Я ничего не чувствую.

Утро. Почти такое же утро как и обычно. Как и две тысячи лет назад. Солнечные лучи ещё даже не думают пробираться сквозь туман, и, казалось, всё ещё сонные. Люди лениво просыпаются и понемногу собираются на работу прощаясь со сном до вечера. Но для Сяо это утро в сотню раз отвратительнее, чем всем тысячам граждан, что приступают к работе ни свет, ни заря. Перед глазами пустота. Тело ломит, его бросает то в жар, то в холод. Сотни игл прокалывают кожу, и на лице из-за этого виднеет гримаса неповторимого ужаса. «Я умру?» — сейчас он возжелал быть смертным, дабы перестать чувствовать такую извращенную боль. В янтарные глаза пробралась краснота и слезы. Руки заламывались назад, и, кажется, они сейчас вот-вот сломаются. Сейчас в Сяо умирало всё: надежды, мечты, любовь, гордость… Но не тело. Не чёртово тело и сознание. И даже несмотря на то, что физически он сейчас взрывался и выгорал, было кое-что ещё похуже. Что-то, что заставило удерживать взгляд в углу комнаты. Казалось бы, в обычном углу комнаты. В холодных глазах отражается страх. Но чего так сильно может испугаться сам Адепт? Чего может бояться тот, кто не может умереть? Тот, кто защищает всё Ли Юэ веками? «Почему я не могу отключиться?» сейчас, лёжа на полу, в собственной крови, упираясь о кровать, он думает лишь о том, что хочет погибнуть, свести счёты, молит о смерти. Нечто в углу комнаты начинает двигаться, заполняет всё пространство чадным чёрным газом, и подходит, подлетает, нет, подползлает — Сяо не может разобрать движения этого существа. Но если бы оно могло смеяться, то именно это оно сейчас и делало. Оно схватило коршун, лежащий у окровавленного тела парня. Удар. Сяо скривило. Шёпот голосов в голове усилился. «Умри!», «Умри!» — он уже не понимал, это насмешки голосов или призыв собственного разума. Размашистое движение. Кажется, внутренние органы уже превращаются в кашу. Удар. Оно язвительно двигает копьем, что коснувшись настоящего хозяина загорелось зелёным светом. Затем, совсем не бережно дёргает им вверх-вниз, влево-вправо, заставляя тело корчиться от боли. И, хоть копье и не было живым существом, казалось, ему самому больно от причинения таких увечий своему собственному вековому другу. Удар. Из уст срывается всеоглушающий крик. Лицо уже не выглядит живым. Руки распластались по полу, ноги. Он уже не чувствует ног. Сяо кашляет. Кровью. Весь постоялый двор заполняется дымкой. Шёпот многократно усиливается и переходит на почти крик. Внешний мир полностью чернеет. Что? Этого Сяо и боялся. Даже больше, чем собственной смерти. Боялся того, что то, что он так отчаянно защищал все-таки падёт во тьме. И оно падает. Мир вокруг меркнет, а в голове слышен стук тысячи колоколов. Двор Ваншу… Он заполняется запахом гнили, люди начинают кричать, слышно, как кто-то задыхается. «Нет. Нет!» — мысли парня всё становятся всё тише и тише на фоне происходящего ужаса и хитрых голосов, что желают ему гореть в самом горячем пламени Бездны. Неужели всё, что он делал напрасно? Если Ли Юэ угрожает теперь он сам, то получается, смысла в борьбе никогда и не было. Сяо криво усмехается. Тьма вокруг на секунду замирает, а после впивается в плоть с ещё большей силой. И Сяо поддаётся. Эти страдания. Разве они стоят того? Стоят того, чтобы сейчас умирать не умирая? Что вообще есть смерть? Что она представляет для защитника Якса? Наказание? Освобождение? Исчезновение? Или он также превратится в кусок такой ненависной тьмы, подобно останками Архонтов, и будет приносить ещё больше ужаса? Стать тем, с чем всегда боролся. Забавный финал. Сяо улыбается. И его тело накрывает волна ярости. Прежде, чем понять, что происходит, в двери вломились. — Хм? — Когда Якша пришёл в себя он не понимал, жив ли ещё. Он осмотрелся. Комната всё также была наполнена уже засохшей кровью духа Якса. Чёрная энергия вокруг постоялого двора рассеялась и Сяо облегчённо выдохнул. Дальше своё тело. Рваные раны затянулись не оставляя и следа, боль тоже улетучилась так, будто бы её никогда не было. Но желанного облегчения парень не чувствовал. На душе было что-то тревожное. Он попытался встать. И тут же упал. Не от боли, не от ранений. Он понял: тёмная энергия никуда не исчезла, она вернулась в его тело. Но теперь в ещё большем объёме, чем была до того. Так вот, почему в голове всё было так мутно. В голову пробирались противные сердцу мысли. «Убить!», «Сломать!», «Уничтожить!», он