал. Совет да любовь! Пусть хоть у кого-то здесь всё же будет адекватная личная жизнь. Да и убраться из Великобритании все ещё оставалось чертовски хорошей идеей, она бы всем посоветовала.       Двадцать третье число наступило только (пока) дважды. И Мия опять наткнулась на новую информацию. От нечего делать прочитав мысли Лили за ужином и чуть не подавившись куском пирога из-за их содержания. Оказалось, что Эванс неожиданно спелась с Блэком! Они поделились друг с другом своими соображениями и пришли к выводу, что она, мадам Фицрой, причастна к смерти слизеринцев. От Сириуса в принципе можно было такое ожидать, но от Лили…       Однако, тут вскрылось сразу несколько неудобных фактов. Во-первых, каким-то образом они поняли, что кто-то ещё посещал Воющую хижину. Можно было бы предположить, что во время нового полнолуния Люпин заметил изменения в обстановке, но ведь их с Роном встреча состоялась почти за месяц до этого дня! Римус что, волосок на каминную полку положил, который они случайно стряхнули? Оборотничество не давало никаких особых физических плюсов. И даже если Люпин в волчьей форме почуял кровь Рона, капли которой могли остаться на полу, то как он, или, что вероятнее, Эванс дошли до рассуждений, что именно она приходила в их тайное место? Мия так этого и не поняла. И по какой логике это связалось в их умах с убийством Розье и компании тоже. В смысле, хоть они и догадались, в целом, правильно, их предположения не были верны сами по себе. Вспомнилось, как они сами вечно подозревали во всем Снейпа. И тоже иногда попадали в цель, опять же не учитывая его истинные мотивы.       К тому же оказалось, что Сириус не только пересказал Лили их неловкие разговоры, но и сделал из них кое-какие неожиданные выводы. К примеру, о том, что она владеет ментальной магией. О слизеринцах переживала, а гриффиндорца списала со счетов! Да, Блэк покинул родовое гнездо довольно рано и со скандалом, так что вряд ли успел перенять многое, но узнать о существовании легилименции и хотя бы научиться понимать, что его «читают», он мог уж точно. Ведь она сама всегда отмечала, что потенциал у него прекрасный, нет только желания разбираться во всем этом, ассоциирующимся с семьей.       Как раз из-за подкованности Блэка больше ничего толком Мия выяснить и не смогла. Теперь и Сириус, и Лили прятали в её присутствии взгляд, а «настаивать» она резонно опасалась. Только Люпин, раздосадованный мыслями о том, что зелье ему варит возможная убийца, непроизвольно выдал ей чуть больше информации. И со всем этим, неясным, но тревожным, Мия отправилась к Дамблдору, предполагая, что рано или поздно Эванс сотоварищи со своими подозрениями тоже, вероятно, придут к нему же. Так что лучше было обозначить вопрос сразу.       Однако, директор хоть и терпеливо выслушал её, никакого интереса к школьным расследованиям не проявил:       — Сейчас у нас есть проблемы посерьезней, мадам Фицрой.       Она нахмурилась и на всякий случай подавила лишние эмоции.       — Мистер Малфой арестован час назад в связи с нападением на мистера Крауча.       — Абраксас? — уточнила она, хотя и так догадывалась что к чему.       — Его сын, Люциус.       — Не понимаю. Зачем ему?..       — Устранить противника своего Господина, — в словах Дамблдора чувствовалась горечь. — Его взяли с поличным в полном облачении Пожирателя смерти. С ним был сообщник, точнее, сообщница, но она сбежала.       Мия едва подавила идиотский выкрик «это была не я», но в голове быстро выстроилась логическая цепочка. Барти Крауч младший и его участие в пытке Лонгботтомов. Суд, разрушение карьеры Крауча старшего. Абраксас, у которого сейчас имелся неплохой вес в Министерстве и в принципе. Большая ошибка уже его сына. Как эти две ситуации были схожи.       — Мистер Малфой утверждает, что действовал под внушением.       Дамблдор протянул ей «Пророк», пахнущий типографской краской. Бумага была теплой, из-за чего создавалось впечатление, что напечатали газету всего пару секунд назад. На титульной странице красовалась большая колдография, но бледное отчетливо растерянное лицо молодого красивого Люциуса едва попадало в кадр. Он то и дело отворачивался и пытался спрятаться за рамку, но несколько человек, вероятно, авроров, что окружали его, не давали ему скрыться.       — Доказать или опровергнуть то, что на него наложили то же Империо, будет чрезвычайно сложно. А что насчёт метки?       — В наличии.       Вот и воспользовался Грюм почерпнутыми у неё знаниями. Малфой, судя по всему, был первым человеком с этой особой татуировкой, которого удалось захватить живым. Аврорам ещё нужно было понять, что это такое, так что у него имелась возможность отвертеться в этом плане, но все равно дела Люциуса шли не очень хорошо.       — У мистера Крауча была охрана?       — После недавних убийств и покушений на министерских сотрудников его всегда сопровождал аврор. Сегодня дежурил Кингсли Бруствер.       Знакомые все люди.       — Двое на двое, значит. Честная схватка. Не самая любимая Пожирателями тактика.       — Не думаю, что всё это организовал Воландеморт.       — Да, сэр, я с вами согласна. Вчера для меня тоже было двадцать третье апреля, но ни о каком нападении я не слышала, — похоже, Рон смог воспользоваться дублями с большей пользой, чем она.       Мия открыла газету, чтобы пробежаться глазами по содержимому самой статьи, и сразу наткнулась на отрывок: «Мистер Малфой проявляет все признаки ментального расстройства. Он дезориентирован, испуган, имеет провалы в памяти, к тому же страдает вербальным тиком, то и дело повторяя бессмысленную фразу: «Олух, пузырь, остаток, уловка». Подтверждает ли это его слова о невиновности? Или все это лишь хитроумное притворство?».       — Олух, пузырь, остаток, уловка, — прочитала она вслух.       Послание от Рона было очевидным, но это была не просто «подпись», отнюдь. Эти слова предназначались лично ей.

* * *

      — Успеешь собраться за месяц? — Рон крутанулся на стуле, осматривая лабораторию.       Хоть он бывал тут десятки раз, с последнего его визита все довольно сильно изменилось — она привела рабочее место в порядок, как минимум.       — Могу даже быстрее.       — Тогда, может, условимся, на начало августа? Хрен знает, куда, точнее в когда нас перекинет, но не хотелось бы повышать вероятность того, что я с лету окажусь в горах Шотландии в холода.       — Мучают плохие воспоминания? — хмыкнула она, закручивая крышку банки и убирая лапки аксолотля обратно на полку.       Мистер Малпеппер, аптекарь, заказал у неё десять пузырьков Увеличивающего зелья. Рецептура у того, конечно, была не очень интересная, а сам процесс приготовления занимал почти сутки, но заплатить обещали достойно.       — Хоть я и отсиделся тогда у брата в тепле несколько месяцев, тот январь сложно забыть, — сумрачно отозвался Рон.       — Сейчас палатка у тебя куда лучше.       — И зайца поймать не проблема. Посмотрел бы Гарри на меня теперь.       Она не стала предлагать ему поговорить с призраком. Отношения к ним у Рона было практически негативное. Он видел в них поблекшие тени, подобия тех людей, которыми они были. Неприятное напоминание и только. Наверное, в чем-то он был прав, хотя она и не была так категорична.       — Хочу попасть в то время, где он… Где все ещё нормально.       — А у нас когда-то так было?       — Ну, не считая всяких мелочей, вроде троллей и василисков, — Рон усмехнулся, — думаю, первые курсы были вполне ничего. Джинни бы со мной не согласилась, но тогда ещё было, знаешь…       — Детство, — подсказала она.       — Точно. А знаешь, что? — вдруг воодушевился Рон. — Раз уж мы отправляемся в прошлое и все такое, то, может, как следует повеселимся?       — В каком смысле? — она приглушила огонь под котлом, принявшись перемешивать вязкую массу. Пахло отвратительно.       — Ты же заблокируешь себе память, так? Как насчёт тайного шифра? На случай, если нам все же повезет, и мы каким-то образом пересечемся там?       — Шифра… — задумчиво повторила она. — Есть у меня пара идей.       — Дурацких? — он усмехнулся.       — Абсолютно дурацких!       Она покрутила кольцо, которое все ещё носила на пальце, и искренне улыбнулась, наверное, впервые за несколько месяцев.

