Перо острее меча

Шум, прорывающийся сквозь опухшее сознание, исчерчивает червонными мазками мрак опущенных век. Шум умирающей звезды по имени Солнце. ♧♧♧ Сергей распахнул глаза. Голова покоилась на изожжённых сухоцветах, а взгляд устремлялся в нескончаемую высь. Огромное рыжее Солнце спиралью лучей пожирало небо. Крестами изрезали закатный багрянец тонкие полосы туч. Смоляные стаи птиц истошными криками рассекали раскалённый воздух. Сергей подскочил и сел, согнувшись, как от удара под дых. Воздух предательски застрял на подступе к лёгким. Медные пряди, не хуже солнечных, разметались по голове, утянув мысли в разные стороны. Сергей очнулся от одного кошмара, а оказался в другом. Невозможная смесь звенящей тишины и рокочущего первозданного шума собралась в огненно-пепельном вихре, пробивавшемся сквозь сон. Сергей сжал железными руками голову, и ночные кошмары хлынули в память хтоническим ужасом. Вновь явился он. Птица рваной угрожающей тенью навис за спиной скрючившегося Разумовского. Тот отнял дрожащие ладони от лица и медленно обернулся на слишком ощутимое для обычного кошмара видение. Сергей резко отпрянул и неуклюже, на спине пополз от зловещей хтони. — Нет, нет, нет! Уходи! ПРОЧЬ! — истошно прокричал Разумовский, зажмурив глаза, как ребёнок в надежде на то, что монстр из-под кровати тоже его не увидит. И всё стихло. Сергей открыл глаза. Не увидел перед собой ничего, кроме неизменного иссушенного поля в кровавом свете умирающей звезды. Тяжёлое дыхание отражалось от барабанных перепонок и заполняло всё мысленное пространство. Сделав три глубоких вдоха, Сергей досчитал до десяти и выдохнул, почувствовав шаткое облегчение. Он встал, отряхнул широкие штанины от вцепившихся в ткань мёртвых веточек — будто Сергей был их шансом на спасение. Но спасательный круг был нужен самому Разумовскому. Резкий порыв обжигающего ветра ударил в спину, сбивая его на колени. — Ха-ха-ха-ха… — хриплым, каркающим голосом раздалось прямо над ухом. Руки в распятии растянулись в воздухе без возможности пошевелиться. От бессмысленных усилий и неравной борьбы Сергей обессилено запрокинул голову назад. Помутневший взгляд выхватил чёрную кляксу, спускающуюся с неба. Растрёпанное маленькое перо чёрной снежинкой слетало на лицо Разумовского. И, достигнув цели, рассекло алой полосой бледную скулу. Сергей зашипел от холодного, острого прикосновения. Снова смех над ухом — хриплая нота садистского наслаждения. Разумовский чувствовал, что это итог. Логичное завершение череды всех страшных событий, которые ему пришлось пережить. Событий, которые он сотворил собственными руками. «Нет! — вторил остаток расколовшегося сознания, пытающаяся очиститься совесть. — Это всё он! Это Чумной доктор!» Но монстр плотно запустил когти в душу Сергея. Он захватил каждый островок в море его разума. И RazOOm дал сбой, пропустив в гениальную программу троянский «Шторм» из чёрных перьев и революционных идей. — Ты бессилен и слаб! Посмотри сам, кем бы ты был без меня, — ты бы ничего не достиг! — рокотал Ворон, размахивая острыми, как бритва, крыльями. — Тебя бы затоптали! Как ту несчастную собаку, забили бы камнями, если бы не появился Я. Отдайся… Подчинись! Разлетаясь, чёрные лезвия перьев достигали Разумовского, рассекая помятую одежду, оставляя рдяные линии на холодной, несмотря на плавящее Солнце, коже. Но физическая боль не была сильнее душевной. Здесь она столь же пространна и метафорична, сколь и Чумной доктор, захвативший трон в гениальной голове. Но тогда почему теория и мистика привели к такому потоку кровавой катастрофы? А мистика ли это?.. На эти вопросы создатель самой популярной соцсети и просто человек Сергей Разумовский, достигший высот сам (а сам ли?..), не мог ответить. Но чувствовал, как разрушается изнутри, рассыпается, как алое небо, роняющее осколки, оставляющее на их месте чёрную пустоту. Он не хотел, чтобы история закончилась так. Он не хотел, чтобы её страницы были записаны чёрным пером Птицы. Разумовский молчал. Молчал на все выпады Чумного доктора, пропускал давление сквозь себя — ему было нечего терять. Птица поселился в голове Сергея, но допустил такую банальную, клишированную ошибку… Разумовский улыбнулся своим мыслям. — Вы