𝙎𝙖𝙘𝙧𝙞𝙛𝙖𝙘𝙚

      Демоны любят тьму.       Любят ночи.       Страстно желают найти жертву.       Обычно они это делают самостоятельно и добровольно, однако с этим демоном что-то не так.       И не только потому что ему подобные обычно предпочитают традиционную одежду, а он выбрал удобный костюм — пиджак и брюки (без рубашки), но и потому что идёт к жертве, которая выбрана проклятием, а не им самим.       Во дворце никого — все знают, что за ночь наступила.       Именно поэтому альфа проникает в императорские покои без малейших признаков сопротивления.       — Вот этого я точно не ожидал, — констатирует демон вслух, склоняя голову набок и с усмешкой спрашивая. — Как так вышло?       — Вы чем-то не довольны, господин Чон? — парень на постели, одетый в традиционный шёлковый жилет небесно-голубого цвета и такого же цвета и материала брюки, игриво улыбается и подаётся вперёд, ставя локти на бёдра и подпирая подбородок кулаком.       — Знаешь моё имя? — демон улыбается широко специально — чтобы обнажить крупные клыки, которые отлично выдают его сущность. Хотя вряд ли омега, находящийся здесь, может о ней не знать. — Я должен быть польщён? — он оглядывается, дабы проверить — нет ли всё-таки в ближайшем пространстве избранника императора, которого он, по традиции последних лет, должен убить. Ведь сомнительно, что правитель решился на кровосмешение и союз с собственным племянником.       — О, ну я на это надеюсь, — сразу после этих слов встаёт и смело подходит ближе, оставляя между ними расстояние менее метра. Смотрит дерзко, вызывая удивлённое любопытство. — Поскольку я вас очень ждал.       — Зачем? — демон щурится и пытается ощутить уровень магии в омеге (хотя он помнит его и думал, что тот — альфа). Вдруг перед ним некто, кого решили послать на бессмысленную попытку справиться с ним. — И обращайся ко мне неформально. Раздражает этот ваш людской этикет.       — Как скажешь, Уён, — довольно улыбается «жертва», подходя ближе и закидывая руки на чужую шею, имея возможность погладить по коже и убедиться в том, что на ощупь она такая же мягкая и сверхъестественная, как и на вид. — А ждал я тебя по двум причинам.       Демон ощущает, что в омеге нет ни капли страха. Это одновременно напрягает и… возбуждает его.       — Говори уже.       — Первая… — внезапно передумывает отвечать по теме и отвлекается на представление себя. — Меня зовут Чхве Сан.       — И? — решает не подавать виду, что и так уже слышал названное имя.       — Хочу, чтобы ты знал его, — пожимает плечами, ничуть не выдавая обиды на грубость ответа, лишь продолжая улыбаться так, будто это он тут самый опасный. — Поскольку я — добровольный кандидат на попытку отвести проклятие с семьи.       — Почему добровольный? — Чона ничуть не смущает близость Сана, наоборот — укладывает ладони на его бока и немного сжимает пальцы.       — Потому что я видел тебя… И не мог перестать думать о тебе, — улыбается так, словно он сам — демон. Так, словно это Уён попал к нему в плен.       — И что же ты удумал? — почему-то с этим человеком всё интереснее. Из-за этого как-то всё забывает — и о своём проклятии, и о возможных последствиях.       — Например, очень сильно хочу поцеловать тебя, — говорит едва слышно, приближаясь совсем вплотную и припечатывая пухлые губы, уже через секунду нарочито обводя кончиком языка родинку, которую запомнил в первый же раз, как увидел демона.       Уён увлекается, поддаётся соблазну. Сам себе это не стремится объяснять, ему достаточно того, как ощущается тёплая, даже горячая, кожа под пальцами и как страстно его целует этот челов… Сан.       — О чём ещё думал? — риск и развязность будоражат кровь, заставляют толкнуть свою жертву на кровать и начать раздеваться (пока что — просто снять пиджак), глядя прямо в тёмно-карие глаза.       — О том, что ты сейчас делаешь. Безумно хотелось увидеть тебя без одежды, — Сан непроизвольно облизывается и подвисает на пару секунд, а после уточняет. — А мне нужно? — и показывает на свою жилетку и лёгкие штаны.       — Я сам, — хмыкает в ответ демон, оставляя на себе лишь нижнее бельё и подходя ближе, чтобы уже через секунду стянуть с омеги невесомую ткань, открывая себе вид на красиво очерченные пресс и грудь. — А ты хорош.       — Несомненно, — уверенно отвечает тот, продолжая поражать Уёна абсолютным бесстрашием и наглостью. — Хочешь узнать, о чём ещё я думал?       — О, я, кажется, догадываюсь, — хмыкает, коленом опираясь на постель и никак не ожидая, что его сразу после этого уложат на лопатки.       Демону страх не ведом, как чувство собственно воспроизведённое, потому он просто в очередной раз удивлён.       — Так, ладно. Это интересно. Слушаю.       Сан усмехается и молча демонстрирует, вместо того, чтобы описывать словами, — скидывает штаны, под которыми не оказывается белья, устраивается сверху, коленями поджимая бока демона, и склоняется, через секунду вылизывая кадык того и поглаживая кончиками пальцев по плечам.       И Чхве приятно видеть, что представления людей о демонах в чём-то точно ошибочны — те явно способны ощутить удовольствие, ведь кожа альфы покрывается россыпью мелких мурашек, а сам он издаёт приглушённый стон.       Соблазнить того, кто из-за проклятия приходит забирать жизни избранников императора, — такое могло прийти в голову только Чхве Сану.       И только ему — внебрачному ребёнку брата правителя — могли позволить попытку провернуть подобное.       Сан прекрасно помнит ту ночь, когда впервые увидел Чон Уёна.       Тогда он по собственному желанию был в карауле и наблюдал за воротами, через которые прошёл демон — чёрный как ночь, благодаря своим одеждам и отпущенным до плеч волосам. Но дело было далеко не только в цвете ткани или волос — это легко читалось в ауре, витавшей вокруг него.       А сама тьма привлекала Сана всю сознательную жизнь.       Наложника дяди ему не было жалко совсем. Наоборот — испытывал жуткую ревность от того, что демон прикоснулся к кому-то другому.       Не к нему.       Пусть это и было краткое прикосновение, чтобы отнять жизнь, которое требовалось из-за защиты дворца — на расстоянии не существовало возможности ни одного обитателя убить, каким бы сильным существом ни был нападавший. Хотя в этом крылась ирония — противостоять некоторым демонам внутри дворца тоже нельзя. Именно поэтому тот действовал безнаказанно и без сопротивления.       План на эту ночь Сан готовил долгие месяцы — изучая все возможные книги по демонологии и оккультизму.       Повезло ему лишь на второй год поисков — в очень старой библиотеке нашлись варианты снятия проклятий, наложенных на род.       И если отец категорически возражал против его затеи, то отчаявшийся император был готов пожертвовать даже племянником, к которому весьма хорошо относился.       И сейчас, пробуя восхитительную кожу Уёна на вкус, посасывая и покусывая её до того, что должны бы остаться метки, Сан чувствует, насколько не зря были все его старания.       — На нас не действует боль так, как действует она на людей. Можешь не осторожничать, — внезапно хрипло комментирует демон, чуть изгибаясь в пояснице и зарываясь пальцами в волосы Сана, который решает ответить взаимностью:       — Я тоже ощущаю боль… специфично. Так что можешь попробовать то, что хочется, — омега ловит удивлённый немного взгляд и тут же улыбается, после возвращаясь к своему занятию и покусывая тазовую косточку, пока быстро лишает Уёна нижнего белья. — Потрясающе, — выдыхает он, разглядывая член демона — крупный, с ощутимо выступающими венами и весьма соблазнительной головкой, что поблёскивает предэякулянтом, который Сан спешит слизать, желая почувствовать ещё и этот вкус.       