Still With You

— Молодой человек! Прошу прощения, молодой человек, подойдите, пожалуйста! — Добрый вечер! Чем я могу вам помочь? — ослепительно улыбаясь, Тэхен наклонился к подозвавшей его даме в бордовом платье в пол, чтобы точно расслышать ее вопрос, несмотря на гвалт, стоящий вокруг. Тэхен готовился услышать просьбу заменить блюдо. Сотую за этот вечер. Потому что «я вообще-то не ем мясо!», «это же ресница, вы что, не видите?!» и «а можно как-то соуса побольше добавить, я же не колибри». Но его это совершенно не задевало. Обычно он был куда менее терпим к постоянным недовольствам людей вокруг него, а официантом он в принципе подрабатывал впервые, так что был не особо привычен к тому, чтобы справляться с подобными ситуациями именно в рабочем режиме. Поэтому в любой другой день он бы наотрез отказался от такого способа заработка, предпочтя уж лучше таскать грузовые контейнеры на какой-нибудь стройке, чем маневрировать между столиками с тремя подносами в руках, параллельно терпеливо отвечая на все самые глупые вопросы посетителей ресторана. Но сегодня был настолько не любой другой день, что Тэхен, не особенно любивший деятельность, предполагавшую активные контакты с людьми, сам напросился поработать на этом вечере. Ему пришлось упорно ныть своему лучшему другу Чимину на протяжении двух месяцев, чтобы уговорить его попросить его старшего брата Чжихена, который работал администратором на подобных званых ужинах, вписать его в команду официантов, а еще отдать Чимину на целый месяц свою новенькую приставку и пообещать ходить с ним на следующую серию городских матчей по баскетболу, который он ненавидел еще со школьных времен. И все для того, чтобы получить возможность хотя бы краем глаза увидеть Чон Чонгука. Его любимого исполнителя, которого он слушал на протяжении вот уже восьми лет. Фактически с самого дебюта Чонгука. Тэхен не особенно верил в судьбу, но, пожалуй, все же признавал, что некоторые события в его жизни будто бы и правда произошли по воле кого-то свыше. Другого объяснения некоторым вещам он не мог найти. То, как он встретил Чон Чонгука… Он услышал его дебютную песню по радио. Которое вообще-то никогда не слушал, предпочитая проводить девяносто процентов своей жизни в наушниках. Вот только в тот день один из наушников, которые он купил буквально за несколько недель до того, сломался, и, психанув, когда попытки все-таки установить забарахливший шнур в нужное положение не увенчались успехом, Тэхен гневно запихнул мгновенно запутавшиеся провода в свой рюкзак и угрюмо уткнулся носом в окно, готовясь провести следующие полчаса поездки за мрачным созерцанием проносящихся мимо витрин магазинов и офисов. И вот тогда он услышал его. Чарующий, нежный, обволакивающий голос, который так и сквозил чем-то невинным и совершенно искренним. Тэхен никогда не считал себя любителем баллад, но этот голос, честный, немного детский, так технически точно выводящий все мелизмы, не оставил ему никаких шансов остаться равнодушным. И даже если он сам посмеивался над собой, пока вбивал в поисковую строку имя какого-то Чон Чонгука, которое любезно подсказал ему Shazam, он все равно не мог не признавать, что, кажется, умудрился так удачно найти исполнителя, на которого будет тратить все свое свободное время в ближайшие пару недель, пока его внезапный энтузиазм и интерес не утихнут. В конечном итоге пара недель превратилась в месяц, месяц — в два, два — в полгода, и… К настоящему моменту Тэхен являлся ярым почитателем творчества Чон Чонгука на протяжении вот уже восьми лет. Он поступил вместе с Чонгуком в университет, вместе с ним окончил его и нашел свою первую работу, начал и закончил свои первые и единственные отношения, пережил похороны бабушки, погулял на свадьбе старшего брата и стал дядей, съездил в Японию на стажировку от своей компании и заработал повышение премии. Словом, Чонгук присутствовал в последние восемь лет буквально в каждом значимом для него моменте, разделяя с ним каждый из них. И потому Тэхен чувствовал себя едва ли не самым счастливым человеком на свете. Даже, когда он горько плакал, сворачиваясь на своем диване в клубочек, потому что Сохи бросила его, заявив, что устала почти нищенствовать вместе с ним и экономить на всем и уходит к другому. Даже в такие моменты он чувствовал себя чуть менее паршиво, когда думал о том, что, несмотря ни на что, в этом мире есть тот, к кому он всегда может вернуться и кто всегда будет на его стороне. В этом мире жил Чон Чонгук, и потому для Тэхена даже в самые худшие дни все было не так гадко, как могло быть. Потому что после двух недель упорных выяснений, что же это был за фрукт такой, Чон Чонгук, который умудрился зацепить его с первого же прослушивания в довольно шумном автобусе, Тэхен неожиданно выяснил, что