Гомеостаз

      Провозившись с запасами до ужина, она снова воспользовалась безотказностью эльфов и гостеприимством Горация, разделив с ним и Северусом стол. Слизнорт в чужие отношения лезть не стал, даже не заикнулся об этом, а вот о вчерашнем конфликте расспросил в подробностях, охая и краснея от переживаний. Видимо, Снейп был не особенно красноречив на его вкус, хотя наверняка тоже был подвергнут допросу по теме ранее.       Гораций же, вдруг оглянувшись на камин, в котором на секунду полыхнуло пламя, сообщил им, что директор вернулся в школу. Гермиона попрощалась с профессором и Северусом и отправилась к Дамблдору, как изначально и планировала. Хотя сейчас её голова была занята всем, чем угодно, но только не Пожирателями. Мысли о будущем, новом, счастливом, охватили её. Сознательная часть разума, конечно, напомнила ей, что Снейп не должен выступать гарантом её психической стабильности и реализации в жизни в принципе, но эмоциональная половина только отмахнулась. Уже и порадоваться нельзя? Она чего только не передумала с тех пор, как погибло тело Воландеморта, чего только не пережила. Да и у Северуса тоже было много причин для тревог и потрясений. И да, какие-то сложности из-за её прошлого и настоящего всё ещё преследовали их, но… Пусть они и лгали друг другу, они преодолели это. Теперь он был на её стороне.       — Добрый вечер, сэр, — Гермиона дождалась, когда горгулья пропустит её на лестницу, и спокойно поднялась в кабинет.       Ей так и не удалось заставить себя перестать улыбаться.       — Здравствуйте, мадам Фицрой, — куда сдержаннее отозвался Дамблдор. — К сожалению, не могу назвать этот вечер, как и день в целом, добрым.       Уголок рта непроизвольно дернулся. Что ещё? Воландеморт возродился? Беллатриса сбежала из-под стражи? Ложка дегтя просто обязана была попасть в её бочку меда.       — Что-то случилось?       Вместо ответа Дамблдор протянул ей газету, которую как раз листал, когда она открыла дверь. Видимо, от прессы всё же был толк, зря Гермиона проигнорировала её сегодня. Впрочем, бумага опять оказалась ещё теплой и резко пахла типографской краской, так что, наверное, это был совсем свежий, если вообще успевший выйти в свободную продажу номер. Она с сомнением сложила страницы, чтобы увидеть титульную, но, разглядев заглавную колдографию, тут же вчиталась в текст под ней, а потом, как и директор, дошла до самой заметки.       — Это случилось ещё утром, но опубликовать дали только с экстренным вечерним выпуском. Министр опасался волнений.       — А сейчас его тревоги исчезли? — скептично отозвалась Гермиона, не отрываясь от чтения.       — Нет, но хотя бы появилась возможность подать информацию более аккуратно.       Дни Минчума на высоком посту определенно были уже сочтены. Неудачи преследовали его, пусть даже формально при его власти они и победили Воландеморта. В этом плане гораздо больше поддержки общества получила всё же Медоуз, лично столкнувшаяся с врагом, а не кабинетный бюрократ.       — Думаете, сын сделал это? — не смогла не спросить Гермиона.       — Нет. При всей ненависти к отцу, он не выступил против него напрямую, когда Том был в полной силе. И даже влияние крестража не подбило его пойти на такой отчаянный шаг. Полагаю, ему помогли, а может, и поставили перед фактом.       Она вгляделась в бледное лицо Барти Крауча младшего. Даже на волшебном снимке он стоял почти неподвижно, застыв на крыльце своего дома, как будто держась на расстоянии ото всех вокруг. И от своей матери в том числе. Он прекрасно умел притворяться, но в тот момент, когда его застал фотограф, кажется, действительно был не рад происходящему.       Да и уж очень вовремя Крауч старший погиб. Как раз когда очередная операция Пожирателей смерти провалилась, а часть из них ожидала суда. Беспощадного, если бы за дело взялся самый принципиальный человек магической Великобритании. Условия мало подходили для мести обиженного ребенка, но отлично вписывались в мотивацию того, кто хотел бы защитить своих друзей всеми доступными методами.       — И кто же виноват на самом деле по вашему мнению?       — Не знаю, кто. Но подозреваю, где этот человек сейчас находится.       Она свела брови к переносице, не понимая намеков Дамблдора.       — Я не был хорошо знаком с мистером Краучем старшим и, соответственно, с его семьей тоже. Но я пару раз бывал у него в доме. Его жена создала у меня впечатление женщины кроткой, чувствительной и слегка болезненной. Однако, обратите внимание, как она ведет себя на снимке, что говорит для интервью.       Гермиона перевела взгляд с лица Барти младшего на лицо миссис Крауч. Хрупкая и светловолосая, с девичьей фигурой и почти не тронутым возрастом лицом, она действительно производила впечатление человека, так сказать, тонкой душевной организации. И если психологический портрет директора был верен, она должна была быть разбита, заплаканна, да хотя бы просто расстроена. Но на колдографии её глаза были сухи, а губы неприязненно поджаты. Миссис Крауч стояла прямо и уверенно, не было похоже, что хотя бы слезинка скатилась по этим бледным щекам. Никакого горя не чувствовалось и в ответах на вопросы репортера. Её лексикон и манера речи в целом, если это не было, конечно, дописано и облагорожено журналистом и его Прытко пишущим пером, создавало впечатление, что она готовилась к беседе. Будто миссис Крауч взяла пример с миссис Забини, для которой похороны очередного мужа были просто рутиной.       — Может, она в шоке? Или сдерживает себя ради сына?       Гермиона так, пожалуй, не смогла бы при всем желании и со всей силой воли помноженной на окклюменцию.       — Конечно, я могу ошибаться, — легко согласился Дамблдор. — Впрочем, это не отменяет того, что её описание произошедшего хоть и не вызывает лишних вопросов, но создает не самое убедительное впечатление.       — Злоумышленник наложил на миссис Крауч Империо, подловив на улице, с её помощью проник в дом, казнил мистера Крауча, оставил жену и ребенка связанными и просто… ушел. Какой благородный Пожиратель. Никаких пыток, никаких массовых убийств. Им даже память не подтерли, хотя они всё равно удобно не видели лица нападавшего.       Гермиона вздохнула и отложила газету на стол. Прав Дамблдор или нет, миссис Крауч в любом случае ещё жива — Оборотное с биологическим материалом мертвеца не сварить. И, возможно, если они навестят её с проверкой, то с ней и встретятся: с несчастной женщиной, потерявшей мужа и боящейся потерять ещё и ребенка. Барти тоже ничего им не расскажет. С чего бы это? Мало того, что для него они враги, так теперь он ещё и замешан в убийстве человека, отца, и, возможно, испуган до чёртиков.       И всё это тоже было последствием их с Роном вмешательства. По крайней мере в прошлый раз в это время никто убить Крауча старшего не пытался, его устранили куда как более изящно, хотя опять же использовали сына, запутавшегося в своих попытках добиться любви отца. Очевидно, в сложившихся обстоятельствах Абраксас Малфой не приложил к этому руку, какой-то Пожиратель рассудил по своему.       — Антонина Долохова не было среди арестованных у Медоуз, да? — озвучила она то, что сразу пришло на ум.       — Нет, не было.       — Но он участвовал в схватке?       — Задержанные пока молчат, так что это нам тоже неизвестно.       — Чудесно, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Может, авроры хоть на Люциуса Малфоя подумают, раз уж он уже пытался убить Крауча?       — Это вряд ли. А даже если, уверен, у него найдется идеальное алиби.       Она окончательно скривилась, понимая, что всё так и будет.       — И ещё кое-что. Какой бы вклад в произошедшее не внес мистер Крауч младший, в одном я не сомневаюсь, — аккуратно продолжил Дамблдор. — Он захочет получить свою вещь назад. Теперь, когда отец уже не может ему помешать.       — Хотите сказать, он просто заявится прямо с похорон в Хогвартс и потребует крестраж обратно? — Гермиона непроизвольно ярко представила эту картину. Это тоже звучало правдоподобно. — Так откажите ему, сэр. Что он сделает?       — Подключит совет попечителей. Проклятый или нет, медальон — его собственность. Я не могу просто присвоить его.       — Опять Малфои, — выдохнула она с ненавистью. Абраксас наверняка сейчас пытался влиять на внутренние дела Хогвартса, как и его сын впоследствии.       А ещё эти возможные разборки заденут Блэков, и Северуса, и даже её, так как все они были связаны с происшествием с крестражем.       — И не только мистер Малфой, — развел руками Дамблдор. Гребаная политика и прочие условности! — А мне, честно признаться, сейчас совсем не до школы. Визенгамот требует всё мое внимание. Без поддержки мистера Крауча суд может затянуться…       — А если выжившие Лестрейнджи не сядут на пожизненное, получить чашу будет труднее.       — Не совсем так, но да, это все усложняет. Администрация Гринготтса не любит портить отношения со старыми клиентами и подвергать риску свою репутацию.       — Но и просто отдать медальон Барти мы не можем!       — Можем, если он уже не будет вместилищем души Тома.       Гермиона села обратно в кресло, хотя даже не заметила, как вскочила.       — Вы доработали методику? Научились снимать такие чары?       — Не узнаю, пока не попробую. Но если не получится, как я и обещал, я просто уничтожу эти вещи.       — Барти будет недоволен, — она усмехнулась.       А ещё не важно, выйдет ли у Дамблдора сделать все тонко или придется действовать грубо, это наверняка породит очередную временную аномалию, как он уже пугал её. Тогда директор настаивал на том, что начинать планомерное истребление останков Воландеморта стоит только тогда, когда им в руки попадут все крестражи, но, похоже, придется ускорить процесс. Впрочем, были в этом и плюсы.       — Не тяните больше, уничтожьте все осколки души, что у нас есть. Сегодня.       Дамблдор наклонил голову, явно не согласный с её требованием, но ответил лишь:       — Хорошо.       — Однако, думаю, вряд ли Барти придет к вам прямо сейчас. Так что дайте мне пару часов, чтобы… морально подготовиться к сбою. И предупредить ребят.       Они с Северусом только начали с начала, так что прерываться на полуслове и за полшага до постели, конечно, не хотелось. Но нужно было признать, что она всё равно не сможет наслаждаться его обществом в полную силу, зная, что над ней опять нависает дамоклов меч времени. Да и если её это вдруг прикончит, лучше уж на этой ноте и закончить. Только-только помирившись, красиво и печально. Она хмыкнула от своего неуместного романтизма. Главное, что крестражи будут уничтожены. Почти все.       — Ребят? — удивился директор.       — Неизвестно, что случится со мной из-за очередного хроносбоя, и, главное, сколько времени это займет. Вы, как и сказали, будете заняты. А Крауч скорее всего скоро вернется в школу, у вас нет повода отказывать ему в продолжении обучения, раз вы договорились об этом ещё с его отцом. Это поставит под удар Регулуса. И Северуса. И вообще прочит нам чёрт знает что. Он зол или расстроен, возможно, ему и его матери угрожают. Нужно подстраховаться.       — Разумно. Полагаюсь на вас, мадам Фицрой.       Она попрощалась и вышла обратно в общий коридор. И только там позволила себе выругаться вполголоса. Барти-Барти! Что один, что второй. Они оба так и притягивали несчастную судьбу из прошлого будущего, а она своим влиянием всё только усугубила, так что, наверное, чего-то такого и стоило ожидать. Но развязка всё равно вышла особенно неприятная. Пожалуй, даже хуже, чем в ситуации с Филчами. Впрочем, с младшим Краучем, в отличие от Аргуса, ещё ничего не было ясно, но это скорее пугало, чем радовало.       — Всё в порядке? — Северус подловил её в коридоре.       Гермиона спустилась обратно в подземелье, чтобы перво-наперво предупредить Снейпа, но слишком погрузилась в свои мысли, поэтому дернулась от неожиданности, услышав его голос.       — Смотря с какой стороны посмотреть. Появились кое-какие сложности. И скорее всего я буду… — она огляделась и никого не заметила, но всё равно не стала говорить прямым текстом в публичном месте. — Отсутствовать какое-то время. По болезни, как в прошлый раз.       Она указала себе на висок, и Северус нахмурился, понимая.       — Надолго?       — Никто не знает. Ни я, ни Дамблдор. Но это не всё. Тебе будет чем заняться, пока меня нет.       — Мы можем поговорить у меня…       — Нет, лучше в кабинете, — Гермиона поймала его напряженный взгляд. — Нужно предупредить ещё и обоих Блэков. И Люпина. И, может, Эванс. Крауч старший убит, его сын скоро вернется в школу.       — Понял, — бесцветно отозвался Северус. — Я пошлю старосту найти Регулуса.       Он наверняка рассчитывал провести вечер с ней, а сейчас прятал недовольство и беспокойство за маской равнодушия, как и всегда. Она вздохнула и схватила его за отворот мантии, потянув к себе. Целовать Снейпа вот так посреди коридора в Хогвартсе было куда волнительнее, чем делать это украдкой в кладовых и покинутых классах. Но в то же время как-то приятнее. Теперь она имела на это полное право, пусть даже это всё ещё было не очень прилично.       — Для укрепления слухов, — пробормотала Гермиона, едва отпустив его.