* * *

      Гермиона как-то читала про американскую программу, направленную на манипулирование сознанием при помощи психотропных веществ. Средств потрачено было, судя по всему, много, но никакого приемлемого результата они так и не добились. Конечно, часть архивов не была рассекречена, а за прошедшие годы исследователи могли совершить прорыв и в этой области тоже, учитывая впечатляющий прогресс магглов в других сферах науки, техники и всего этого, рационального, но… И все же она позаимствовала у них один прием — кодовую фразу или активатор спящего агента, если играть в шпионов. Магия позволяла многое.       Она сложила газету и откинулась на спинку стула. Связаться через прессу, которую она так или иначе всегда читала, было умно. Но с использованием Люциуса он, конечно, погорячился. Что если бы журналист не привел прямую цитату? Хотя сейчас Рон, наверное, мог просто написать ей или Дамблдору письмо. Или заявиться в Хогвартс лично, хотя это было бы слишком дерзко (и не безопасно).       — Я могу помочь его найти, — выдала она, все ещё погруженная в свои мысли.       — Мистера Уизли? — уточнил Дамблдор, внимательно разглядывая её.       Вряд ли он понял, что в ней изменилось, но, видимо, подметил какие-то мелочи.       — Да. Он только что снял с меня ментальный блок, использовав «крючок», — Гермиона не стала разводить лишнюю недосказанность. — Думаю, он готов сотрудничать.       — Вы вспомнили подробности его плана?       — Я никогда ничего про него не знала. Мы посчитали крайне маловероятным шанс оказаться в одной реальности. Единственное, что могу сказать точно, он изначально хотел действовать более агрессивно.       Конечно, что-то они обсуждали: общие вещи, стратегии, даже вон поиграть в шпионов успели. Однако, это именно Рон вынашивал идею превентивной мести, уговаривал портрет Дамблдора рассказать ему подробности ритуала, готовился к путешествию больше года. А она вмешалась в его планы практически в самый последний момент. И вся эта затея с ментальным блоком вообще, по сути, к Рону и его делам не относилась. Так как никак нельзя было надеяться на то, что они переместятся во времени синхронно, никто из них всерьез не рассчитывал ни на помощь, ни на неудобства со второй стороны. Пожалуй, без стертых воспоминаний она была бы даже полезней сейчас, в их ситуации (ведь и не понимая ничего пригодилась). Дамблдора, конечно, пришлось бы обходить по широкой дуге, прятаться в два раза лучше, но все равно: одна голова — хорошо, а две — лучше.       Вот только Рон взял её с собой вовсе не для того, чтобы она опять лезла в самое пекло, одна ли, в команде ли. Он просто не знал, каким ещё способом вытащить её из того депрессивного состояния, в котором она пребывала после апрельских событий. Боялся, что если исчезнет, воспользовавшись ритуалом, а уж тем более если они найдут его обескровленное тело, это окончательно её подкосит. Вот и рассказал свою задумку заранее.       Настаивал на пацифистском пути, советовал ей связаться с Дамблдором, если будет возможность, и тому подобное он тоже из соображений заботы о ней. И идею со стопором, защищающим сознание от лишних воспоминаний и мыслей, так сказать, чтобы слаще спать, горячо поддержал. Можно сказать, что он обменял подробности ритуала на её обещание начать с чистого листа. Не то чтобы это был хороший шанс на лучшую жизнь, вся эта затея с перемещением была та ещё авантюра, но зато старт на новом месте не отягощался бы для неё тяжелым психологическим состоянием. Надежда или мучительный самообман, как повезет.       Рон и сейчас, наверное, не стал бы возвращать ей утраченное. Но понимал, что она из него всю душу вытрясет и сама покой потеряет, пытаясь разобраться, что произошло и что она забыла. Или, может, посчитал, что это будет уже не так болезненно в сложившихся условиях. Все же она успела адаптироваться в новом мире, повстречала Снейпа, сам Рон был с ней, условно, рядом и мог поддержать… Да и предложение встретиться вышло стильное.       — Я и точные координаты его местонахождения не знаю. Придется проверить несколько мест. Скрывающие чары опять же… Возможно, он дал мне доступ под них.       — Полагаю, вы настаиваете на том, что вам стоит лично заняться поисками мистера Уизли.       — Да, сэр, — она открыто посмотрела ему в глаза. — Естественно, я не откажусь от компании аврора Грюма, но ему без меня идти нецелесообразно, даже если я дам всю информацию. Он только потратит время, а если и наткнется на Рона… Я боюсь, они не придут к взаимопониманию.       — Хотите выступить в качестве дипломата?       — Главное, чтобы они сразу не схватились за палочки, а там, думаю, мы сможем договориться.       — Могу ли я довериться вам в этом?       — У меня нет никаких скрытых мотивов, кроме озвученных. Я не могу обещать, что все пройдет гладко, но, думаю, пора заканчивать со всеми этими тайными планами, — Гермиона нахмурилась. — Правда, в этом случае нам вряд ли удастся сохранить секреты от всех участников событий. Скажет ли что-то не то Рон, или аврор Грюм сам догадается…       — Согласен с вами, — взгляд Дамблдора как будто стал теплее, хотя обстоятельства не выглядели позитивными. — Я уже вызвал Аластора, чтобы обсудить с ним положение мистера Малфоя. Но если вы готовы, то можете отправиться на поиски мистера Уизли незамедлительно.       — Да, сэр, — откровенно радостно отозвалась она.       Даже не пришлось спорить и доказывать свою точку зрения!       — Однако, пока вы не ушли, я хотел бы прояснить один момент, — конечно, всегда есть условие, — чтобы лучше понять вашу мотивацию. Я хочу увидеть, к чему все пришло в вашем мире.       Гермиона напряглась, но тут же отпустила ситуацию. Резонное желание. Если бы не его осторожность по части знания будущего, то, наверное, он спросил бы об этом раньше. А сейчас она ещё и избавилась от блоков, удачный момент!       — Это не самое приятное зрелище.       Она потянулась за палочкой, чтобы вытянуть нить воспоминания, стараясь сконцентрировать сознание на финальной битве, на списках погибших, разрушенном Хогвартсе, но остановилась.       — Боюсь, с Омутом памяти это займет слишком много времени и вряд ли даст вам полную картину произошедшего, — уж точно не сможет передать всю полноту её эмоций. — Лучше взгляните на все напрямую.       — Как пожелаете, мадам Фицрой.       Он подождал, пока она подготовится, но Гермиона в очередной раз не смогла оценить свой вклад в то, что директор нашел в её голове. Мелькнули какие-то обрывки видений, кажется, его собственный труп, лежащий на траве под Астрономической башней, но и только. Следующее же, что она увидела, было обеспокоенное лицо Дамблдора, склонившееся над ней.       — Как вы себя чувствуете?       — Терпимо, — она развалилась в кресле, видимо, потеряв контроль над телом, но тут же села более прилично. — Вы узнали достаточно?       — Полагаю, да. Но мне нужно это осмыслить, отфильтровать ваше восприятие фактов, — директор выпрямился и посмотрел куда-то в сторону. — Аластор уже в замке.       И действительно, не прошло и пары молчаливых минут, как Грюм заявился в кабинет.       — Альбус. Мадам Фицрой, — её присутствию он совсем не удивился.       — Отложим разговоры на потом, Аластор. Вам с мадам Фицрой лучше поспешить на поиски мистера Уизли.       Грюм хмыкнул. А директору, похоже, действительно нужно было немного личного времени на раздумья.       — Вдвоем? Мадам Фицрой изъявила желание содействовать?       — Да, — она встала с кресла. — Надеюсь, вы любите гулять по лесам вечерами.       — Половина моей работы в этом состоит, — Аластор не успел ещё даже пройти вглубь комнаты, так что приглашающе открыл для неё дверь.       Кабинет Гермиона пересекла уверенным шагом и даже успела подслушать, как Дамблдор сокрушается: «Том, что же ты наделал», прежде чем вышла на лестницу. И только на нижней ступеньке запнулась, едва успев схватиться за перила. Впрочем, упасть ей в любом случае не дали бы. Грюм схватил её за плечо, удерживая на месте. Она от испуга вцепилась в чужую кисть, но почти сразу изобразила расслабленность.       — Опять упражнялись в ментальной магии? — прошептал он ей чуть ли не на ухо.       — Сугубо добровольно, — Гермиона мягко отстранилась от него.       Голова кружилась, её немного мутило, но ничего критичного. Сеанс легилименции не нанес ей никакого вреда, просто было слегка дискомфортно. Или дело было в том, что с неё только что спал блок? Одно повлияло на другое? Сложно было сказать.       — С делами-то справитесь?       — Директор же не Круциатус ко мне применил, — она закатила бы глаза, если бы и так не жмурилась, разминая лоб. — Пока дойдем до границы антитрансгрессионного барьера успею прийти в себя.       Вести-то при перемещении придется ей.       — И куда мы направляемся?       — В Королевский лес Дин, — почти торжественно объявила она, но добавила уже менее пафосно: — Для начала.