молодой исполнитель, оказывается, был далеко не так прост, как могло показаться по его сладкому первому синглу. Вопреки ожиданиям Тэхена в Чон Чонгуке внезапно обнаружилась и бунтарская сторона. Потому что, как бы совершенно очаровательно по-кроличьи он ни улыбался, временами Чонгук ляпал на интервью что-то такое, отчего, заливисто смеющийся над его словами Тэхен не сомневался, весь стафф тут же стремительно седел, заодно зарабатывая себе парочку лишних инфарктов. Чонгук был действительно очень милым и ребячливым, но даже тогда, восемь лет назад, когда ему было всего шестнадцать и его карьера только стартовала, он уже говорил порой довольно серьезные вещи, которые позволяли совершенно точно определить, что он вовсе не был пустым, всего лишь коммерческим проектом, в который продюсеры надеялись удачно вложить средства. В Чонгуке с самого начала чувствовался твердый стержень, пусть и немного наивное, но зато свое собственное представление о том, какие посылы он хотел вкладывать в свою музыку, а еще неимоверная страсть к тому, чем он занимался. И все это заставляло Тэхена невольно испытывать к нему уважение, которое с годами только укреплялось все сильнее. Тэхен никогда не задумывался об этом намеренно и никогда не пускался в пространные рассуждения о том, что однажды их дороги с Чонгуком вполне могут разойтись, но все равно допускал такую возможность просто как факт. Как то, что могло случиться, потому что случиться в этой жизни могло буквально все, что угодно. Но время шло, и Тэхен все отчетливее с каждым годом понимал, что, кажется, они застряли с Чон Чонгуком довольно надолго. Он постепенно взрослел, переходя с одной ступени своей жизни на другую, и наблюдал за тем, как и Чон Чонгук менялся вместе с ним. Как он обзаводился пирсингом и тату, которые прежде вроде как были для него под запретом. Как он отращивал волосы до той длины, о которой мечтал, игнорируя вопли особо рьяных фанаток о том, что с прической-горшком ему было намного лучше! Как его музыка начинала приобретать порой более мрачные тона, повествуя не только о радостных моментах в его жизни, но и о вопросах, которые его мучили и не давали спокойно спать по ночам. И потому в конце концов Чон Чонгук превратился для Тэхена в того, кто всецело понимал его и транслировал на весь мир именно те мысли, которые вечно крутились в его собственной голове. И Тэхен не представлял, что вообще могло произойти, чтобы эта связь между ними могла разорваться. Чтобы он перестал игнорировать необходимость подольше поспать, предпочитая вместо этого посидеть на очередном ночном лайве Чонгука. Или чтобы перестал в первую очередь читать книги, слушать музыку, посещать места (и так далее), которые рекомендовал Чонгук. Потому что никто из его знакомых и родственников не был ему так близок, как стал Чон Чонгук за эти восемь лет. В университете ему, правда, посчастливилось познакомиться с Чимином, с которым они и общались довольно тесно последние четыре года. Но Чимин… Да, он однозначно стал его лучшим другом, и Тэхен очень любил его. Но все же это было немного не то. Чимин был реальным человеком из его реальной жизни с кучей проблем и забот, с периодическими ссорами и недопониманиями. А с Чон Чонгуком он не ссорился никогда. Потому что Чон Чонгук никогда его не разочаровывал. И именно в творчестве Чонгука он увидел свое отражение, свою родственную душу, которой ему так не хватало. Как бы он ни любил свою семью и даже Чимина, все же порой, с кем-то чаще, с кем-то реже, с ними у него возникали некоторые разногласия. А вот каждое слово Чонгука отзывалось в нем, удивительно точно совпадая с тем, что думал он сам. А еще он любил творчество Чонгука за то, что в нем мог найти подходящую песню на любой случай жизни, так что было неважно, радовался он или грустил, смеялся до упаду или не мог сомкнуть глаз всю ночь из-за непрерывно катившихся из них слез, насквозь промочивших подушку, Чонгук в каждом его состоянии оказывался рядом, с дружеской улыбкой протягивая ему руку помощи. И как Тэхен мог не доверять на миллион процентов вот такому человеку, которого он никогда не надеялся встретить и с которым ему так посчастливилось познакомиться одним пасмурным осенним днем по дороге из школы? — Молодой человек, я за соседним столиком попробовала очень вкусное шампанское, которое у них стоит, а у нас почему-то такого нет. Не могли бы вы и нам принести бутылочку? — Конечно, госпожа. Одну минуту, — все с той же широкой улыбкой ответил Тэхен, крайне довольный тем, что ему не пришлось выслушивать очередную порцию недовольства тем, что креветки в цезаре были слишком солеными, и поспешил на кухню. Ему хватило одного беглого взгляда на часы, чтобы понять, что у него было не так уж много времени. Чонгук, согласно официальному расписанию