* * *

      — Северус, я занята, — она одернула его, одновременно пытаясь не сбиться со счета, отмеряя нужное количество капель сока пиявки: — Шесть.       Он не ответил, обнимая её сзади, запуская ладони под грубый фартук, на который она сменила совсем пришедшую в негодность рабочую мантию. У неё уже вторую неделю не получалось купить новую — то из головы вылетало, то жаль было тратить деньги.       — Семь, — ещё более раздраженно бросила она.       Но не удержалась и откинула голову ему на грудь. Он очевидно только вернулся со встречи с Малпеппером, владельцем аптеки и на данный момент их основным поставщиком ингредиентов и скупщиком готовых зелий в одном лице. Даже сквозь рубашку она почувствовала спиной, что одежда Северуса по-уличному прохладная и, кажется, влажная из-за дождя. А вот в каком он пребывал настроении было совершенно не ясно. Его внезапная нежность могла быть равновероятно вызвана как стремлением компенсировать неудовольствие, так и быть проявлением радости.       — Восемь, — голос подвел, и тон вышел куда мягче, чем она планировала. — Как все прошло?       Разгадывать его у неё получалось через раз, так что в плане определения эмоций и их причин она со временем стала больше полагаться на гриффиндорскую прямолинейность, просто задавая вопросы в лоб. Это, впрочем, тоже помогало далеко не всегда.       — Сносно, — по слизерински расплывчато выдал Северус. — Но в «Слизень и Джиггер» завтра мне лучше не соваться. От тебя наши предложения прозвучат куда соблазнительнее, чем от меня.       — Соблазнительнее? Мне стоит надеть блузку с вырезом и мантию покороче на встречу? — фыркнула она, добавляя последнюю каплю в зелье.       — Не думаю, что на миссис Грант, управляющую, это подействует. И не советую в её присутствии кокетничать с мистером Грантом. Это уж точно нивелирует весь положительный эффект от твоего участия в сделке.       Она хихикнула, представив эту дурацкую картину. Опять поднимать тему того, как относятся к бывшему директору Хогвартса многие люди, совершенно не хотелось. Северус, видимо, тоже не собирался пускаться в лишние споры: одна ладонь теперь сжимала её грудь, красноречивее слов выражая желания.       — Я всё ещё занята, — напомнила она.       — Добавь две унции Медовой воды, помешай четыре раза по часовой стрелке, пять раз против и оставь зелье доходить на сорок минут.       — Так средство выйдет слабее!       — Зато будет дольше действовать.       Она задумалась, просчитывая свойства. Но через пару секунд возмущенно ахнула, чувствуя, как ткань трусов расползается прямо на ней и падает на пол. Северус все ещё обхватывал её торс, но свободной рукой уже убирал палочку в карман.       — Увеличение списка покупок не пойдет на пользу нашему бюджету, — достаточно убедительно холодно процедила она, хотя уже потянулась за фиалом с Медовой водой. — Учитывая, что расходы на этот месяц и следующий распланированы до последнего кната.       Обновить гардероб в плане нижнего белья ей тоже было нужно, но в приоритетах это стояло куда ниже той же мантии. Всё же степень застиранности её бюстгальтеров оценить мог только Северус, а ему, как ей казалось, было плевать на подобные мелочи. Или она опять ошиблась в оценке.       — Придется скорректировать все сметы на ближайшее время, — так же сухо отозвался он, прижимаясь ближе и прихватывая её теперь и за бедро. — Я заключил с Малпеппером контракт на полгода.       — По всем пунктам? — теперь в тоне сквозило недоверие.       Подол юбки медленно поднимался вверх вслед за движением чужой ладони, пока она пыталась сосредоточиться, чтобы успешно стабилизировать зелье. Подавлять ощущения окклюменцией, видимо, никто из них всерьез не собирался.       — По всем, — прошептал Северус, практически касаясь губами уха.       Кожа покрылась мурашками.       — А сразу нельзя было сказать? — упрямо пробубнила она.       — Завтра с утра Малпеппер должен прислать аванс. Я хотел отложить новость до этого момента.       — Какой потрясающе нереалистичный план.       Она аккуратно положила черпак на подставку, и прикрыла глаза, млея от поцелуев в шею.