пытался держаться. Мысли становились всё более и более навязчивыми. Сопротивляться подобному стало невыносимо больно. Кажется, ещё больнее, чем когда он был за секунду до смерти. В голове стало дурно. От того, насколько он казался себе отвратительным, кажется, тошнило. Подняв взгляд на зеркало он понял: сейчас он ещё противнее, чем думал. Чёрные бабочки раздирали всё внутри, падшая сила подступала чёрной дымкой к горлу. Если бы он только был смертным, он бы без краешка сомнений выбросился бы в окно, чтобы избежать этих ощущений. На самом деле, такое уже бывало. Хоть и нечасто, но Адепт смог понять, что делать с этим. Тело просило излить убийственную энергию. И единственный надёжный способ это сделать — это надеть маску и пойти выливать свой негатив в отродьев Бездны. После он чувствовал себя сломанным и использованным, но зато зловещая энергия покидала тело, не пытаясь сделать его одержимым ею. Так что парень попытался подняться ещё раз, кое-как он ухватился за основание копья и медленно направился к выходу, в надежде, что по дороге не встретит ни одной живой души, иначе ей несдобровать. И так Сяо ещё никогда не ошибался. — Привет, я тут. тебя нашла, пришла помочь, ты плохо выглядишь. Заболел? Ранен? Я ходила за лекарствами. — Люмин возникла в двери из ниоткуда. Так вот, кто переложил его на кровать. Дальше мысли оборвались и канули в Бездну. Последнее, что он запомнил перед тем, как сделать непоправимое — как расширились её глаза от неожиданности и как грубо он развернул и повалил её на кровать. Этой энергии внутри надо было высвободиться, и кто же знал, что она возжелает покинуть его тело именно таким способом. У парня отключились все внутренние тормоза. Он сжал запястья девушки своими руками так сильно, что её руки занемели, казалось, ещё капля силы, и кости захрустят. Он холодно посмотрел в её глаза и не увидел в них ни капли страха, а её зажатое тело не выдало никакого сопротивления. В последний раз убедившись, что она не сопротивляется, Адепт принялся срывать из неё одежду попутно резко обкусывая новые обнажённые участки. Он сделал это быстро и жадно, не скрывая своего, сейчас животного, естества. Срывая бельё и отбрасывая его в дальнюю часть комнаты, он со всей силы впился в её бедро рукой. Девушка вскрикнула от боли, из глаз прокользили слезинки, но она не попросила остановиться. А Сяо, хоть в этот момент и не мог думать, но знал, что остановиться он уже не сможет. От резких засосов и небольших клычков, что увеличивались после использования маски Якса кожа молодой странницы забагрилась, но она стойко держалась, и полу-крики переводила в стоны. Чувствуя огромное возбуждение, вся сущность Сяо решила не тянуть: он развернул девушку на живот, уткнув лицом в подушку и резко, бесцеремонно вошёл во всю длину. И он был груб. Очень груб. Подобные движения не давали ей и секунды, чтобы привыкнуть к члену внутри, заставляли прогибать спину всё сильнее и сильнее, когда парень выходил и заходил обратно, затягивая руки за спиной и кусая нежную шею. Он знал, что причинял боль, всё равно не смог бы прекратить. И она принимала его грубость. Постанывала, уже искренне не понимая, приятно ей или больно. Обмякала в его сильных руках, принимая его всего таким, каким он есть. И не важно, демон ли он, или человек. Утопала в ожидании, позволяя делать с собой, что угодно. И он делал. Он толкался даже слишком глубоко и сильно то упирая её в подушку, то в железное неприятное изголовье кровати, обкусывал каждый сантиметр тела тщательно обходя от подбородка, до внутренней стороны бёдер. Целовал в губы с языком, да так, что в глазах были искорки. И толкался, очень сильно толквлся. Она кричала, но не позволяла себе выкрикнуть его имя, не позволяла просить пощады, держала собственную волю при себе. И лишь когда внутренности начали сжимать половой огран парня чересчур сильно, и он сам был уже на грани к тому чтобы кончить, она в последний раз прогнулась под уксусом в ухо, схватилась своей рукой за его и простонала обрывчивое «Ся-яо» падая замертво. И как только Сяо закончил, упав возле почти, как казалось, мёртвого тела девушки, его чёрная сторона будто бы выветрилась, и бесследно исчезла оставляя лишь неприятный след. Посмотрев на Люмин уже прозревшим взглядом он ужаснулся: исцапапанная, избитая, вся в багровых дорожках, запыханная, заплаканная, казалось, ели дышит. Он пришёл в себя и