ужина, должен был подняться на сцену с минуты на минуту, и ему нужно было во что бы то ни стало успеть вернуться в зал до этого момента. На самом деле на приеме присутствовало довольно много знаменитостей Южной Кореи, но по большей части ему не было до них никакого дела. Возможно… Возможно, он бы все же не отказался взять автограф у Ча Сынвона, историей жизни которого восхищался в некоторой степени. Но он был слишком сосредоточен на том, чтобы не пропустить Чонгука, который, по всей видимости, решил приехать к самому своему выступлению, проигнорировав остальную часть банкета, так что у него не было достаточно времени на то, чтобы преодолеть свой страх и, набравшись смелости, не слишком мямля, попросить любимого актера расписаться для него на какой-нибудь салфетке. Спешно перебирая ногами и держа бутылку покрепче обеими руками, чтобы уж точно не уронить ее, нечаянно столкнувшись с кем-нибудь на обратном пути, Тэхен то и дело прикусывал нижнюю губу, стараясь игнорировать то, как бешено стучало его сердце. Кажется, издалека он успел заметить Чонгука, выходящего на сцену. Переставшая наконец играть на весь зал громкая музыка только подтверждала его догадки. — Добрый день, дорогие друзья! Прощу прощения за небольшое опоздание, — очаровательно улыбнувшись, Чонгук низко поклонился. — Мы с моим водителем, как всегда, попытались быть самыми умными и поехать не по навигатору, так что в итоге уткнулись в стройку и поехали обратно в объезд. — Чонгук выдержал небольшую паузу, услышав прокатившийся по залу понимающий смех, прежде чем продолжил. — Сегодня я бы хотел исполнить для вас пару своих песен. Кое-что из старого, что мне особенно часто вспоминалось в последнее время. Но прежде чем мы перейдем к этой, я надеюсь, приятной для всех части, я бы хотел сделать небольшое объявление. Я много думал об этом на протяжении последнего года. И… Знаете, в детстве я никогда не мечтал стать певцом. Вообще-то я хотел быть директором модельного агентства. Я был без понятия, чем занимаются люди на такой должности, но для меня это звучало, наверное, даже круче, чем быть президентом, — Чонгук усмехнулся под одобрительные звуки со стороны присутствующих. — Но все в итоге сложилось именно так, как сложилось. И я никогда не сожалел о том, что мне так и не удалось подсидеть Анну Винтур. И в особенности я всегда был благодарен своим фанатам, Куккисам, за их невероятную поддержку и за мотивацию, которую они дарили мне на протяжении стольких лет. Вряд ли один Чон Чонгук когда-нибудь сможет по-настоящему отплатить всем этим людям за ту доброту, поддержку, заботу и любовь, которую получал от них. Но… Все же я думаю, что даже хорошие вещи должны заканчиваться в свое время. И поэтому сегодня, перед тем, как я исполню одну из самых ценных для меня песен в моей дискографии, «Still with you», потому что это правда и я всегда буду оставаться с теми, кто нуждается во мне, но перед этим я бы хотел объявить, что после исполнения всех оставшихся обязательств по контракту я собираюсь прекратить свою музыкальную деятельность. Исполнение одной из своих самых любимых песен в коллекции Чонгука Тэхен так и не услышал. Он едва не выронил бутылку с шампанским, услышав последние слова Чонгука перед тем, как тот наконец начал петь. И ему хватило сил только дойти на негнущихся ногах до нужного столика, за которым дама в бордовом платье уже явно заждалась его, прежде чем он пулей вылетел из зала, чувствуя, как постепенно стекленел его взгляд. Чон Чонгук завершает музыкальную карьеру?.. Этого просто не могло быть. Блуждая по многочисленным этажам высотного здания, в котором располагался ресторан, Тэхен только все яростно мотал головой из стороны в стороны, отказываясь верить в то, что он только что услышал. И то, как он из раза пытался проговорить это себе вслух вовсе не ускоряло процесс осознания этой новости. Это… Нет. Этого совершенно точно не могло быть. Чонгук… Он ведь… Тот, кто поддерживал его на протяжении всех этих лет, кто всегда был с ним, подставляя свое плечо каждый гребаный раз, как он нуждался в этом. И его… Его теперь что, не будет рядом? А как… А как же он теперь без Чонгука?.. Без Чонгука, который давал ему силы двигаться вперед, мотивировал его своим примером, помогал не сдаваться тогда, когда так сильно хотелось только этого. И даже если он прекрасно понимал, что для самодостаточной жизни ему требовалось обзавестись исключительной внутренней мотивацией, он в то же время понимал и то, что в том числе именно Чонгук поспособствовал тому, что он усвоил эту одновременно и очевидную, и такую сложную истину. Именно Чонгук был тем человеком, с которым он прошел довольно длинный путь определения ключевых для него ценностей и жизненных приоритетов, и… И как же он теперь сможет справляться без