* * *

      Гермиона проснулась и перевернулась на другой бок. Свет бил в окна, так что наступил уже, верно, день. Но вот только какой? Проверять это не хотелось, так что она на всякий случай даже не стала осматриваться вокруг, дабы не заметить изменения в обстановке или ту же пыль. Но встать всё равно пришлось, чтобы посетить ванную и привести себя в порядок. А там всё же возникла необходимость открыть глаза пошире и оглядеть хотя бы саму себя в зеркале.       Сорочка была по ощущениям свежей, а в её внешности, кажется, ничего не поменялось. Единственное, выглядела она слегка печальной. Но это легко объяснялось тем, что накануне (накануне же?) все эти информационные встречи затянулись. Сначала они переговорили с Регулусом, которому ещё нужно было преодолеть недоверие не то что к Северусу, ведь предполагалось, что ему придется обращаться за помощью в первую очередь к помощнику декана, если что-то пойдет не так с Барти, но и к ней. За пару пусть и весьма откровенных разговоров они друзьями всё равно не стали.       Потом пришлось собрать оставшихся Мародёров и Лили, чтобы получить поддержку ещё и от них. То есть вообще она думала ограничиться разговором с Римусом, рассчитывая, что он всё равно расскажет новости Сириусу, а он уж как-нибудь сам решит, тревожиться ли ему из-за брата или нет. Но Люпин хоть и выслушал её без проблем, после всех этих событий в доме Медоуз уже больше не бросая напряженные взгляды в сторону Северуса (он не стал избегать общения с бывшими врагами и отправился на следующую встречу в кабинет завхоза с ней), но сразу предложил позвать остальных. Прямо отказываться было бы странно.       На их счастье Лили находилась ещё в школе, дописывая какие-то отчеты о своей ознакомительной лекарской практике для наставников из Мунго. Учитывая, что Эванс покидала Хогвартс, она была вроде как и не нужна Гермионе для дела. Но, раз уж они с Северусом помирились, Лили могла стать прекрасным буфером во всех этих их непростых взаимоотношениях. Формально, так и вышло. По крайней мере именно Эванс связалась с Блэком через камин Помфри, и он прибыл к ним незамедлительно, благо был дома, а не на службе. Выглядел Сириус мрачным, но с порога возмущаться не начал, а на Снейпа вообще, кажется, не смотрел. Хотя он и от Лили держался подальше. Как-то было совсем не похоже, что они пара.       Новости Сириус принял спокойно и сам предложил проследить за Регулусом, чтобы он в свою очередь не провоцировал Барти на конфликт. Младший Блэк вполне мог попытаться наладить общение с Краучем, что-то начать объяснять ему про крестраж, и сделал бы этим всё только хуже. Не то чтобы брат для него был большим авторитетом, чем «мадам Фицрой», но оставалась надежда, что в многообразии вариантов поддержки (и давления) Регулус прислушается хоть к кому-то из них.       На этой спокойной и рассудительной ноте они и закончили. Все прошло довольно хорошо, и динамика их общих отношений определенно устраивала Гермиону. Конечно, о полном взаимопонимании опять же и речи не шло, но они хотя бы могли сотрудничать. Правда, думать о том, что ради этого им пришлось пройти через несколько весьма травматичных эпизодов и попрощаться с Джеймсом и Гарри, как-то не хотелось. Да и вся эта дипломатия заняла действительно много времени, так что с Северусом они распрощались чуть ли не одновременно со всеми. В Хогвартсе она не могла остаться по объективным причинам: застывать и скакать по хронологии даже будучи запертой в комнатах Снейпа было опасно и неудобно.       