Сказка о старой Красухе

Мало, кто во всем государстве славном, не ведал про ведьму Красуху. Слухи ходили, что живет она на краю света, лет ей больше пяти сотен, а выглядит она как самый страшный кошмар. Однако, и берётся она за самые сложные поручения: не делает отвороты-привороты на удачу, не даёт водичку от злого духа да не заговаривает иголочки от сглаза как остальные деревенские ведуньи. Поговаривают, что Красуха самого государя выходила, когда тот занемог от порчи, а опосля возгордилась и перестала мелкими заданиями промышлять. И когда-то действительно было так: жила себе страшная ведьма на отшибе у утёса, врачевала и колдовала за деньги. Но старуха нашла себе трёх учениц, оставила на них свое дело и умерла. С тех пор много сменилось талантливых девушек и женщин, надевающих личину недовольной старой Красухи. Ныне поочередно носили морок угрюмой карги и выходили к людям три девицы: Велислава, Зоряна да Цветава. Все они сиротки-погодки, и все с большим даром. Недавно, избавляя деревню от упырей, Зоряна нашла одаренную малышку, от которой хотели избавиться родители за страшные точные предсказания. С тех пор к компании из трёх девушек присоединилась и маленькая Милодара. Велислава слыла самой сильной колдуньей в тройке, именно она разбирала с назваными сестрицами книгу прошлых поколений Красухи. Девушке подвластны были стихии, души часто откликались на вопросы об ушедших, а со многими задачами помогали справляться духи лесов и озёр. — Велислава, сестрица, выйди послезавтра за меня! — Цветава густо покраснела и заломила руки. — Вечером ярмарка городская, могу не управиться, а там Елисей обещался быть. Елисей — видный парень, на которого положила глаз Цветава, когда в городе отваживала нашествие крыс. Тонкая кость, обвитая жгутами мышц, стальные глаза и пшеничные вихры не оставляли и других жительниц ближайшей деревни равнодушными. — Цвет, я тоже на ярмарку пойти хочу, — Велислава хитро глянула на подругу и покачала головой. — Если только ты неделю мою отдежуришь по дому, соглашусь. Цветава счастливо обняла названную сестрицу и побежала искать наряд, а Велислава хмуро пошла в горницу, где творилась магия. За кривыми хоромами для посетителей на утёсе, оформленными под стать настоящей ведьме, в подлеске рядом были спрятаны и хлев для скотины, и милый светлый домик на 20 комнат. Когда-то на имя Красухи трудилось больше женщин, но многие остепенились и разошлись по деревням в жены любимым мужчинам. Велислава прошлась ивовым веником по полу, заглянула в котелки сестриц с настоями и начала перебирать травы сухие. Когда половина пучков перекочевали с тонких хрупких веточек в мешочки серого льна, в дверях появилась простоволосая Милодара. Юркая девочка частенько собирала редкие травы и грибы с самых сложных мест и готовилась носить личину Красухи через несколько лет. — Веля, мне сон про тебя снился, — десятилетка подала упавший на стол листик перечной мяты. — Ты хочешь узнать? Только недавно девушки научили Милодару, что не всем хочется знать свое будущее. — Милая, если это благой сон, делись, если нет — промолчи, — Велислава тряхнула толстой русой косой и села на лавку у печи, приготовившись к разговору. — Хороший сон был, светлый, но сложный, — Милодара улыбнулась, усевшись в ноги сестре и вручив гребешок. — Я сонник пролистала, да не всё нашла. Суженый к тебе придёт, да не узнает, так и расстанетесь навсегда, если не полюбитесь друг другу. Велислава, начавшая было расчёсывать золотистые кудри Милодары, чуть не выронила гребень. Откашлявшись от изумления, она попыталась вызнать подробности у сестрицы, но последняя лишь лукаво улыбалась. Весь остаток дня из головы Велиславы не выходил разговор с младшей. Крутила в голове она мысли и когда корову доила, чуть не опрокинув ведро с молоком, и со счета сбилась три раза, когда яйца кур и перепёлок считала. Додумала она, что суженый под личиной Красухи