Чонгука?.. Ответов на все эти многочисленные вопросы в пустой голове абсолютно ошарашенного Тэхена не было совершенно. Так что, наверное, он бы еще половину оставшейся ему жизни провел, бесцельно слоняясь по бесчисленным коридорам высотки, если бы в какой-то момент, спустя полчаса или час, он не знал этого, он вдруг не заметил в конце одного из длинных коридоров стоявшего на балконе Чонгука. Одного. Первой мыслью Тэхена было тактично удалиться в противоположную сторону, чтобы не побеспокоить того, от кого в свой адрес все эти годы он видел исключительно уважение. Но… В целом он не особенно доверял собственным глазам. Потому что встретить Чон Чонгука в пустом коридоре без никого… Это казалось чем-то из разряда фантастики. Но сколько бы он ни тер глаза, знакомая поджарая фигура в другом конце коридора никуда не исчезала. Так что, аккуратно приближаясь к заветной цели, Тэхен не мог не повторять себе, что делал это только ради того, чтобы убедиться, что он не начал ловить глюки на почве сильнейшего стресса. — П-простите… — Тэхену пришлось откашляться, чтобы не звучать слишком сипло, когда он все же осмелился подойти к стоящему к нему спиной Чонгуку. — Извините, я… — А?.. Чонгук резко обернулся на звук его голоса, но скорее выглядел удивленным, чем недовольным тем, что кто-то решил вторгнуться в его личное пространство. А еще Чонгук курил. Не то чтобы Тэхен не догадывался об этом раньше, когда в сети пару раз всплывали фото, где угадывалось очертание электронки в кармане рубашки Чонгука. Зато теперь он знал наверняка. — Вы что-то хотели? — вежливо поинтересовался Чонгук, когда Тэхен так и продолжил молча стоять, слишком потрясенный тем, что оказался настолько близко к человеку, с именем которого на губах едва ли не засыпал каждую ночь. Это все еще казалось ему чем-то нереальным. И все же Чонгук, с немного недоуменным выражением лица, стоял перед ним; между пальцами его левой руки была зажата тонкая сигарета и клубы дыма, исходившие от нее, наполняли пространство между ними терпким запахом табака. — Я… да… — сглотнув, наконец промямлил Тэхен, к щекам которого вдруг резко прилила кровь, когда он наконец додумался испугаться того, что совсем скоро к Чонгуку мог подоспеть кто-то из его охраны. — Я прошу прощения, что помешал вам, — Тэхен поклонился на девяносто градусов. — И я вовсе не пытался преследовать вас или типа того. Я просто проходил мимо и увидел вас. И я… Я только хотел сказать, что давно слушаю вас и очень люблю все ваши песни. Спасибо! Я… Я так благодарен вам… За все! За вашу музыку. И за лайвы. За рецепты особенно! Готовлю макгуксу только по вашему рецепту, и каждый раз он восхитительный! А ваши песни… — Тэхен все безостановочно тараторил, судорожно бегая глазами по всему Чонгуку, высекая на сетчатке глаз его образ на всю оставшуюся жизнь. — Я знаю их все наизусть. И это точно лучшее, что случалось с музыкальной индустрией. И… — Спасибо, — с легким смехом ответил ему Чонгук, когда все же смог вклиниться в его поток сознания. — На самом деле я не так часто сталкиваюсь с фанбоями. И это… Это очень мило. Спасибо… А… Как тебя зовут? И мы можем перейти на «ты»? Не думаю, что я старше. — Я Ким Тэхен, — все еще подрагивающим от волнения голосом проговорил Тэхен, по всему телу которого расползалось приятное тепло. Потому что Чонгук в жизни оказался именно таким, каким всегда и казался ему: вежливым, добрым, очень приятным и солнечным, напрочь лишенным какой-либо звездности. — И да! Да, конечно. Давай перейдем на «ты»! — Тэхен вновь прикусил губу, боясь все же напугать Чонгука своим неуемным энтузиазмом. — Могу я спросить тебя кое о чем? — он исподлобья осторожно посмотрел на Чонгука, отчаянно надеясь, что не разозлил его, потому что не догадаться, о чем именно он собирался спрашивать, пожалуй, было невозможно. — Насчет того, что ты услышал со сцены, да? — ожидаемо отреагировал Чонгук и, затянувшись в последний раз и потушив сигарету, опустил ее в стоявшую на балконной перегородке пепельницу. В этот момент Тэхен вдруг со всей ясностью осознал, что Чонгук, даже если и попадался папарацци, на самом деле курил явно не так уж часто. — Почему ты принял такое решение? — выдавить из себя формулировку решился все закончить Тэхен так и не нашел в себе силы. — Обещаешь, что никому не скажешь об этом? — как-то излишне спокойно и как будто немного отреченно спросил его в ответ Чонгук. — Откуда ты можешь знать, что я сдержу слово? — Ниоткуда? — понимающе хмыкнув, пожал плечами Чонгук и оперся поясницей о перекладину. — Но ты ведь сдержишь, правда? Думаю… Знаешь, я не слишком проницательный, если честно. Но, пожалуй, все же немного научился разбираться в людях за годы пребывания в индустрии. И ты не кажешься тем, кто побежит трепаться о таком. Я не прав? — Я все еще