* * *

      — Когда заблокируешь лишнее? — спросил Рон между делом, закрывая кран и убирая чистую посуду в шкаф.       Он опять её накормил. Как же она будет справляться без него? Превратится в скелет?       — Сегодня, — вдруг объявила она, хотя думала отложить это решение ещё на неделю минимум.       — Правильно, незачем тянуть.       — Думаю, будет лучше, если я начну собираться без оглядки на тебя, самостоятельно.       — Ага, — Рон вытер руки затасканным полотенцем. Она всегда была так себе хозяйкой. — Ну что, будем прощаться?       — Прямо сейчас? — она всполошилась и вцепилась в край стола, добела сжав пальцы.       — Ну, будет странно, если ты застанешь меня в доме, после того как все забудешь.       Она поджала губы и кивнула.       — Черт знает, что там будет, но, — Рон шагнул к ней и крепко обнял, — чем не новое приключение! Мы же любим приключения?       Она подавила всхлип и хмыкнула.       — Ещё бы!

* * *

      Если описывать их с Грюмом мытарства в двух словах, то ни на первой очевидной остановке, ни на нескольких последующих они ничего не нашли. Хотя Гермиона даже неуместно повеселилась, представляя себя егерем, разыскивающим Нежелательное лицо №1. И не смогла удержаться от смеха, когда на юго-востоке Нью-Фореста, рядом с Бьюли, они наткнулись на повязанный на дерево шарф. Вот же дурак!       — Знакомая вещь? — уточнил Грюм, разглядывая порядком истрепавшуюся под воздействием дождей тряпку гриффиндорской расцветки.       Судя по состоянию, шарф провисел тут несколько недель минимум.       — Да. Думаю, это принадлежало Рону.       — Он к концепции факультетов относится более лояльно?       — Он целиком и полностью за них. Грифы против змей, все это, — она фыркнула. — Мальчишки! Вам ли не знать.       Хотя Грюма школьным задирой она представить не могла. Не из-за характера, он, пожалуй, вполне тянул на хулигана не хуже Мародёров, только без тени юмора, а просто даже чисто визуально. Гермиона с его молодой-то версией еле-еле примирилась, что уж говорить про юную.       — Рональд ведь тоже провел тот ваш ритуал, чтобы его все забыли? — в общем-то верно догадался Грюм. — Альбус сказал, что он родственник Пруэттов. Младший брат Гидеона и Фабиана?       Гермиона не ответила и не стала снимать шарф, двинувшись дальше. Даже если он возвращался на эту стоянку позже, сейчас никаких следов присутствия Рона она не замечала, но, на всякий случай, обошла кругом территорию ещё раз. Вообще-то можно было бы послать патронуса, чтобы обозначить свою готовность встретиться. Но все это время до, пока Дамблдор и Аластор выслеживали его самостоятельно, её останавливали вопросы безопасности: не факт, что Рон был один, а не маячил на виду у магглов, к примеру, чтобы иметь возможность спокойно принять призрачного вестника. А сейчас использовать чары помешал Грюм. Ей он, может, и доверился, но вот в сознательности «массового убийцы» сомневался — боялся, что тот просто сбежит, узнав, что они идут за ним, и спрячется получше.       Посылали ли они ему патронусов, когда факт их преследования стал очевиден? И находили ли посланники Рона? Совы, насколько она поняла из сдержанных в её присутствии разговоров Дамблдора и Грюма, оказались бессильны. Где бы Рон не жил, его местообитание было защищено не хуже дома на улице Баркер, где запирали её.       — А на каком факультете учились вы? — вновь нарушил тишину Аластор.       — Вы же и так догадались, зачем спрашивать?       — И закончили Хогвартс, сколько, три-четыре года назад?       — Я его не закончила.       — Вот как. Редкий случай. Большинство все же хоть как-то сдают ЖАБА.       — Сдать экзамены для меня не было проблемой, — отмахнулась Гермиона, крутанувшись на месте напоследок.       Очевидно, нужно было двигаться дальше.       — Но борьба оказалась важнее?       — Борьба? — рассеяно отозвалась она, сконцентрировав внимание на Грюме. — Это, конечно, было важно, но закончить обучение вовремя у меня попросту не имелось никакой возможности. А потом нашлись другие дела.       