её не узнаёт, но как она не сможет увидеть суть другого человека? Ночь ворочалась девушка, так что с утра характером была точь-в-точь злобная Красуха. После легкого завтрака Велислава забрала амулет с личиной у дежурившей прошлый день Зоряны. Названные сестрицы собирались ехать в город на ярмарку, обещали привезти вкусностей и новостей, а по хозяйству со скотинкой помочь они договорились с лешим. Велислава обнимала каждую и шептала наговор на здоровье и удачу. Когда все же настало время работы, привычно скрутив кожаный шнурок за шеей, девушка почувствовала рябь морока на лице, перевязала золотящуюся в рассветном солнце косу зелёной заговоренной на отвод глаз лентой. Деревянный кругляш с вырезанными рунами привычно лёг на ложбинку между полных грудей, тканевая накладка создала горб, а молодое сильное тело прикрылось зачарованным балахоном. И в серебристой глади зеркала отразилась недовольная старуха с длинным бородавчатым носом и огромными ушами. Оглядев себя и не найдя, к чему придраться, девушка заковыляла стариковской походкой с корявой тростью к жилищу ведьмы. На пороге уже топтался сморщенный старик в рваных одеждах и в протёртых лаптях. — Мои услуги стоят дорого, старый пень, — прокаркала Велислава вместо приветствия. — Я отплачу сполна, сначала просьбу мою исполни, ведьма, — старик приосанился и взглянул прямо. — Я обошёл всех деревенских, никто не может подсобить старику, все к тебе отсылают. Велислава на мгновение прикрыла глаза и посмотрела на старика колдовским взором. Тщедушное тельце, в котором едва-едва дух держался, было опутано проклятьем, идущим от сердца. — Старый хрыч, ты где эту дрянь подцепил? — Красухина костлявая длань указала на грудь. — Не о том речь, милая, — старик мотнул головой, и седые волосы растрепались от ветра. — Ты же можешь видеть нити судьбы, так найди мне любовь. — Иди-ка ты туда, откуда пришёл, — молвила ворчливо Велислава и, скрючившись, обогнула старика по широкой дуге и шагнула в приёмную. — Подумай, старуха, — донеслось ей во след. Думала Велислава ровно до появления новой посетительницы, сетовавшей на гибель скота. Их местная знахарка разглядела порчу, да снять не смогла и вообще померла неделю назад. Сказала только, что Упыриная Серта замешана. Мысли и о суженном, и о странном старике из головы вылетели вмиг. В древние времена деревни с жителями выжигали дотла, услышав про Серту. — Погост или кладбище далеко от пастбища? — Красуха села за мощный стол и перестала быть грубой, чтобы женщина разоткровенничалась. — Да на другом конце нашей деревни Мигенки, а что? — Упыриная Серта — ритуал, где плотью мертвеца кормят, — на словах этих деревенская охнула и поплевала через плечо. — Значит, кто-то добрый накормил скотинку, пошептал слова и сбежал. Забьете животных и попробуете мясо — сами заболеете, мертвую плоть есть будете. — Уже забивали, — севшим голосом сказала женщина, сползая на лавку. — У Марынкиной дочки свадьба третьего дня была, так они стол накрыли на всю деревню… Велислава едва не ударилась головой о стол. Ситуация — хуже некуда. Девочек в помощь нет, времени тоже в обрез. Ещё немного, и пойдут деревенские друг друга жрать. — Где деревня ваша, я знаю, буду завтра со снадобьями, — отдавала команды Велислава. — Всех, кто мясо на свадьбе ел, в домах запереть, начнут странно вести себя — связывайте и не жалейте сил. Женщина с рыданиями раскланялась и побежала на выход. Велислава же закрыла глаза на пару минуток, чтобы сообразить, как быть. Без помощи ей никак не успеть, времени мало, есть ещё пара дней в лучшем случае, один из которых уйдёт на дорогу. Рецепт зелий она помнила, но на всякий случай прошелестела балахоном к укромной комнатке, где лежало сокровище всех Красух — магическая книга с опытом прошлых поколений. От изучения рецептов Велиславу отвлёк настойчивый стук в во входную дверь. — Никого больше сегодня и завтра не принимаю, — громко