выгляжу, как самая влюбленная школьница, да? — Тэхен невольно рассмеялся, вдруг почувствовав себя достаточно расслабленно для такого, когда представил, как жутко он, должно быть, выглядел в глазах Чонгука. — Типа того, — со смехом согласился с ним Чонгук, кивая. — Тогда ну так что?.. — шумно вдохнув воздух, напомнил о своем вопросе Тэхен, от смущения пряча руки в карманы и отступая на пару шагов назад, чтобы прислониться спиной к косяку стены. — Довольно сложно объяснить это, если честно, — Чонгук почесал затылок и повернул голову в сторону, как-то пронзительно-обреченно вглядываясь в подсвеченную лучами заходящего солнца даль. — Это точно не было спонтанным решением. Я просто… — Чонгук замолчал, и Тэхен тут же неосознанно задержал дыхание, боясь спугнуть его. — Я раньше думал, что нашел себя. Даже гордился этим. И наивно полагал, что могу выражать это в своем творчестве, — Чонгук печально усмехнулся. — Но в последнее время я все чаще замечаю, что в людях это отклик не находит. Что они ждут от меня того, что я делал, когда только начинал, был типа своим парнем для них. Бунтарем, когда начал делать проколы и все такое, который рушил преграды и пробивал себе кулаками путь к мечте. Но с тех пор… — Чонгук вздохнул, — моя жизнь кардинально изменилась. Я действительно смог это сделать, своим бунтом добиться признания и отклика. Хотя… В компании меня пару раз чуть не прибили за мои эксперименты. А сейчас… Не знаю, заметно ли это, но я как-то очень успокоился. Внутренне. И бунт, эта немного подростковая ярость… Это все не очень для меня сейчас. Так что я пытаюсь говорить о том, что для меня актуально, но… Многие люди, кто был со мной изначально, теперь не чувствуют связи между нами. Я постоянно читаю об этом в комментариях под статьями. А раз так, то и для чего оно все вообще… — Конечно, не чувствуют, — тише необходимого выдохнул Тэхен, несколько сраженный тем, что Чонгук и правда решил довольно откровенно рассказать ему о причинах своего решения. Это было… Неожиданно. Потому что Чонгук был знаменитостью, который уж точно научился хранить свои секреты за семью замками. И очень ожидаемо. Потому что это все еще был Чонгук. — Потому что, к сожалению, мир устроен так, что успеха добиваются единицы. А успех это не только еда для тщеславного эго, но еще статус и материальное положение, и уверенность в завтрашнем дне. А многие люди этой уверенности не чувствуют, — он снова шмыгнул носом, описывая практически свою печальную действительность. — Они все еще вынуждены бороться и потому хотят следовать за тем, кто тоже борется и разделяет их проблемы, а не получил шанс успокоиться и позволить себе быть счастливым. И это очень грустно, что не у всех есть такой шанс. Но еще это очень нечестно, что люди возлагают на тебя ответственность за это. Но… — Тэхен запнулся, не уверенный в том, как было верно сформулировать крутящуюся в голове мысль, — если честно, я не очень понимаю, почему это заботит тебя настолько сильно, чтобы прекращать заниматься любимым делом? — Потому что я не хочу предавать этих людей еще сильнее, — Чонгук ответил так, будто это являлось самой очевидной вещью на свете. — Я обязан своим поклонникам тем, что имею сейчас. И делать что-то вразрез с их интересами, значит, обманывать их ожидания. А я не хочу этого. Не хочу, чтобы они расстраивались и чувствовали разочарование из-за меня. — Ты… Они… — почти задохнувшись, Тэхен не сразу нашелся, что ответить на такое. Чонгук думал, что разочаровывал своих слушателей? Нет-нет-нет! Чонгук мог думать себе все, что угодно, но только не это! — Они чувствуют разочарование вовсе не из-за тебя, — наконец пробормотал Тэхен, все еще не понимавший, как мог выразить свои мысли так, чтобы Чонгук точно верно его понял. И если потребовалось бы, он был в общем готов и грудную клетку себе распороть, чтобы Чонгук сам увидел, как часто билось его сердце от их нахождения рядом. Может, после такого Чонгук поверил бы в то, что все еще был очень нужен своим фанатам? — А из-за чего? — Из-за того, что жизнь не подарила им соответствующих условий? Но еще… — Тэхен замялся и поерзал спиной по стене. — Это сейчас прозвучит грубо. Но так-то я тоже в одной лодке с ними. А про себя можно говорить и жестокие вещи. Так что… Наверное, из-за того, что недостаточно самодостаточны, чтобы понять, что все не вертится вокруг них? Ведь… Ты же не делаешь ничего криминального. Лишь меняешь способ выражения себя. Что в этом разочаровывающего по факту, если ты всего лишь выбираешь то, что тебе комфортно? И… Почему ты думаешь, что должен под них подстраиваться? Разве смысл твоей бунтарской музыки был не в том, чтобы следовать за своей мечтой, плюя на все вокруг? — Ну да… — неуверенно согласился Чонгук, все еще не смотря на Тэхена. — Тогда что изменилось