Демон приподнимается на локтях и с удовольствием смотрит на то, как хорошо выглядит Сан с его членом во рту, пусть и взял ещё только самый кончик. Зато как активно он обсасывает головку, изучая её языком и поддразнивая уздечку.       Уён всегда любил секс, и Сан ему, на самом деле, понравился с первого взгляда, пусть тот и выглядел как альфа, потому поведение того теперь не является для него чем-то странным или отталкивающим. Внутри кипит желание и это видно физически.       И не только по возбуждению.       — Ого, — омега так удивляется, что даже прерывает своё занятие и отстраняется, ведь хочется разглядеть.       А посмотреть есть на что — у Уёна на голове виднеются тёмно-рыжие уши (соседствующие с человеческими будто так и надо), а его ногти превратились в темно-фиолетовые когти — весьма длинные и острые, потому альфа изменил положение руки (пальцы которой последние минуты находились в волосах Сана) так, чтобы не навредить, как тот понимает в этот момент.       — Ты не просто демон…       — Знаешь что-то об этом? — усмехается альфа, дёргая одним звериным ухом.       — Я много читал. Господин Кумихо, — хмыкает весело и чуть таинственно в ответ, проводя плотным кольцом пальцев по всей длине чужого возбуждения вверх-вниз несколько раз и наблюдая довольно за реакцией.       Разговоры они на время откладывают — Сан вновь занимает свой рот горячей плотью, которую посасывает и пропускает глубже в себя, а Уён запрокидывает голову и стонет от наслаждения, одной рукой осторожно массируя шею человека и чуть царапая тому плечо, одновременно когтями другой разрывая покрывало рядом с собой.       Сан глубоко заглатывает, быстро расслабляя горло и немного вибрируя им, поскольку сам не сдерживает стонов, остро ощущая, как горит от наслаждения всё тело, как скручивается в тугой узел желание внизу живота, а по бёдрам стекает вязкая смазка. Происходящее с организмом подгоняет его и заставляет прекратить доставлять удовольствие демону, который вновь смотрит с усмешкой, впрочем, не сопротивляясь, когда ему указывают лечь глубже на кровати.       — Некоторых моментов я не учёл, — внезапно поясняет Сан, усаживаясь на бёдра демона и кивая сперва на руки когти того, а после на его член, видимо, намекая на размер. — Устрою для тебя небольшое шоу.       — Никогда бы не подумал, что может существовать человек вроде тебя, — Уён неожиданно серьёзен и немного щурится, разглядывая Чхве. Демон действительно таких людей ещё не встречал.       — Подобных мне нет. Можете не искать, господин Кумихо, — хмыкает без капли стеснения, заводя одну руку себе за спину и медленно проникая внутрь одним пальцем.       — Иначе что? — игриво уточняет тот, рассматривая малость зардевшегося парня, который отвечает коротко:       — Не важно.       После разговор снова прекращается, поскольку Сан сосредотачивается на своём занятии — продолжает погружать в себя пальцы, добавляя второй и третий, готовясь…       — Ты же сказал, что будет шоу, — Уён когтями едва ощутимо царапает бок омеги. — Тогда тебе нужно сменить положение и дать мне посмотреть.       Сан на это лишь самодовольно хмыкает, будто только и ждал, что услышит это. Потому он аккуратно разворачивается, чтобы уже через мгновения дать Чону увидеть, как без особо труда проталкивает сразу три пальца в мокрое нутро, очень даже быстро добавляя четвёртый.       Альфа с удовольствием наблюдает, впервые в жизни испытывая такое сильное желание к кому-то, пока что не комментируя, и проводит самыми кончиками когтей по красивой спине перед собой, только у поясницы чуть вдавливая те в плоть и оставляя красные царапины, где мгновенно появляются мелкие капли крови.       — Мне нравится, — выдыхает Сан, даже тормозя немного в своём занятии. — Сделай так ещё.       