прокаркала девушка в личине старухи. Велислава поняла, что бежать за составляющими трёх зелий нужно уже сейчас, чтобы успеть и травы нарвать, и лягушек у лесного духа выпросить. Но как только она снова погрузилась в изучение всех тонкостей борьбы с Сертой, из-за двери раздалось: — Может, передумаешь, ведьма? — Да чтоб тебя, старик, — Велислава проковыляла в приёмную комнату. — Заходи. Старик открыл тяжелую скрипучую дверь и ровным шагом подошёл к столу, за который уселась Велислава. — Жить, как видишь, недолго мне осталось, но напоследок хочу любить взаимно, — старик протянул руку. — Ектор. — Красуха, но ты и без того это знаешь, — Велислава протянула морщинистую ладонь, которую тут же крепко пожал старик. — От проклятья не избавлю, сильное оно. — Да я уже узнавал, снимет лишь тот, кто наложил. Или исполнится условие, но не скажу тебе его, обойдёшься — старик глухо рассмеялся и закашлялся. — Но давай о деле. Я тебе помогаю сейчас с твоим делом, а ты помогаешь мне с моим. — Ты подслушивал, старый пень? — взвилась было Велислава, не выходя из образа Красухи. — Ектор, милая старушка, — поправил совершенно седой старик. И как-то сдалась девушка, если хочешь помочь — пусть поможет, а ему любовь пущай ищет Милодара, когда как раз вернётся с ярмарки. *** — Что ж ты делаешь, старый дурак? Клади, куда велено было. Ектор терпеливо пересыпал тертый пастуший горошек в другую склянку. Да, Велислава пустила чужого в тайные магические комнаты, где они сейчас готовили особый заживляющий настой, а зелье отвода нечисти в глиняной крынке уже стояло на улице. Велислава в образе Красухи бурчала что-то невнятное себе под нос, но в глубине души она была рада такой помощи. Ектор оказался не только приятным собеседником, но ещё и достаточно сильным старичком, чтобы управляться с небольшими жерновами или толочь в ступке твёрдые как камни семена. — А теперь собирайся, в лес пойдём, — как только настой в бутылке поставили в темную кадушку, Велислава решила взяться за самое сложное зелье. — На вечерней заре как раз стоит просить духов лесных. — А что тебе в лесу нужно? — старик помог ссыпать остатки порошков в мешочки. — Восемьсот лягушачьих костей. Ектора передернуло, но спорить он не стал. Быстро собрались, взяли с собой пару ломтей хлеба, крынку молока и были таковы. В лесу было шумно, звенели почуявшие близость ночи комары, кричали птицы и в запутанных ветвях скакали белки. Когда Велислава пару раз чуть не оступилась на слишком высоких корнях, Ектор положил её ладонь на свой локоть. Так идти стало удобнее. Пара вышла на тёплую залитую солнцем полянку. — Гой еси духи лесные, пришла к вам просить о деле добром, — зычно крикнула Красуха-Велислава. — Разделите с нами крынку молока да хлеба кусок. — А что, девица, вкусный хлеб? — из-за спины Ектора показался болотный дух, мокрый, в трясине, усеянный листочками клюквы, но с цветочком кувшинки на макушке. — Вкусный, батюшка, присаживайся, давай угощаться. Ритуал общения с духами у каждой носительницы образа Красухи был свой. Зоряна песнь затягивала, Цветава лес и зверушек лечила за помощь, а к малышке Милодаре и без призыва бежали со всех сторон выручать. Велислава отпустила локоть Ектора, села на мягкий упругий мох и разложила на платочке свои нехитрые угощения. Старик сразу сел рядом, готовый защищать и защищаться, отчего дух громко расхохотался, но присоединился к компании. — Ну, краса длинная коса, зачем меня позвала? — прожевав кусок корки, болотный дух приступил к делу. — А то не знаешь, батюшка, что в Мигенках приключилось? — Братья говаривали, что упыри скоро оттуда пойдут, убрал я всех животных оттуда, как и все. Мёртвый лес там теперь, — на словах духа Ектор поёжился. — Всё так, да помочь деревенским надобно. Для зельица все у меня есть, да нет лишь кусочка плоти мертвой и восьмисот лягушачьих косточек с лапок. Подсобишь? — Да куда ж я денусь, милая, лес