сильны лишь постольку, поскольку отбираете у людей не всё, — прошептал он. Птица не замечал, продолжая нависать, толкать к пропасти капитуляции. Но опустошённая душа Сергея не двигалась, осев камнем на дне сознания. Она не боролась и не сдавалась, перейдя в режим самосохранения. Но компьютерный гений в голове Разумовского уже откопал в закромах резервную копию: ту самую искреннюю детскую веру, ещё не затронутую Птицей. Сергей засмеялся. Пока тихо, сам себе. Хтонь умолк. — Что? — Ха. Ха-ха, — зажмурившись и цепляясь за остатки своего самого светлого, распалялся Сергей. — Почему ты смеёшься?! — взревел Птица. — Ты, жалкое человеческое зрелище! А Разумовский всё смеялся. И вдруг резко стих и жёстко посмотрел на птицу. И сказал уже чётко, будто вернулась его оторванная уверенная в своих силах часть: — Вы сильны лишь постольку, поскольку отбираете у людей не всё. — Он улыбнулся, но взгляд его оставался холодным. — Но человек, у которого вы отобрали всё, — уже не подвластен вам, он снова свободен. — Что? — сказал Ворон. И тут чёрный силуэт его пронзило множество лучей, выжигая дыру в самом центре пернатой громады.И сквозь эту дыру Сергей услышал очень далёкий голос. — Хватайся! — Не-ет! — заорал раскатами грома Чумной доктор. Но было уже поздно: невидимые оковы опали, процесс регенерации был запущен. Сознание Разумовского начало собираться, склеиваться ровно так же, как совсем недавно распадалось по кускам. — Хватайся! Ну же! — вновь раздалось из просвета. И из золотой прорехи в груди Птицы протянулась рука. Разумовский, не веря глазам, замер. Но тут же рванул навстречу спасательному кругу — жёсткому, но очень знакомому голосу, — и, вложив остатки сил, прыгнул, протянув раскрытой ладони свою. В этот момент Солнце вспыхнуло с новой силой! Раздался взрыв. На этот раз звезда опалила медным светом Птицу. Как в замедленном действии Сергей застыл в пространстве с вытянутой рукой. Внезапно окружавшие его чёрные перья стянулись в тёмный рой, и из острых лезвий за спиной Разумовского сложились вороньи крылья. Но уже белые — в свете очистительного огня не Чумного доктора, а новой звезды. Новой надежды. И тут Разумовский очнулся. ♧♧♧ — Хватайся! Ну же! — повторилось точь-в-точь как в видении. Сергея встряхнуло изнутри. Взгляд прояснился. Сфокусировавшись на протянутой ладони, он посмотрел выше. Реальность нахлынула, ситуация стремительно проникла в голову: Разумовский висел в разбитом окне собственного офиса, из последних сил болтаясь на одной руке. А над ним, пытаясь наклониться как можно ниже, навис знакомый майор полиции. Окончательно очнувшись от забытья, Сергей резко выкинул вторую руку и схватился за свой спасательный круг. Гром упёрся ногами в раму, с тяжёлым кряхтением потянул на себя Разумовского, который изо всех сил старался подтянуться. И, выкарабкавшись из окна, мужчины повалились на пол. И, без сил пошевелиться, оба на несколько минут замерли, тяжело дыша. Разумовский, отошедший от ночного кошмара, преследовавшего его большую часть сознательной жизни, но, видимо, не отошедший от ужаса произошедшего, вдруг засмеялся, разрывая тишину и звуки тяжёлого дыхания. Гром с подозрением медленно поднял голову. Он понимал, что преступника нужно крутить и вязать, и также знал, что на верхний этаж уже спешит подкрепление. Поэтому, посмотрев на обессиленного Чумного доктора, лежащего на нём в ужасно тяжёлом костюме, Гром лишь коротко спросил: «Ты чего?» А Разумовский сумашедше и облегчённо улыбался, несмотря на сомнительную для него же перспективу развития событий. — Игорь, ты читал «В круге первом»? Александра Солженицына. — Что? — ещё больше опешил Гром. — Что? — вторил ему Разумовский и снова тихо засмеялся. — Знаешь, Игорь, — немного помолчав, тихо выдохнул Сергей, — его перо было жёстче, чем меч. Но перо моих знаний оказалось острее. Гром продолжал с усталым недоумением смотреть на лицо, казалось бы, безобидного и простодушного парня, чьи медные волосы ярким солнцем разметались по его кожаной куртке. Но потом опустил взгляд ниже, рассматривая бронированный костюм, решивший судьбы тысяч людей. Игорь вновь откинулся на пол и решил, что обдумает Разумовского позже. А сейчас на этаж уже вошло подкрепление.