Так, укладывая в голове события предыдущего дня, Гермиона и спустилась в гостиную, чтобы наконец собраться с силами и узнать, сколько времени прошло со «вчера». Оказалось, что действительно только одна ночь. Она практически недоуменно нахмурилась, но на зачарованном календаре значилось третье число, так что можно было в очередной раз выдохнуть и продолжить жить. Хотя необычным было уже само то, что мироздание никак не отреагировало на уничтожение крестражей. Или это не считалось таким большим делом в масштабах вселенной пока у Воландеморта ещё имелись запасные варианты в виде той же чаши, или…       Она скривилась сильнее, представив, что Дамблдор решил все разыграть по своему. Или не смог уничтожить частицы души Тома. Или что-то пошло не так. Отсутствие яиц в холодильнике тоже не порадовало, так ещё и хлеб совсем зачерствел. Гермиона запахнула халат поплотнее, ругая себя за то, что не догадалась сразу наложить согревающие — за ночь дом порядком остыл, но всё-таки взяла себя в руки и принялась сосредоточенно варить кашу. Проблемы стоило решать по мере их поступления. Даже если что-то и случилось, она узнает подробности, просто посетив Хогвартс. Или, к примеру, Грюм сбежит из Больничного крыла и заявится к ней сам в ближайшее время.       Впрочем, при всей выдержке и благоразумии, когда входная дверь хлопнула, она вздрогнула и сразу нащупала палочку в кармане. События у Медоуз с новой силой всколыхнули военные ментальные травмы.       — Мадам Фицрой? — раздался, по ощущениям, осторожный голос Дамблдора из холла.       — Да? — отозвалась Гермиона после секундной заминки.       Предыдущий опыт неожиданной встречи с директором ей совершенно не понравился, так что это дополнительно настроило её на негатив. Хотя на сей раз он вполне обычно зашел в гости через парадный вход, а не прятался в темноте.       — Доброе утро.       Дамблдор пересек гостиную, и ей пришлось встать, чтобы с подозрением уставиться на него. Встретившись с таким же встревоженным взглядом в ответ. Впрочем, он, в свою очередь, наверняка не рассчитывал застать её «бодрствующей», если всё же выполнил их уговор. Так что волновались они об одних и тех же вещах, только с разных сторон.       — Доброе утро, сэр, — на сей раз тон вышел чуть более дружелюбным.       — Очень рад вас видеть, — Дамблдор легко улыбнулся, тоже стараясь разрушить возникшее напряжение. — Честно признаюсь, я наложил на дом следящие чары, чтобы знать, кхм, как вы поживаете, поэтому прибыл как только узнал, что вы проснулись.       — В моей ситуации подобное беспокойство более чем уместно, — печься о приватности, учитывая обстоятельства, действительно было бы глупо, так что она сразу перешла к делу: — Как все прошло? С крестражами.       — О, прекрасно, — воодушевился директор. — Все получилось именно так, как я и рассчитывал — после снятия чар реликвии удалось сохранить в первоначальном виде. И занялись этим вопросом мы очень вовремя. Мистер Крауч младший действительно посетил меня сразу же, как только смог, настаивая на возвращении медальона.       Видимо, сегодня с утра.       — Он понял, что вещь… изменилась из-за вашего вмешательства?       — Не сомневаюсь. Может, не сразу, но позже точно. Однако, наш разговор прошел в весьма умеренном русле, а сам мистер Крауч… Пожалуй, могу сказать, что он был подавлен и не настроен агрессивно.       — Всё может быстро измениться.       — Соглашусь, за мальчиком нужен присмотр. Но, надеюсь, он и сам решит пойти по иному пути. Он весьма талантливый волшебник и на многое способен.       — Возможно. Теперь, когда отец не давит на него, как бы цинично это не звучало, — Гермиона сложила руки на груди. — Правда, тот человек, что так круто изменил жизнь Барти, все ещё может иметь негативное влияние на него.       — Мистер Долохов, да. Надеюсь, его вмешательство наоборот вселило в сердце мистера Крауча младшего отвращение по крайней мере к другим последователям Тома.       