Одинокая луна

      Открытое окно приятно пахну́ло свежестью. В конце необыкновенно жаркого июльского дня прошёл короткий, но обильный летний дождик, и природа наслаждалась прохладой, устанавливающейся на недолгую, практически белую, северную ночь. Не то голубое, не то розовое небо было почти безоблачным; лишь обрывки дневных туч были разбросаны тут и там вокруг хотя и довольно бледной и потому не слишком заметной, но всё же главной на вечернем небе фигуры — растущей, почти полной луны.       На подоконник облокотилась Кэтрин — обитательница дома на краю леса, ветки которого обрамляли сдержанный пейзаж. Влажная, тёмная листва ограждала взгляд от городка, частью которого формально являлся дом: в приглушённом свете не то закатного, не то солнечного, не то ночного неба небольшой коттеджик отрывался от прозаичной действительности и отправлялся в путешествие по запахам и звукам оживлённой чащи вместе со своей хозяйкой. Зверьки, населяющие нетронутый клочок дикой природы, затерявшийся в относительно освоенной местности, просыпались, ложились спать или просто продолжали свои заботы — в зависимости от их распорядка дня.       В это время месяца Кэт были ближе обитатели мха, дупел и крон, в сторону которых выходило кухонное окно, чем люди, устраивавшиеся на покой в своих гнёздах далеко за спиной. С ростом луны обострялось обоняние и слух, а находиться в закрытых четырёх стенах становилось морально тяжело. Втянув носом ароматы извне, Кэти шумно выдохнула, оттолкнулась от подоконника и, сделав два шага вправо, оказалась у плиты. Она не была голодна, но всё же должна была что-то приготовить: энергии завтра ей потребуется немало.       Доставая мясо из холодильника и бросая его на сковороду отточенными до минимализма движениями, Кэт думала о завтрашней встрече со стаей, от которой съехала совсем недавно.       Ни её родители, ни её вожак не хотели её отпускать. Причины на это были у всех троих, хотя, пожалуй, и отличались немного: Фенрир больше переживал — в своей неповторимой манере — за безопасность Кэти, а заодно и всех окружающих её магглов, а родителям не верилось, что их девочка уже выросла и покидает отчий дом. Им казалось, что с ней испаряется и часть тепла, накопленного очагом; они не признавались в этом никому, даже самим себе, но им хотелось схватить уже такую взрослую девушку, крепко обнять и никогда больше не размыкать объятий.       Небрежное, но ловкое Инсендио запалило огонь магической конфорки.       Кэтрин не разделяла их чувств. В жизни ей везло: когда пришло её время обучаться волшебству, оборотням было позволено покупать палочки, и она стала счастливой обладательницей волшебного инструмента, а потом родители научили её всему, что могли сами. Когда она подросла, ещё одним невероятным чудом получилось не только подыскать небольшой продающийся домик не слишком далеко от места, где живёт стая, но и найти работу с зарплатой достаточной, чтобы жить и выплачивать ипотеку.       Аккуратное движение сковородой — и стейк оказался перевёрнут. Прожаривать его не было ни желания, ни необходимости.       Как итог — у Кэт был дом, работа и желание жить отдельно. Причин не разъезжаться не было: в её возрасте привязанность родителей не была поводом висеть у них на шее, а проблема с удалённостью от стаи стояла не так уж остро. К тому же, и то, и то решалось путём регулярных полнолунных визитов.       Ужин был готов.