Аластор вел себя демонстративно расслабленно, только что палочку держал постоянно в руках. Уже смеркалось, а под сенью деревьев и без того царил полумрак, так что это было простительно — без Люмоса можно было легко запнуться. Но, конечно, Гермиона понимала, что сейчас его паранойя расцвела буйным цветом, несмотря на всю показное миролюбие.       — Пренебрегали правилами? Или законом?       — Вопрос был в безопасности. Этот шрам, — она провела рукой вдоль груди, — я заработала ещё в шестнадцать. И это не была первая травма в моей жизни, даже не первая смертельно опасная.       — Плохая компания?       — Очень, — прыснула она. — Рон непосредственно входил в неё, так что можете сделать свои далеко идущие выводы о моем круге общения.       Гермиона перестала озираться и подала руку Грюму, чтобы опять трансгрессировать. Первые пару раз её это напрягало, хотя к самим по себе прикосновениям к нему (и от него) она относилась вполне спокойно. В Больничном крыле её вообще больше волновал не сам факт контакта, а то, что Аластор наставит ей синяков или сделает ещё чего похуже. Видимо, сейчас просто возникла сильная ассоциация с днем, когда они переместились, чтобы сходить в тот злополучный бар. Так что пришлось отфильтровать это чувство окклюменцией, чтобы хватать его за предплечья быстро и по-деловому.       — Куда теперь?       — Снова в лес, — прятаться на открытом пространстве даже со всей магией было бы всё равно неудобно, да и просто некомфортно. — В Каледонский.       — Обратно в Шотландию.       — Все для вас, аврор Грюм.       Их закружило и вернуло на бренную землю уже в другой местности. Здесь было отчетливо севернее, и сосны встречались куда чаще, чем лиственные деревья. Она читала много легенд про эти места, тот же Мерлин, если верить маггловским мифам, даже жил тут какое-то время. Поэтому Гермиона и привела их с мальчиками сюда во время охоты на крестражи. Трансгрессировать в совершенно незнакомые места было чревато — если не сможешь удержать концентрацию, то окажешься черте где.       На сей раз им повезло. Судя по всему, они сели Рону на хвост. Всего в нескольких десятках метров вглубь чащи от их точки прибытия нашлись следы свежей стоянки, будто туристы снялись с места буквально пару часов назад и в большой спешке. Конечно, это мог быть кто угодно, просто какой-то любитель отдыхать на природе, к примеру. Вот только в заповедной, по маггловским законам, зоне отдыхающих не должно было быть в принципе. Или соответствующие законы ещё не были приняты? С другой стороны, Рон, будучи волшебником, имел возможность гораздо лучше скрыть следы своего присутствия. Он действительно оставлял ей (им) «хлебные крошки»?       — Аластор, — начала Гермиона мягким тоном, разглядывая чуть примятый пятачок, где, очевидно, стояла палатка, — насчёт того, что мы уже обсуждали…       — Не бросаться в драку с мистером Уизли с порога? — тут же сообразил он. Наверняка и сам раздумывал об этом сейчас.       — Да. Его поступки, конечно, весьма неоднозначные…       — Неоднозначным можно назвать отношение к вам Альбуса. Он не доверяет вам, но и зла не желает. А поступки Рона, — Грюм произнес имя с неприятной интонацией, — вполне определенны. Он убил четырех человек минимум. Вероятно, ментально воздействовал и подставил невиновного. И да, я прекрасно понимаю, кто все эти люди или, точнее, с кем они связаны. Но это не оправдывает его жестокость.       — Я и не прошу вас его понимать и принимать, но дайте ему хотя бы выложить свою версию событий, — предложила она ровным тоном. — Мне вот очень интересно, как он все это провернул в одиночку и какими мотивами руководствовался.       — А вы не в курсе?       — В целом, возможно. Но почему именно так? Почему именно эти люди? — Гермиона развела руками.       