теперь? — немного нетерпеливо спросил Тэхен. Но он все еще был слишком взбудоражен тем, что Чонгук, похоже, и правда считал, что вызывал у собственных слушателей по большей части лишь негативные эмоции. Это никогда не должно было случиться! — Почему ты вдруг теперь решил начать кому-то угождать, только потому что эти люди, кому что-то там не заходит, — часть твоей аудитории? Часть, а не все, потому что меня, например, все в твоем творчестве устраивает до сих пор. И устраивает — это еще мягко сказано. Так что весь этот негатив, на который ты обращаешь внимание — это лишь частное мнение конкретных людей с явным речевым недержанием и недостатком извилин, а не какая-то святая истина, которая должна заставить тебя перестать заниматься тем, что ты любишь. И, просто чтобы не было недопониманий и ты не думал, что я какой-то на всю голову больной! — воскликнув это, Тэхен резко выставил руки вперед, чем наконец привлек к себе внимание Чонгука. — Вообще не могу сказать, что это не так… — вынужденно признал он. — Но все же. Просто уточню, что я не кидаюсь с топором на всех, кто говорит, что ему не зашли твои песни. Меня это никак не задевает, потому что мне тоже много чего не нравится в этом мире. Ну и что? Я сейчас имею в виду только тех, кто почему-то решил, что может тебе диктовать что-то. То, чего ты добился… Как ты сказал? Ты обязан этим слушателям? Вовсе нет. — А кому? — с сомнением отозвался Чонгук. — Себе, конечно, — не замешкав ни на секунду, выпалил Тэхен. — Своему труду, своей страсти, своей любви к своему делу, своему трудолюбию, упорству и многим другим вещам, которые зависели лишь от тебя. То, чего ты добился… Ты сделал это вместе с поклонниками, но не исключительно благодаря ним. Я думал, ты понимаешь это. — Я… — закусив губу, Чонгук потупил взгляд, и Тэхен на мгновение испугался, что все же перегнул палку и полез туда, куда его совершенно не просили. — Не могу сказать, что не согласен, — наконец задумчиво проговорил Чонгук. — Думаю, я раньше это понимал, а сейчас… Сейчас я запутался. И просто... — Знаешь… Я… Ты говоришь, что ценишь мнение фанатов, да? — Тэхен дождался утвердительного кивка. — Так вот я твой фанат. Очень преданный и очень давний. И… Можно я немного расскажу тебе о том, что думаю обо всем этом? — Я не люблю, когда мне пытаются льстить, — Чонгук недовольно скривился, будто бы впервые за этот вечер выглядя несколько разочарованным. — Поверь мне, я и не собираюсь, — хмыкнул Тэхен. — Вообще-то в какой-то момент я однозначно скажу о некоторых своих негативных мыслях в твой адрес. Да-да, и такое было, — Тэхен пожал плечами, заметив, как Чонгук вопросительно выгнул бровь. — Мне типа стыдно, все дела. Но в общем я просто хотел бы немного поделиться с тобой тем, как начал слушать тебя и как со временем менялось мое отношение к твоему творчеству. — Ладно, давай, — вдохнул Чонгук, скрещивая руки на груди. — Все равно я не хочу возвращаться в зал, а уехать раньше не могу. — Ну… На самом деле я не то чтобы собираюсь посвящать тебя в эти непроходимые дебри моего фанатства, — внезапно стушевался Тэхен, когда все так быстро дошло до дела. — Ограничимся тем, что ты узнаешь, что у меня есть твой лайтстик. — Надеюсь, ты его на видном месте держишь? — усмехнулся Чонгук, облизываясь. — Само собой. И стираю с нее пыль дважды в день, — поддакнул ему Тэхен. — Но вообще… Знаешь, я никогда не думал, что буду настолько погружен в чье-то творчество. У меня нет тупых стереотипов о том, что парни не могут слушать парней. Но просто… Я скорее думал, что фанатство — это не мое. А потом… Я просто услышал тебя по радио, хотя обычно вообще его не слушаю и это вышло случайно, и все изменилось в один миг. Звучит, как сопливое признание в любви, да? — Тэхен хихикнул, вместе с тем думая, что, раз уж ему выпал такой уникальный шанс, за всех фанатов Чонгука в мире он должен был постараться сказать что-то максимально достойное. — Есть такое немного, — улыбнувшись, подтвердил Чонгук. — Но это правда. Честно! Я думал, что просто закину твою дебютку в плейлист и на этом все закончится. Но в итоге я просто слушал все твои релизы и смотрел все интервью. Потому что в школе у меня друзей не было и мне казалось, что мой друг — это ты. Даже если это крипово. Но благодаря тебе мне казалось, что в моей жизни происходит что-то еще, кроме дурацкой школы. И по мере того, как я взрослел, хоть ты и был младше, но мне все равно казалось, что мы как бы делаем это вместе. У тебя были свои изменения какие-то, у меня — свои. Но все равно. Для меня было важным то, что ты оставался искренним, что бы ни было. И это продолжало меня подкупать. Ну кроме того, что мне и треки заходили абсолютно все, конечно. — А что там с негативом? — устало потерев переносицу, спросил Чонгук. — А, это… — Тэхен