Секунды промедления уже подталкивают омегу к мысли, что стоило наверное добавить «пожалуйста» или что-то вроде того, но ему быстро напоминают, с кем он имеет дело — лопатки тоже теперь горят от острого прикосновения. Он выгибается всем телом и почти падает вперёд после, но успевает притормозить свободной рукой и вернуться в прежнее положение. Сейчас желание горит в нём ещё более ярким пламенем, адово-синим, потому ускоряет движения и сильнее растягивает себя, при этом думая не о лёгкой боли неприятных ощущений, а о том, как хочется уже ощутить в себе чужое возбуждение.       Сан разводит пальцы ещё сильнее, стонет от того, что сам делает, поскольку на этот раз позволяет себе простимулировать чувствительную точку внутри, и после разворачивается к альфе, который выглядит абсолютно довольным, не стесняясь поощрить чрезвычайно мягко и с хорошо слышимым желанием:       — Великолепное шоу, — на секунду задумывается, а потом добавляет глубоким и низким голосом. — Ты, Чхве Сан, великолепен.       — Благодарю за комплимент, — улыбается тот, наклоняясь и приближаясь максимально к губам демона, но не прикасаясь к ним. — Всё для вас.       Уён понятливо хмыкает и забирает то, что ему предлагают — яростно целует и сжимает ладони на чужих ягодицах, задевая кожу когтями, но не оставляя на ней следов.       Именно из-за этого прикосновения Сан вспоминает, что должен действовать самостоятельно — снова заводит одну руку назад, чтобы на этот раз направить в себя горячую плоть.       Уён издаёт звук больше похожий на рычание, чем на стон, привлекая к себе внимание и горящий взгляд.       Они смотрят друг другу в глаза и не двигаются несколько секунд, после чего происходят одновременные действия — альфа сжимает пальцы на боках Сана, а тот всё-таки опускается и насаживается на член, распирающий его болезненно изнутри, несмотря на всю растяжку.       Да, об этом книги не врали — у демонов размеры гораздо значительнее, чем у людей.       — Чёрт, — тихо ругается омега, позволяя себе проявить слабость — уткнуться в плечо лбом и шумно пару раз выдохнуть, ощущая при этом, как мелко дрожат руки.       Уён тоже замечает эту дрожь и на него накатывает смутное беспокойство, которого вообще никогда прежде не испытывал. Оно подталкивает осторожно приподнять лицо человека и направить то к себе — чтобы поцеловать нежно, очень несвойственно его собственной натуре, в губы. Мелко прихватывая их, чувствуя и сам тепло внутри.       Не пожирающую страсть, а тёплое желание защитить и утешить.       — Спасибо, — Сан действительно после такого приходит в себя. Ему бесконечно радостно, что его сердце не ошиблось в выборе. Он без всяких разумных доводов был заранее уверен, что вреда ему Уён не причинит (царапины не в счёт, он ведь сам попросил). — Можно скажу глупость?       — Мне кажется, эта ночь и так посвящена глупости. Так что — дерзай, — тихо смеётся альфа, после оставляя только улыбку, чтобы выслушать.       — Я влюбился в тебя с первого взгляда, — выдыхает горячо, глядя в глаза.       — Я чувствую, — отвечает, вместо каких-либо слов целуя и прижимая плотнее к себе, чего Сану достаточно, ведь это превосходит ожидания.       Они медлят ещё немного, а после омеге надоедает — сам отстраняется и удобнее упирается в плечи, чтобы начать двигаться — сперва насадиться, наконец, до конца, откинув голову назад из-за дурманящей смеси удовольствия и боли, а после продолжить осторожно объезжать крепкий член.       Уён едва заметно улыбается и позволяет себе мысль о том, что его тёмное, как он думал — погрязшее во тьме, сердце тоже сделало правильный выбор.       Тело абсолютно с этим согласно — человек потрясающий, его хочется касаться, наполнять и сжимать сильнее в руках, продолжать ощущать, как тот истекает смазкой от чрезвычайной степени возбуждения и сжимает внутри.       