жалко, — дух потрепал ведьму по плечу. — Ну что, краса, оставляю тебя на друга твоего юного, не творите чего дурного. Он ехидно захихикал, закрутился вокруг своей оси и пропал, насыпав брусничный лист там, где сидел. — И что теперь? — Ектор нетерпеливо поёжился. — Ждём духа, а потом пойдём домой доваривать зелья на завтра, — Велислава взяла кусок хлеба, пригубила молоко. — Угощайся, старый. — Обидно, когда тебя в самом расцвете сил старым зовут, милая, — Ектор накрыл своей жилистой ладонью в веснушках морщинистую руку Красухи. — Обидно, когда каргу ворчливую милой зовут, — в том же духе ответила Велислава, пусть и польщенная. Но больше никто ничего не сказал, так и сидели они молча да за руки держась до прихода духа. Велислава боялась себе признаться, что проклятый старик ей понравился, ведь во сколько раз он старше настоящей девицы в личине Красухи. Да и как признаться, что под обликом злобной старухи такой нежный цветочек сидит. Дух прилетел, закружил, набрызгал тиной вокруг и бросил к ногам ведьмы кулёк маленький. — Что это, добрый дух? — Велислава недоверчиво посмотрела на тряпицу, боясь разворачивать. — Все, как просили, там плоть мертвая. Повезло тебе, что покойничек свежий был, второго дня разбойник заплутал да и погряз в моём болотце. А вот, — дух раскрыл ладони, откуда на траву рассыпались, подскакивая, малюсенькие желтоватые косточки, — и кости лягушек. Не бойся, я своих не обижу, это все мертвых квакушек. — Благодарю, великий болотный дух, всех жителей деревни отправлю помогать. — Этого добра не надо, — рассмеялся зелёный дух. — Прощайте, девица и молодец. — Прощай! — в один голос ответили старушка и старик. Едва дух исчез, Велислава, кряхтя, бросилась собирать косточки. Для правильного зелья надо было ровно восемьсот косточек, не больше и не меньше. Первые три сотни старики вместе нашли легко, четвёртая, спрятавшаяся в густой траве, далась не так легко. Потихоньку и солнце поползло к горизонту, окрашивая зелень листьев и травы в кровавые пятна. Малюсенькие косточки выпадали из пальцев, прыгали по траве и соскальзывали к сырой земле. Повеяло холодом, завыли ночные хищники, и Велислава поёжилась. — Ты, краса, не волнуйся, я смогу защитить нас, — старик приосанился, сощурено глядя в лес. — Это ты не боись, на меня зверь лесной не побежит, а то я лечить перестану. Пятую сотню косточек нашли чудом. Оставались ещё две. Велиславу стало одолевать отчаяние. Зло бурча себе под нос, девушка в личине старухи ползала на коленях, раздвигая траву и пытаясь найти тоненькие косточки размером с ноготок, поблескивающие в сгущающейся темноте. Осталась последняя сотня тоненьких косточек, но они даже не показывались среди чернеющей в сумерках травы. От страха, что деревне не помочь из-за этих треклятых костей, Велислава готова была плакать, ползая на коленях с магическим светом в руках. Ектор увидел приближающуюся истерику и успокаивающе погладил старушку по спине. — Лапушка, а ну держите свет, я сам все найду, — старик поднял ведьму с колен и с кряхтением сам опустился на карачки. — О, вот тут пять штучек, тут ещё одна. Так бодренько и споро он нашёл девяносто косточек. Тьма совсем сгустилась в лесу, и теперь только магический огонёк освещал лица стариков, разбегаясь по паутинке морщин. Где искать оставшиеся десять, Велислава и придумать не могла. Обратиться к духу было не с чем, а за равноценный обмен нужно было бы хорошо расплатиться. Наконец, силы покинули девушку, и она расплакалась. — Ну что ты, милая, мы все найдём, — старик, стоя на коленях, обнял осевшую на землю ведьму. — Будет жить деревня твоя. Он говорил и говорил, и вера в сердце снова расцветала. Все будет хорошо, они найдут косточки вопреки темноте и ползущему по земле туману. И вдруг на земле будто засияло что-то, зацепив девушкин взгляд. Косточки! Они светились в темноте и выделялись в острой осоке. Не веря своему счастью, старики собрали