Или заставило его думать, что он-то единственный верный и по-настоящему понимающий истинные цели Господина. В это не трудно было поверить на фоне предательства Регулуса, провальной операции Лестрейндж и вероломного нападения Антонина.       — Постойте. Вы получили какие-то доказательства, что Крауча старшего убил именно Долохов? — всполошилась Гермиона, удивленная убежденностью Дамблдора.       — Косвенные. Дело в том, что он попытался помочь миссис Лестрейндж сбежать из-под стражи, когда её приготовили переводить из больницы Святого Мунго в Азкабан. Вероятно, в том числе чтобы оттянуть этот момент и дать себе больше времени для подготовки мистер Долохов и устранил мистера Крауча старшего. Эта трагедия повлекла за собой закономерный переполох и различные бюрократические проволочки в Отделе магического правопорядка и в Визенгамоте.       Так Антонин вытаскивал Беллу на свободу прошлой ночью? Разве её уже поставили на ноги? Из-за ерундовой травмы возиться с преступницей и предоставлять ей лекарскую помощь навряд ли кто-нибудь стал.       Гермиона погасила опять возникшую в голове мысль о сумасшествии Дамблдора и продолжила разговор. У такой плотности событий имелось и более вероятное объяснение.       — Попытался? Он не преуспел?       — К счастью, Фабиан Пруэтт заметил, что охраны у двери палаты миссис Лестрейндж нет на месте, и поднял тревогу. Но остановить побег удалось лишь самыми крайними мерами. И миссис Лестрейндж и мистер Долохов были убиты при задержании, — тон Дамблдора стал практически печальным, но вряд ли из-за такого уж беспокойства о судьбе Пожирателей, скорее по чисто моральным соображениям. — Разрешение на использование Непростительных для представителей закона так и не было отозвано. Мистер Крауч просто не успел отдать распоряжение.       Она порадовалась бы тому, что количество опасных людей ещё немного уменьшилось, но это порождало свои проблемы.       — Ещё кто-то пострадал?       — И братья Пруэтты, и прибывшие на сигнал авроры получили лишь легкие травмы. Однако люди из охраны вряд ли смогут в ближайшее время или в принципе выполнять свои должностные обязанности. Как и мистеру Брустверу им предстоит длительная реабилитация.       Гермиона вздохнула чуть свободнее, хоть не то чтобы сказанное Дамблдором звучало очень позитивно.       — Смерть Беллы как-то помешает вам достать чашу?       — Напротив, — обрадовался директор. — Единственный оставшийся в живых представитель их семьи, Родольфус Лестрейндж, уже пошел, скажем так, на сделку со следствием.       — А вы воспользовались этим, — прищурилась она.       Наверное, отсутствие конкуренции во власти в лице Барти в этом плане пошло даже на пользу делу.       — Да, я получил от него допуск в ячейку в Гринготтсе, чем незамедлительно и занялся. Так что на данный момент все известные нам крестражи Тома уничтожены, — уже отчетливо торжественно заключил Дамблдор. — Я даже взял носители с собой, чтобы вы могли убедиться. Конечно, за исключением медальона.       Он незамедлительно потянулся к карману и начал выгружать на обеденный стол вещи. И не то чтобы Гермиона требовала каких-то доказательств, но удостовериться была совсем не против. Она скользнула взглядом по вполне себе целому на вид дневнику студента Реддла, однако, вынуждена была отвлечься на позабытую на плите кашу, успевшую за время их разговора слегка пригореть. А пока Дамблдор пристраивал к своей необычной коллекции диадему, хорошенько очищенную от налета времени и неаккуратного обращения, и вовсе как будто по срочному делу выскочила на секунду в гостиную. Чтобы посмотреть на волшебный календарь повнимательнее и не выглядеть в глазах директора полной дурой с дурацкими вопросами.       Да, число сегодня было действительно третье, год семьдесят восьмой. Только месяц был обозначен как декабрь, а не ноябрь. Она лишь тихо фыркнула, досадуя из-за своей невнимательности.