Конечно, у неё были предположения, как и у, наверняка, Аластора, но все же узнать было надежнее у первоисточника. Если честно, она о Розье и компании и не подумала бы вне контекста их отношений с Северусом, а выбрала бы более очевидные цели. Лестрейнджей, Кэрроу, Долохова. Правда, черт знает, как бы она до них добралась при всем послезнании. Та же Беллатриса была совершенно не публичной личностью. Да даже если бы ей удалось достать кого-то из них, то что? Честный бой ей никто не дал бы, а она не факт, что справилась бы с тем же Антонином и один на один. Тут стоило оценивать свои способности объективно.       Так что путь, который выбрал Рон был все же эффективнее, хотя она и ожидала от него большей прямолинейности. Правда, она и сама не была настолько благородна, чтобы действовать открыто против превосходящих сил врага. Ту же Алекту практически атаковала в спину, и ничего. Но это если взвешивать все цинично и спокойно, а вот поддавшись эмоциям она вполне могла пойти напролом и дать маху. Это был ещё один неочевидный плюс ментального блока. Он давал ей возможность рассуждать здраво, без всей этой застилающей глаза ненависти, которой не нашлось выхода в её времени. Слепая ярость — плохой помощник в мести.       — Вы нацелились бы не на школьников? — съязвил Грюм. — Учитывая, как легко вам было бы до них добраться, это было бы совсем скучно.       — Точно, — фыркнула Гермиона. — Но в остальном я серьезно, Аластор.       — Не волнуйтесь, мадам Фицрой, Аваду в лоб не пущу. Хотя, полагаю, говорить мистер Уизли сможет и связанным.       — Сомневаюсь, что он отнесется к этому с энтузиазмом.       — А вы? Не броситесь защищать друга?       — Брошусь вас разнимать, — вздохнула она. — Так что с большой долей вероятности сама получу по лбу.       Несмотря на содержание разговора, Аластор опять спокойно принял её руку.       — Куда теперь?       — В Дартмур, — тоже весьма интересная с исторической точки зрения местность. Да и ландшафт незаурядный, хоть и довольно мрачный. — В Уистманский лес.       — Что вас связывает со всеми этими местами?       — Память. Мы с Роном бывали во всех них раньше.       — Романтическая прогулка?       Она опять прыснула.       — Нет, да и путешествовали мы втроем, с ещё одним нашим другом.       — Он тоже сейчас где-то прячется?       — Он мертв. Воландеморт убил его.       Они оказались среди поросших мхом камней, в ноздри ударил тяжелый землистый запах, но оглядеться Гермиона толком не успела. Стоило ей только немного повернуть голову в сторону, как сразу стало ясно — они на месте. Палатка, казалось, практически такая же, какую они попросили в свое время у мистера Уизли, стояла на небольшом возвышении, втиснутая между двумя валунами. Она четко видела её вход и расходящиеся к колышкам в земле веревки. Грюм, проследил за направлением её взгляда, но от него, очевидно, все было скрыто.       — Сюда, — Гермиона не стала отпускать его руку, потянув за собой.       Тихонько звякнули сигнальные чары, когда она довела Аластора до границы охранного барьера и позволила ему пройти под них. Он осмотрелся и перехватил её ладонь, сжав её чуть сильнее, чем стоило.       — Не дергайтесь так, аврор Грюм, — она улыбнулась. — И никто тоже не будет напрягаться.       Аластор промолчал и отодвинул полог, закрывающий вход. Палочка, конечно, так и осталась в его руке, но он хотя бы стоял прямо, не занимая боевую стойку и не поднимая древко наизготовку.       Обстановка внутри, в отличие от внешних «данных», разительно отличалось от их старой палатки, хотя планировка была схожая. Тут все выглядело новым и дорогим, но при этом как-то терялся уют. Впрочем, домашнюю атмосферу создавал сам Рон, суетящийся у плиты, стоя к ним спиной. Походная кухня примыкала к гостиной-столовой, не отделенная от неё никакой перегородкой, поэтому Гермиона сразу почувствовала весь спектр соблазнительных запахов. В Хогвартсе тоже хорошо кормили, но…       — Я ждал вас позже. Ужин ещё не готов. Проходите, я сейчас освобожусь.