испуганно коснулся её синей щеки, а она в ответ лишь слабо улыбнулась, нашептыая что-то непонятное. Сяо открыл глаза. На его нос по-хозяйски расселась кристальная бабочка и ласково защекотала. Видимо, пока спал, он невольно высвободил немного Анемо энергии. «Это сон», «всего лишь глупый сон». Но почему же ему так же противно от себя? Прежде, сны всегда были отвратительными и болезненными, но были совершенно другого разряда. Кроме того, этот сон выделялся своей реалистичностью, казалось, будто всё происходило взаправду. И образовавшийся стояк это только подтвердил. Сяо смутился: никогда раньше кошмары не вызывали эрекцию, что-то явно не так. Он презрительно посмотрел на свой стоячий член и понял, что помнит весь сон в деталях, это заставило покраснеть. Почти каждый день его сны сопровождались ужаснейшими кошмарами, суть которых простой смертный никогда не смог бы вынести и остаться живым. Но кто бы мог подумать, что во сне появится Люмин? И, о Архонты, что он с ней сделал? Это то, что люди называют «переспать»? — Защитник Якса переменился в лице, которое полностью порозовело. Не значит ли это, что он теперь для неё опасен? Если он сделает что-то подобное тому, что сделал во сне — он никогда этого не простит. Но почему? Почему она снится? Почему он не простит себя? Почему не позволит причинить ей боль? Поток мыслей сбил стук в дверь. Сяо быстро спохватился и оделся. И за дверью его ждала. Люмин. Парень бы солгал, если бы сказал, что хотел видеть кого либо вообще. А Люмин сейчас больше всего одновременно не хотелось и хотелось видеть. — Привет, я тут. Ой, всё в порядке, ты весь красный, не заболел? Я вот, кстати, лекарства принесла… — она автоматически потянула руку ко лбу парня, чтобы проверить температуру, но вовремя остановилась, вспомнив его недоверчивость и нелюбовь к прикосновениям. — Хм, спасибо. — он взял в руки пакет и отошёл на шаг назад позволив Люмин войти в двери комнаты. Дальше диалог продолжился пару тройкой фраз, значение которых было не таким уж и важным, Сяо даже пытался держаться, дабы не оттолкнуть девушку зарывшись в себе, и получалось хоть и неловко, но нормально. Люмин вручила тофу, который очень обрадовал Адепта, хоть внешне он и не подал виду. Даже небрежно бросившая пару фраз Паймон не смогла ничего испортить. От чего-то Сяо очень не хотел, чтобы их взаимоотношения портились, хоть и одновременно не мог разрешить быть рядом, дабы не принести и не получить порции боли, которые люди всегда получают строя дружбу или другие виды отношений. Но нет, Сяо все-таки всё испортил. — Хей, так как ты? Уже чувствуешь себя лучше, надеюсь? Если да, то давай сходим на праздник Морских Фонарей? — было видно, что перед тем, как начать эту небольшую речь, Люмин слегка замялась и перескакнула с одной ноги на другую. И Сяо попал в прострацию. В эту же секунду события сна пронеслись в голове. Стало дико противно и страшно. Она ещё и сформулировала речь почти так же. Несколько секунд Сяо пытался успокоится, но в итоге лишь сильнее взорвался. — Нет!!! — громко прокричал он, затем кинул несколько весьма грубых нецензурных ЛиЮэнских выражений в сторону Люмин. Затем повторил несколько из них громче, переходя уже на личности, а дальше грубо вытолкал Путешественницу за дверь и закрыл её с громким стуком прямо перед глазами девушки. После он сразу же пожалел о своём поступке. И дело не только в глухом всхлипе за дверью. Сяо ощутил себя последним. Самым гадким из выродков Бездны. Как он мог обидеть человека, что уже успел стать некой ценностью для него? Полностью признаваться себе Адепт не спешил. Но с другой стороны он был рад и горд собой — ведь смог защитить невинного человека. Да, от себя же. А ещё парень осознал ещё одну вещь: стояк всё ещё не прошёл, и за всё это время, девушка могла его заметить. Собственно, в частности и из-за него Сяо не смог удержать свой порыв агрессии. Парень залился краской: «Как же стыдно. Какой позор.». Обиднее всего, что у него есть серьёзная причина, почему он не может пойти и он мог сказать это абсолютно спокойно, объяснив её, она бы наверняка поняла, но нет, он все-таки опозорился, и выгнал он её отнюдь не потому, что ему не понравилось предложение сходить на праздник. Но как же все-таки хотелось посмотреть на фонари с ней. Да, у него совсем другие планы, и ему действительно некогда, он не любит подобное из-за воспоминаний, но, как же, в Бездну, хочется.