смущенно отвел взгляд в сторону. Далеко не лучший период в его жизни… — Было время, ну типа, может, месяц или около того, когда я вдруг начал злиться на тебя, — он бросил на Чонгука осторожный взгляд, но тот не выглядел оскорбленным или разозленным, а только продолжал смотреть внимательно, ожидая продолжение рассказа. — Ты был в этом невиноват, само собой. Но да… Я тоже прошел через эту фазу, когда я злился на то, что ты младше меня, но уже такой успешный, а я в то же самое время вообще не представлял, чем должен был заняться в своей жизни. Так что это заставляло меня беситься и завидовать тебе. И я даже демонстративно поудалял все твои треки из своих плейлистов. А потом вернул все обратно, — Тэхен глубоко вдохнул, поймав на себе участливый взгляд Чонгука. — Потому что, к счастью, разобрался с собой и понял, что это ужасно глупо — перекладывать ответственность на тебя за то, что делаю я сам. Точнее не делаю. — Ты знаешь… Слова всех этих людей… Они заставляют меня постоянно думать о том, что, может, нынешний я, действительно, — это уже совсем не я?.. Не тот, кто смог бы зацепить нелюбителя радио? — Конечно, не тот ты, — мигом согласился Тэхен. — Ты же сам сказал. Времена изменились, ты теперь занимаешь совсем другое положение. Так что ты не мог остаться прежним. Точнее мог, но я рад, что этого не случилось. Ведь наш опыт меняет нас, а не меняются только узколобые бараны. И поэтому единственный человек, кому ты что-то должен, — это только ты сам. Потому что у тебя всего одна жизнь. И ты можешь либо прожить ее так, чтобы ни о чем не жалеть, либо пытаться угождать другим, что заведомо бессмысленно и глупо. На Земле живет уже почти восемь миллиардов человек. Думаешь, успеешь их всех осчастливить? — Ты звучишь, прям как моя бабушка, — покачал головой Чонгук. — Такой же зануда. Но… милый. — Старших вообще слушать полезно. Так что… Ты бы задумался, — съязвил Тэхен, игнорируя зачатки просыпавшейся тахикардии. Чонгук считал его милым?.. — Но ладно. Вот это вот, все, что ты говоришь… Что тогда выступает критерием того, в правильную ли сторону я иду? — Ты счастлив? — задал встречный вопрос Тэхен, искренне надеясь на один конкретный ответ. — Я… — нахмурившись, Чонгук замешкался. — Не знаю. Не особенно? То есть я пытаюсь мыслить позитивно, что конец — новое начало и всякая такая муть, но… По большей части мне грустно, что сейчас все так. — Но ты ведь испытывал счастье раньше, да? — Конечно, и довольно долго, — Чонгук утвердительно кивнул и почесал кончик носа. — Последние лет шесть-семь точно. — А почему? — все продолжал допытываться Тэхен. — Потому что пел, выступал, делился мыслями с аудиторией, — после небольшой паузы ответил Чонгук. — И что, ты всегда рассчитывал, что аудитория согласится с тобой во всем? — Да нет. Скорее, что примут меня любым, потому что кто, если не они, — грузно выдохнув, наконец сформулировал Чонгук. — Потому что я их принимаю любыми. Это неправильно, но, думаю, я этого и ждал подсознательно. Что люди, даже не вполне согласные со мной, все равно будут рядом, чтобы мы могли обсуждать с ними что-то, думать вместе и искать новые ответы, каким бы я ни становился. — Так почему ты не хочешь бороться за это сейчас, как делал это раньше? — немного негодующе спросил Тэхен. — Тебя должен волновать только ты сам. А еще тот опыт, который ты можешь получить от взаимодействия с другими людьми, который и поможет тебе вновь меняться в будущем. Ведь интерес в этом. В том, чтобы пробовать так много, как только эта жизнь позволяет. Не лишай себя этого из навязанного хер пойми кем чувства вины. Ты имеешь полное право делать то, что делает тебя счастливым. Потому что знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что счастлив уже оттого, что ты кажешься мне счастливым. Потому что раз ты смог, то и я смогу, если приложу достаточно усилий. Потому что мне нравишься ты, и я останусь с тобой, чем бы ты ни занимался. Кроме уголовщины, конечно, — тут же добавил Тэхен под расслабленный звонкий смех Чонгука. — Тут уж прости. Мы пока не настолько близки, — он театрально помотал головой. — Но… Я не особенно знаю тебя, только то, что ты позволяешь мне и другим своим слушателям узнать о тебе. Но мне достаточно этого, чтобы понять, что ты чудесный человек, который ищет себя, но все равно остается искренним и очень добрым. И мне хватает этого знания. Хватает для того, чтобы поддерживать тебя во всем, что ты делаешь. Потому что я чувствую в тебе желание поддерживать других. И ты делаешь это так, как умеешь. Может, не так, как нравится кому-то. Но ты стараешься, я уверен, изо всех своих сил. И я просто ценю то, что ты такой восхитительный и так много отдаешь другим. — А говорил, что не будешь льстить, — Тэхен едва успел прикусить язык, чтобы не запищать: он отчетливо