МУРка и Пирожок

Парни поссорились. Был обычный денëк. Как обычно. Актив - Пейтон Мурмаер играющий в приставку и едящий пиццу. Пассив - Никита Пирожок. (Да, это фамилия такая). Смотрит порно с соседней комнате. Пейтон заходит к нему в комнату. - ТЫ ДРОЧИШЬ??? — Пей будто озверел. - Н.. Нет.. — очень растерянно говорил Никита, пряча салфетки и смазку за спину. - НЕТ?? ТЫ НАКАЗААААН! Резкий удар прозвучал по розовой щëчке Никиты, так, что у того заслезились глаза. - я.. Я... - что ты??? — Пей был злой. - Я ненавижу тебя!!! — Никита осмелел. Зря... - что ты сказал? - Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, МРАЗЬ! — Никита.. Никитушечка.. Что же ты делаешь?.. - что ты делаешь? - ты что глухой? ТЫ НАКАЗААААН! — закричал Никита. - не смей меня наказывать! ТЫ НАКАЗАН!! — Пейтон был на стадии озверения. - не смей на меня смеить! НАКАЗАН! — а Никита то смелый блять.. - ты на меня смеишь? НАКАЗАН! БЫСТРО НА КУХНЮ! *** Никита поплëлся на кухню и стал готовить. Он воткнул наушники в уши. - кто тебе разрешил слушать музыку??????? НАКАЗАН!!!!!!!! Удар. Удар. Удар. Шлëп по заднице. Вырванный клочок волос. - ТЫ АХУЕЛ? Я ЧËЛКУ 3 МЕСЯЦА РАСТИЛ!!!! - малыш Никита повышает на меня голос.. НАКАЗАН!!!!!!!!!!!!!! Пейтон резко подхватил Никиту на руки и понëс в кровать. Раздев его, он стал оставлять на его теле следы. Очередной стон. - да как ты.. — Никита уже готов был сказал что-то едкое. - да заткнись ты. — промурлыкал Пейтон ему на ушко, слегка его прикусив. Никита потëк. Пейтон снял с него остальные вещи. И понеслась. *** Резкие движения бёдер, удар кожи о кожу и громкие стоны сотрясали стены их спальни. Никита, запрокинув голову, скакал на Пейтоне. Слюна стекала по подбородку, и он захлёбывался криками. Никита тёк безбожно, его член при каждом скачке ударялся о живот, как маятник гипнотизируя Пейтона. Тот не мог насмотреться, надышаться видом такого Никиты, который взобрался на него, требуя быть сверху. Его загорелая кожа блестела в свете луны, что стыдливо на них глазела. Пейтоновы руки прошлись по бёдрам в чёрных в сеточку чулках, сжали их. Никита заскулил, прижимаясь задницей и вбирая в себя Пейтона глубже. Головка чужого члена прижималась к простате, выдавливая волны наслаждения из тела Никиты. Каждый толчок, каждое движение бёдер заставляли Никиту дрожать и просить ещё. По позвоночнику когтями прошла дрожь и укусила его за загривок, вынуждая парня кричать. Соски горели нещадно, красные и набухшие, в глазах Пейтона они расцветали бутонами роз. В глазах парня был один человек – Пейтон, который вдруг замер, впился в его руки ногтями, прохрипел его имя и извергся белёсой спермой прямо на грудь и живот Пейтона. Тот замер, не в силах прерывать контакт, прерывать своего личного ангела. Он зарычал, когда Никита навалился ему на грудь, сжал его руками, впиваясь в кожу спины ногтями, оставляя красные следы, и задвигал бёдрами в нещадном темпе. Никита под ним снова задёргался, стараясь уйти, он заскулил, слюна из его рта капала Пейтону на ключицу, пачкая и помечая собой. Когда Никитины глаза закатились, а член снова начал выстреливать спермой, сжимая парня внутри себя, Пейтон позволил себе испустить рык и кончить наконец глубоко в Никиту. Они ещё долго так лежали: мокрые, покрытые собственной спермой, смешанным потом, но до ужаса счастливые. Никитина слюна всё ещё текла по подбородку, когда Пейтон прижался к нему в поцелуе.