оставшиеся десять косточек на платок и счастливо улыбнулись друг другу. Нашли! Они сами не заметили, как за разговорами дошли до дома Красухи. Наскоро перекусив вяленым мясом и простоквашей, они вместе пошли работать над зельем. Велислава теперь доверяла старику, поэтому она читала, что нужно делать, а старик сыпал необходимое в котелок. Над косточками Красуха прошептала особый заговор, а кусок плоти вымочила в специальном растворе. Долго ли, коротко ли, сделали они зелье, поставили заряжаться под звёздами, так и легли рядом спать на половике, ведь Велислава не могла снимать морок и идти к себе в горницу. И перед сном говорили по душам, как и кому успела помочь Велислава, где и как много путешествовал Ектор. Утром после быстрого завтрака они собрали всё сваренное в прошлый день и пошли к ближайшему селу, где взяли телегу с клячей и стариком погоняющим. Быстро домчали их извозчики до Мигенок, подгоняемые репутацией Красухи. В Мигенках было тихо, жители послушались совета, сидели дома, скотину не выгоняли. Как Красуха появилась у ворот первого дома, жители высыпали на главную улицу. Выяснив, кто кого успел покусать, Красуха дала заживляющий отвар укусы мазать, потом одну жидкость дала старосте налить скотине, другую — выпить по капле каждому жителю деревни. Как благодарили жители старую ведьму, Велиславе даже неловко стало, хотя знала, что спасла она всех. Довольная и задаренная солениями, выпечкой и мукой, ведьма враз растеряла образ злой ворчуньи. Сопровождающему Ектору тоже перепало, на радостях ему хотели всучить самогон, но старик вежливо отказался. Так что ехала пара счастливая с богатой поклажей. *** Возле родного дома Велислава поняла, что обманывать старика будет некрасиво. Его было жаль из-за проклятья, её сводил с ума его характер, когда он против вредной старухи сначала сам огрызался, но потом отвечал чистой вежливостью. Что-то в груди тянулось к старику, хоть и признаваться не хотелось. Мелькнула даже шальная мысль, что, будь он помоложе, назвала бы его суженным. — Красуха, пришло время и со мной расплатиться, — старик с улыбкой взял за руку её. — Мне не нужно уже никого искать, я не смогу ни на кого больше смотреть так, как смотрю на тебя. И вдруг на испещрённом морщинами лице загорелись огнём совсем молодые синие глаза. Лоб и щёки даже будто немного разгладились. — Я тебя люблю, Красуха, или как тебя звать по-настоящему. Вчера я видел женщину не старую, а молодую, переживающую за деревню и скрывающуюся под маской старухи. Мне нет разницы, сколько ты жила и сколько жить будешь, сколько я проживу, но каждое мгновение своей жизни я хочу проводить с тобой. Велислава не могла сдержать слёз. Говорить, что молодуха полюбила старика, было стыдно. И страшно любить того, кто может легко умереть в любой момент, тоже. И было страшно, ведь он видел только старуху, с которой он хотел доживать последние деньки, а как отнесётся к молодой — неясно. Но Велислава собралась с силами и честно сказала, глядя в глаза: — Понравился ты мне, хоть и боязно. Люблю тебя, старый, — и хрипло рассмеялась, пряча смущение. Старик обомлел, но в ту же секунду, как «люблю» сорвалось с полных губ, стал изменяться. Морщины на лице разгладились, старческие пятна заменились молодой кожей, серебристая седина почернела, одни лишь озорные синие глаза блестели так же ярко. Мгновение — и перед старой Красухи стоит добрый молодец. Статный, красивый, кровь с молоком, щеки румяные. И держит старуху за руку. — Спало проклятье мое, Красуха, я тебя всю жизнь любить буду. Уж не знаю, кто кого переживет, но тебя я не брошу. Люблю! Велислава рассмеялась, сдернула с шеи шнурок, скинула балахон и предстала перед молодцом красивой девицей. И не выдержал Ектор, обнял крепко любимую и поцеловал в губы. И осталось им разве что дождаться названных сестёр, передать им вести благие, попрощаться и поехать жить-поживать, да добра наживать.