Я сошла с ума

Варвара не очень-то жалует солнце — ей ближе тучи и снега, как ещё одно напоминание о горячо любимом младшем брате. От дневного светила жарко, оно слепит, из-за него на коже появляются веснушки, присущие лишь крестьянам, но уж никак не будущей царице. С самого детства царевна была приучена носить маски для разных людей и случаев, быть всегда спокойной и хладнокровной, утянутой в тугой корсет, никогда не жаловаться и знать своё место. Вымуштрованная по всей строгости, да обучившая всему нужному и важному брата, Варвара приходит практически в ужас, лишь увидев по возвращении домой рыжеволосую девчонку в компании брата. Рыжая и яркая, подобная пресловутому солнцу, с россыпью ненавистных веснушек, всегда говорящая лишь правду и отстаивающая свою позицию, Алёнушка быстро завоевала всё внимание царских детей. Она довольно быстро освоилась во дворце, хотя её не учили, приспособилась к будням доверенного лица правителя и пошла напролом, лишь узнав о планах Варвары стать царицей. Когда Алёна хотела внимания, взгляды всех людей вокруг устремлялись на неё. Народ ликовал лишь увидев её, улыбался и кланялся, дарил подарки и помогал. Но стоило ей пожелать скрыться, как девчонку переставали замечать. Она словно сливалась с тенями — как казалось Варваре, но чуткое обоняние Волколаков нельзя обмануть. Лишь они продолжали замечать волшебницу огня, как бы она не пряталась. Приторно-сладкий шлейф чего-то незнакомого тянулся за Алёной долго, оставшись в последствие лишь в волосах. Сначала он раздражал обоняние, хотелось плеваться и полоскать горло. И Варвара запивала вином, либо брызгала запястья одеколоном. Не спасало. — Впервые слышу, чтобы у царя была дочь. Её слова проходят по спине, словно плеть, но царевна лишь вежливо скалится. — У него таких как ты очень много. Ты не единственная. Они стараются ударить друг друга побольнее, глубже вонзить в чужую плоть кинжал, чтобы аж кости оцарапать, бьют под дых. Они похожи. Варваре кажется, словно у Алёны есть что-то такое, и когда она говорит о пропаже родителей, понимает, что у них гораздо больше сходства, чем может показаться сначала. Алёна учится быстро. Варвара узнаёт это, когда им приходится объединиться, чтобы усмирить Влада и Сергея. Огонь не так хорош в перемещениях: приходится открывать порталы или обладатель огня подхватывает себя пламенем и стрелой взмывает вверх, после чего словно бы падает в нужную сторону. Лишь те, кто превосходно владеет огнём, могут перемещать других с собой или без себя. Но рыжеволосая волшебница удивила и тут: начав осваивать магию без вспомогательных артефактов лишь недавно, она приобнимает царевну за талию и, мягко окутав тёплыми языками пламени, перемещает их обеих в нужное место, где в кровь разбивают кулаки и лица два брата. Рука Алёны задерживается на чужой талии чуть дольше положенного… Или нет? Варя, не выдумывай, тебе только кажется. Алёна слишком отзывчивая. Это Варвара понимает, когда помогает ослабить той шнуровку корсета и снять платье. Пальцы царевны невесомо проходят по плечам и талии, отчего волшебница огня издаёт едва различимый стон. Возлюбленная её брата перешагивает через тяжёлую ткань и распускает волосы. Стоит им остаться одним, как энергетика Алёны ощутимо меняется: да, та же твёрдая воля, но есть какая-то… мягкость? Ребёнок, который ещё не познал мир и не выпорхнул из гнезда. — Спасибо, — тихо молвит она, обернувшись. Они стоят так близко, что Варвара видит собственное отражение в золотисто-карих глазах рыжеволосой волшебницы. Та чуть приподнимает уголки губ в улыбке, и царевне кажется, что перед ней настоящее солнце. — Не стоит благодарности, — отвечает она после небольшой заминки. Лукавая улыбка появляется на лице Алёны, после чего наглая девчонка подмигивает, почти вгоняя Варвару в краску. Или, всё-таки, она это сделала? Царевна чувствует, как алеют её щёки. Чертовка. Варвара обязательно отплатит ей за подобную выходку. Тонкие пальцы мягко скользят в шелковистых кудрях, сплетая их в какую-то причёску. Варвара пока не знает, закончит ли вообще. Она хотела дочь. Представляла, как будет плести ей косы и петь ей. Но увы… Да, в ней зарождалась жизнь, и не раз, но она не хотела носить под сердцем дитя от чудовища, что брало её силой. И Варвара всячески провоцировала выкидыш, каждый раз захлёбываясь слезами от осознания того, что она творит. Первые годы царевна сходила с ума от всепоглощающей боли в одиночку, вымещая эмоции на служанке, что по утрам приносила ей платье, а позже забиралась под бок к брату и засыпала, прислушиваясь к его дыханию и биению сердца. — О чём задумалась? Её тихий голос рывком выдёргивает из размышлений. Карие, почти золотые глаза смотрят с любопытством и… Нет, не жалостью, но пониманием. Алёна тянет руку с лицу Варвары и мягко стирает её слёзы. — Всё в прошлом. Она ещё сильнее откидывает голову, утыкаясь макушкой в женскую грудь. Варвара лишь проводит пальцами возле девичьих висков и касается губами её носа. Алёна смешно морщит его и потирается головой о чужое тело. Когда-нибудь Варвара сорвётся.