Пепельные облака

Oh it's sad to watch it happen Push and pull have given way to shove The inversion has begun Up is down and left is right Don't think too hard, thought's in short supply There's nowhere left to run

      Система активируется в два часа ровно. Люмин открывает глаза вместе с тем, как ее голограмма появляется за креслом пилота, расправляет плечи и заводит руки за спину. Макушка в черном шлеме с желтой полосой привычно маячит перед носом. Система просчитывает параметры – мониторит погоду и местность, объем имеющегося топлива и боеприпасов, состояние обшивки, целостность корпуса и вооружения – и сразу же отправляет сигналы в отдел снабжения. По базе проходит импульс, будящий механизмы, и недра самолета разверзаются, принимая в свои глубины привычную дань; Люмин будто чувствует его довольный вздох.       – Приветствую, капитан, – мягко говорит Люмин. Перед пилотом вспыхивают десятки голографических экранов – они сменяют друг друга со скоростью света, пока Люмин отчитывается о состоянии самолета, предстоящем задании, собранной информации о противнике и другим участникам миссии.       Ей никто не отвечает – черный шлем с желтой полосой маячит перед носом и не двигается. Ни кивка, ни поворота головы, ничего – Люмин не дожидается ответа от пилота в течение десяти секунд и самостоятельно активирует системы самолета. Зажигаются веселые разноцветные огоньки на приборной панели, заводятся мощные двигатели, разгоняя топливо, гудят жизненно-важные для полета механизмы; большая машина словно потягивается будто от долгого сна, расправляя огромные могучие крылья.       – Авторизация не выполнена. Перехожу в автоматический режим. Курс на квадрат М-19, – спокойно озвучивает Люмин. Со скрежетом раскрываются массивные двери ангара, спрятанного у подножья безымянной горы, и внутрь просачивается тусклый свет, полный крупинок пыли, кружащихся в причудливом танце. Самолет отзывается на команды довольным урчанием двигателей, покорно повинуется каждому импульсу, посланному в систему автоматического управления, и исполняет приказы безупречно. Это хороший знак – учитывая количество выполненных миссий, некоторые механизмы уже давно должны были частично прийти в негодность.       Люмин переводит спокойный взгляд с приборной панели на руку, свисающую с кресла. Она знает – пилота, который с ласковой улыбкой называл ее «маленькой госпожой», больше нет в живых. Об этом говорит застаревшая кровь, впитавшаяся в желто-коричневую жесткую ткань высотно-компенсирующего костюма, и зияющая дыра в лобовом стекле. Пилот улыбался одними уголками губ – так не умел никто, кроме него, – затягивал длинные волосы в хвост и любил чайные церемонии.       Он умирал от потери крови мучительно медленно, когда ему пробило осколком снаряда легкое, – улыбался блестящими красными губами, по-доброму щурил золотые глаза и просил завершить войну вместо него. Если бы Люмин умела горевать, она бы оплакивала его гибель, когда никто не мог этого сделать – бесконечной, жадной войне было плевать на число жертв, и ее создателям – тоже.       Тогда, приземляясь на взлетную полосу, Люмин думала: будь она человеком, обязательно бы его любила.       Теперь же, безотказно следуя выжженному в сознании программному коду, заставляющему сражаться на руинах мира, она думает: ради чего все это?       Крылья рассекают облака – черные от копоти, переполненные пеплом, они оседают на грязной обшивке сажей. Люмин автоматически помечает в листе заданий: провести внешнюю очистку и полировку корпуса, а затем переводит взгляд на лобовое стекло.       – Все системы в норме, – оповещает Люмин. На границе сознания раздается тихий сигнал – поступающая следом кодировка оповещает о том, что в их воздушном пространстве появился союзный самолет. – Стратегический бомбардировщик класса «Эрида» запрашивает разрешение на соединение. Принять запрос?       Пилот не отвечает. Его рука безжизненно мотается туда-сюда, туда-сюда; Люмин следит за ней равнодушным взглядом, пока выжидает положенные кодом пять секунд, и уведомляет:       – Время ожидания ответа истекло. Активирую протокол 0033 «Ксена», перехожу в режим автоматических ответов.       Нить в ее сознании вьется и нетерпеливо пульсирует; Люмин закрывает глаза и позволяет разуму соприкоснуться с чужим. Системы взрываются фейерверками и разноцветьем матриц – как обычно, ничего нового, – и Люмин закрывается файрволлами в ожидании, пока поток информации прекратится.       – Стратегический бомбардировщик класса «Эрида», номер 9431, искусственный военный помощник – А.Я.К.С. Запрашиваю разрешение на сопровождение, – сквозь небольшие помехи оповещает ее веселый мужской голос. Люмин окидывает взглядом небо с помощью радиолокационных приборов и видит на расстоянии в нескольких километрах от них массивный самолет – черный, как смоль, слегка потрепанный в боях. От широкого размаха крыльев ощутимо веет угрозой; Люмин прекрасно знает, на что он способен. – Не томи же, принцесса!       – Доступ разрешен, – ровным голосом отвечает Люмин. На мерцающих экранах идет пересчет координат и последующего маршрута – программа включает в состав миссии Аякса и изменяет некоторые параметры для достижения наилучшего взаимодействия.       Пространство около приборной панели искажается, и голограмма вырисовывает в воздухе высокого рыжеволосого парня в черно-белой форме искусственного военного помощника. Он делает шаг вперед, приветственно поднимая руки вверх, и улыбается – широко и ярко. Люмин смотрит в ответ прямо и спокойно, не реагируя на провокацию, и Аякс демонстративно вздыхает, не дождавшись своего.       – Стратегический бомбардировщик класса «Эрида», номер 9431 присоединился к миссии, – произносит он карикатурно серьезным голосом, и Люмин едва удерживается от закатывания глаз. – Да ладно тебе, принцесса, неужели ты совсем не рада меня видеть?       – Сосредоточься на миссии, – советует Люмин.       – Да кому это вообще нужно, – вздыхает Аякс, пожимая полупрозрачными плечами. Он прислоняется поясницей к приборной панели и смотрит на Люмин из-под пушистых темных ресниц. Люмин не изменяет себе – даже не шевелится и не расцепляет рук, сведенных за спиной; она допускает мысль, что создатели постарались над Аяксом, раз дали ему настолько привлекательную внешность, которая никогда не мешала ему ссориться со своим пилотом.       Впрочем, и это осталось далеко в прошлом, равно как и несмешные шутки про шляпы и низкий рост, маячащий над чертежами бомбардировщика темно-фиолетовый затылок и высокомерно сощуренные синие глаза.       Люмин знает – Аякс, как и она, не должен тосковать, но почему-то каждый раз его взгляд, направленный на кресло пилота, наполняется невыносимой тоской.       Они знакомы уже давным-давно, практически с момента рождения – их прикрепили друг к другу сразу же после создания. Искусственный военный помощник А.Я.К.С. – Автоматическая тЯжеловооруженная Карательная Система и искусственный тактический помощник Л.Ю.М.И.Н. – Ликвидационный абсолЮтный Механизм Интеллектуальной Навигации. Стратегический бомбардировщик класса «Эрида» и артиллерийский самолет класса «Дисномия» – самая маленькая планета солнечной системы и ее единственный спутник. [1]       Боевой самолет, созданный для того, чтобы стереть с лица земли все живое, и самолет поддержки, направляющий его по пути уничтожения.       Еще бы было, что стирать.       Люмин перекидывает через плечо край шарфа и перебирает пальцами кисточки – разумеется, только для вида, потому что голограмма ничего не может делать в реальности. Красивая картинка лишь подчиняется ее коду и искажается в соответствии с желаемым – это своего рода ритуал, привычка, маленький системный сбой, который она позволяет себе не исправлять.       Когда-то он попросил Люмин завязывать узелок на шарфе каждый раз, когда они совершают вылет – ему нравилось, как роскошный коричнево-золотой шарф смотрелся на ее шее, и она без колебаний выполнила эту просьбу. Каждый раз, отправляясь в небо, Люмин завязывает на гладких кисточках крошечные узелки – в память о том, сколько раз им удалось перехитрить саму смерть.       Но ее пилот погиб, а Люмин, прикованное к крылатой машине живое оружие, несущее разрушение, осталась наедине с войной. Ритуал остался – и Люмин покорно следует его заветам.       Даже если разделять их основные постулаты уже не с кем.       – Ты всегда такая серьезная, принцесса, – произносит Аякс и игриво двигает бровями. – Не надоело еще?       – У нас есть миссия, – напоминает ему Люмин. Полупрозрачные пальцы скользят по золотым кисточкам и затянутым узелкам, а затем – завязывают новый, тысяча триста сорок седьмой.       Их тысяча триста сорок седьмой вылет. Тысяча триста сорок седьмой раз, как они несут смерть миру, который должны были защищать.       – Ну и какая это по счету миссия? – скучающе спрашивает Аякс, позевывая – он всем своим видом выражает скуку и даже не думает это скрывать. – Двести тридцать пятая? Или девятьсот девяносто третья?       – Я не отвечаю на некорректные вопросы, – чеканит Люмин, опуская конец шарфа и приглаживая складки. Она контролирует маршрут, по которому они летят, и постоянно сверяется с координатами, мониторит обстановку на наличие вражеских самолетов – выполняет свою работу на все сто. Л.Ю.М.И.Н. – идеальный помощник, лучший среди всех тактических помощников, выпущенных в ее роду; она не имеет права на ошибку, которая может стать фатальной для миссии.       Даже если человечество уже давным-давно лежит в руинах, а сражаться больше не за кого. Война кровожадна и требует бесчисленное множество жертв – и она забрала всех, кто оказался под ее крылом, даже тех, кто не был повинен в ее пробуждении.       Люмин помнит, что еще двадцать лет назад небо было голубым, воздух – кристально чистым, а земля полнилась зеленью. Ее пилот говорил о том, как любит свою страну и как хочет, чтобы война закончилась как можно скорее, и Люмин слушала его со всей присущей ей внимательностью. Теперь же мертвый мир лежит в руинах, объятых пепельными облаками, а от его заповедей остались только воспоминания, надежно хранимые в защищенном блоке сознания; именно они заставляют Люмин двигаться дальше, подчиняясь воле программного кода, на основе которого она создана.       Ее ведет желание закончить бесконечную, последнюю войну в истории человечества.       – Какая ты злая, – закатывает глаза Аякс. Люмин фыркает, выводя на главный экран прогноз погодных условий в квадрате М-19, находит их удовлетворительными и довольно кивает. Почему-то в компании Аякса она не может отчитываться пилоту и вести себя как идеальный тактический помощник – системы не начинают беспощадно сбоить, но обращаться в его присутствии к давно мертвому человеку никак не получается. – Будь добрее, и люди к тебе потянутся.       – Если люди ко мне потянутся, впору будет объявлять о зомби-апокалипсисе.       – Ты это что, умеешь шутить? – смешливо фыркает Аякс и удивленно приподнимает брови – живая мимика не оставляет простора для воображения, по его лицу в прямом смысле этого слова можно читать. Сквозь полупрозрачный силуэт Люмин видит разбитое лобовое стекло и сереющее сквозь него уродливое, истерзанное небо, не идущее ни в какое сравнение с ослепительной голубизной, которую она видела когда-то давно.       – Представь себе, – ворчит Люмин в ответ. Заигрывания Аякса для нее привычны, а потому не вызывают отторжения – Люмин знает, как с ними стоит бороться: когда отступить, а когда продавить.       Люмин думает: будь они живыми людьми, она обязательно пригласила бы Аякса в кафе или парк, взяла бы за руку и поцеловала бы в веснушчатую щеку. Но они не люди – и не станут ими никогда, даже если война закончится.       Людей больше нет, но отголоски их непомерных амбиций, преумноженных до масштабов мировой катастрофы, все еще гремят по планете редкими схватками уцелевших боевых юнитов, управляемых искусственными помощниками, и будут греметь, пока одна из сторон не одержит верх.       Приближение противника отдается в ушах визгливым воем сирены – Люмин моментально приводит самолет в боевой режим и активирует систему маскировки. В прямом столкновении с врагом ее задача – не мешаться сильному напарнику и помогать по мере возможностей. Аякс тоже готовится – Люмин чувствует, как бомбардировщик переходит в оборонительный режим и окружает себя защитной сферой.       – Когда мы вернемся в ангар, сходишь со мной на свидание? – жизнерадостно спрашивает Аякс.       – Придурок, – невесело смеется Люмин. – Мы искусственные интеллекты, а искусственные интеллекты не могут ходить на свидания!       – Ничего не мешает нам попробовать, – легкомысленно парирует Аякс, прежде чем исчезнуть.       «Я согласна», – отправляет Люмин вдогонку зашифрованный сигнал.       «Буду ждать», – отвечают ей.       Люмин разгоняет мерцающую мешанину из всевозможных экранов взмахами руки и вперивает жадный взгляд в безразличное изуродованное небо. Облака расстилаются над головой сизыми перьями и сыплются на землю жирным пеплом. Смертоносная машина вкрадчиво урчит, готовясь по первому сигналу изрешетить воздух желто-белыми вспышками выстрелов.       Начинается очередной бой – тысяча триста сорок седьмой по счету.