Сан, немного придя в себя, всё-таки склоняется вперёд, позволяя видеть своё раскрасневшееся и довольное лицо. Движения он ускоряет сам, но помогают сильные руки — Уён прекрасно осознаёт, что омега уже немного устал, хотя виду и не подаёт.       Слияния происходят всё быстрее, удовольствие растекается по венам, а стоны — по воздуху в комнате.       Демон понимает, что их контакт ещё не совершенен и принимается сам подкидывать бёдра, изменяя угол проникновений вплоть до момента, когда Сан не раздаётся оглушительным стоном, больше подходящим под определение крика.       Довольно усмехаясь, Уён подстраивает свои движения под правильное направление и получает возможность оценить вид омеги, которого сокрушают теперь ощущения, из-за чего у того сводит пальцы на руках, впивающихся всё больше в кожу.       Контакт глаз не прекращается, хотя Сан свои немного жмурит, охватываемый невыносимым количеством эмоций и ощущений, из-за которых по щеке даже скатывается одинокая слеза.       Ведь слишком хорошо.       Пусть и доволен текущим положением, Сан всё равно наклоняется и неаккуратно прихватывает губы демона — из-за попыток не снижать темп иначе не выходит. Уён же улыбается в поцелуй и помогает движениям, плотнее сжимая пальцами бёдра, хотя это казалось уже невозможным, и отвечая на поцелуй.       Кончают они одновременно — Сан пачкает живот альфы, а тот наполняет его изнутри обилием спермы, которое омега прекрасно чувствует, содрогаясь и от своего пика, и от этого.       Через считанные секунды Чхве падает на грудь своего демона и судорожно выдыхает — тело всё ещё в шоке от пережитых ощущений.       Тишина между ними умиротворительно комфортна, но всё-таки нарушаема через несколько минут:       — Скажи… Ты что-нибудь ко мне чувствуешь? — спрашивает неуверенно, чуть сжимая руки на плечах демона. Он уже подозревает, что услышит, но необходимо неоспоримое подтверждение.       — Возможно, — едва слышно, но чрезвычайно уверенно. — Да, чувствую. Но демоны не могут быть с людьми, — Уён произносит это с грустью и ничуть не лукавит, поскольку не знает способа изменить ситуацию. — Ты об этом наверняка осведомлён.       Человек лишь хмыкает.       Ведь действительно — осведомлён.       — И что ты будешь теперь делать? — осторожно уточняет Уён, медленно потягиваясь всем телом, насколько это возможно в их позиции, и после принимаясь массировать поясницу Сана пальцами с уже вполне обычными ногтями, ведь его когти и уши исчезли сразу после оргазма.       — О, это тебе будет интересно, — Сан улыбается, осторожно с него слезая и устраиваясь рядом.       Расстроенным предыдущей частью разговора он не выглядит.       Некоторое время ничего не происходит, а потом омега закидывает ногу на ногу и смотрит в потолок, прикрывая глаза и вскидывая руку, в которой разгорается тёмно-красное пламя.       Альфа хмурится неуверенно и хватает его за запястье. Поражённый, он тихо шепчет «это же…» (Сан знает неозвученное окончание фразы — огонь Кумихо) и смотрит пристально на человека.       — Да. Я теперь — жених Кумихо. И никуда от него не денусь. Ведь… Лисы могут полюбить только раз и навсегда.       — Но как ты?.. Как ты это сделал? Мы же не можем брать в женихи людей, — и альфа точно не будет отрицать своих чувств, которые стали настолько очевидны. Заклятие не смогло бы повязать его без них, о чём, видимо, не знал Сан, провернувший то, что и в голову бы никому не пришло.       — Очень много читал. И знал, что так можно отвести проклятие от семьи, одновременно заполучив тебя. Теперь ты не сможешь причинить вреда наследникам императора, а со мной повязан, — Сан открывает глаза и смотрит Уёну прямо в саму душу (в наличии которой тот ещё недавно сомневался). — Я невероятно счастлив, что не ошибся. Ведь так хотел быть с тобой, — а демон разглядывает вертикальные зрачки и впервые понимает, что глаза Чхве похожи на лисьи.