видел, как очаровательно покраснели щеки Чонгука. — И я… Я не знаю, что на это сказать, если честно, — пробормотал Чонгук, теперь не моргая, глядя в пол перед собой. — Тебе не нужно ничего мне говорить, — яркое осознание того, что он сказал все, что должен был, и теперь пришло время оставить Чонгука наедине с его собственными мыслями, внезапно слишком ощутимо ударило Тэхена по лицу. И все же… Чонгук был прав. Даже хорошие вещи должны были закончиться рано или поздно. И уж лучше было закончить все вовремя. — Я просто хотел, чтобы ты вспомнил, что есть и другая сторона. Что есть люди, которые нуждаются в тебе. Которые хотят, чтобы ты делал то, что делает тебя счастливым, а не то, что делает счастливыми их. Круто, когда это совпадает. Но даже если нет, все в порядке. Потому что… — Тэхен вдохнул в легкие побольше кислорода. Это все еще было ужасно неловко. — Потому что спустя столько лет ты нравишься мне уже вовсе не за то, что ты делаешь. Точнее не в первую очередь за это. А просто за то, какой ты. И я… Я просто хотел, чтобы ты подумал еще раз обо всем, если это еще возможно. Извини. Я не хочу быть эгоистом и навязывать тебе что-то, и лезть не в свое дело. Уверен, ты не за полминуты принял такое решение. И все равно я просто чувствую, что должен сказать тебе это. За все, что ты сделал для меня. Поэтому… Если ты все же и правда захочешь уйти из индустрии… Пожалуйста, сделай это для самого себя и из-за себя, а не из-за кого-то еще.

***

Злобно шипя и матерясь себе под нос, Тэхен носился по своей квартире в попытке все же дособрать рюкзак. Он опаздывал. Он ужасно опаздывал именно в тот день, когда у него могло состояться небольшое собеседование с последующим переводом в новый отдел, где, по его собственной оценке, его могли ждать куда более благовидные перспективы. На самом деле он довольно упорно работал ради этого последние несколько месяцев, чтобы наконец выбраться из собственного архивного отдела, куда он устраивался изначально и который не предполагал абсолютно никакого карьерного роста. Тот разговор с Чонгуком… Он впоследствии немного винил себя за то, что, наверное, выбрал неверные формулировки, да и вообще мог задеть Чонгука своими совершенно неуместными высказываниями, но… Даже если этот разговор и был предназначен для того, чтобы заставить Чонгука подумать обо всем еще раз хорошенько, в конечном итоге он благотворно подействовал на самого Тэхена, который, вернувшись в тот день домой с выговором за то, что куда-то слинял на целых полтора часа в самый разгар вечера, твердо решил, что пора и ему было что-то менять в своей жизни. Так что он действительно возлагал большие надежды на этот день, но… Это, разумеется, никак не влияло на то, как сильно он любил опаздывать. Даже если каждый раз клялся себе, что все, вот этот раз точно стал последним и, наученный опытом, в дальнейшем он будет собираться заранее! В конце концов это продолжало случаться снова и снова. Так что он буквально на ходу запихивал в себя тост с авокадо, подбирая с разных поверхностей нужные бумаги и слушая одним ухом жужжащие по телеку новости. А потом он вдруг резко замер на месте, чуть было не подавившись крошками хлеба и медленно повернулся лицом к экрану телевизора. — Компания известного певца Чон Чонгука сегодня на брифинге выпустила заявление о том, что в скором времени нас ожидает возвращение музыканта с новым материалом после довольно продолжительного хиатуса. Чонгук-ши, надеемся, ты как следует отдохнул и разнесешь индустрию очередным шедевром! Тэхен несколько раз моргнул, переваривая услышанное, когда телефон в заднем кармане его брюк настойчиво завибрировал, оповещая о пришедшем смс.

Неизвестный номер Взял твой номер у администратора вечера. И… Просто хотел, чтобы ты первым об этом узнал до официального объявления Альбом выйдет через шесть недель. В пятницу Надеюсь, ты послушаешь его Не уверен, зайдет ли он Потому что в нем довольно много экспериментов и того, что вряд ли ждут от меня Но. Ответ на твой вопрос: да, я счастлив сейчас. Снова Спасибо, что напомнил мне о том, что по-настоящему важно! И советую достать лайтстик поближе, если он вдруг запылился у тебя Потому что будет весело!:) 8:23

Трясясь на заднем сидении автобуса на пути к своему лучшему будущему, наполненному возможностями и шансами, Тэхен старательно кусал себя за щеки, чтобы улыбаться не так пугающе ярко. Он перечитал полученное сообщение, наверное, уже триллион раз, но все равно не мог остановиться и читал его снова и снова. Не потому что он был наивен настолько, чтобы полагать, будто мог по-настоящему подружиться с Чон Чонгуком, который вновь был таким же далеким для него, как и прежде. И все же… Скользя взглядом по врезавшимся в самое сердце строчкам, Тэхен чувствовал себя чертовски счастливым.