Подчиненный

      В Большом Зале никогда не бывает тихо, во время завтрака и подавно.       Огромное количество разных голосов, их переливов, оттенков и акцентов отбиваются от стен, но Гарри может проигнорировать их все.       Кроме одного.       Гарри узнает его из тысячи. Этот по-змеиному нахальный голос, тон которого почти всегда лениво извивается, либо резко, нападая, почти что шипит. Голос Драко Малфоя.       Он перекрывает собой весь посторонний шум, тут же врезаясь в уши лезвиями, однако Гарри пропускает мимо себя очередную колкость и ничем не отвечает, даже глазом не ведет.       Он не знает, чего Драко хочет добиться этим и в какой войне одержать победу, однако он уперто продолжает оскорблять Гарри, язвить, плеваться ядом, как настоящая змея. Ах, нет... королевская, простите, кобра.       Сукин сын.       И Гарри идет с ним на негласный компромисс — поддерживает всю эту забаву, дает возможность Драко поиграть еще немного, просто чтобы понаблюдать, запомнить этот блеск в серых глазах и еще раз заметить, какой у него статус на людях.       А еще Гарри, смотря на весь этот цирк с Малфоем в главной роли, чувствует себя так, словно способен на все. Абсолютно все.       Ибо на то, чтобы наедине с собой изменить эту королевскую, да, кобру до неузнаваемости, подчиняя все живое в нем себе и перевернуть его действия с точностью до наоборот, заставив наплевать его и на чертову гордость, и на статус ненавистного аристократа, которым Драко требуется быть, нужно очень постараться.       Сделать нереальное, всего лишь.       И Гарри очень горд собой в тот момент, когда они с Драко снова целуются в одной из тайных комнат Хогвартса, которых тут, кажется, миллион, и когда он начинает томно тереться своим пахом об него.       Здесь наложено заклятие тишины и голоса не въелись эхом в стены, тут нет так же никаких посторонних глаз, которые поедают Гарри из-за всего этого «мальчик-который-выжил-рита-скиттер-расскажет-истину» и в этом месте никто не ждет от Драко того, что он будет подходить под нужные стандарты.       Сейчас между ними уединение и странная иерархия, в которой Гарри сполна отдает Драко за все насмешки в дневное время, а тот выполняет любую его прихоть, потому что Гарри Поттер — единственный, ради кого Драко Малфой на такое готов, от которого нравится принимать и которому позволит делать это с собой.       Гарри — один человек во всем этом мире, которому позволяется видеть его таким. Который доводит его до такого и Драко действительно ничего не может с собой поделать.       Он снова, как и практически каждую ночь, разрешает бросить себя на кровать быстрым и грубым движением руки и его сердце застывает тогда, когда эти изумрудные глаза, на которые спадают растрепанные пряди черной челки, поедают его, приближаясь все ближе.       Гарри слишком близко и Драко не может не потянуться к штанам, чтобы расстегнуть их, однако это движение нахально отвергается тем, что его бьют по рукам и лицо Драко на миг становится оскорбленным.       — Не смей. Это моё наслаждение, — голос Гарри низкий и тихий, способный свести с ума этим тембром, а игривость и похоть переливаются в нем, — будет тебе еще отыграться днем, — он шепчет это на ухо Драко, обдавая его раскаленным дыханием, а после с наслаждением прикусывает его.       Драко возбужденно выдыхает, чувствуя, как чужое горячее дыхание вначале на быстро целуемой скуле, а потом на щеке заставляет кровь прилить к паху. Его сердце, кажется, тоже набухает и от этого перехватывает дыхание.       Он обнимает Гарри, который склонился над ним, и скользит руками по его домашней футболке, неловко сжимая пальцами ткань, будто там её можно будет расстегнуть, а тот целует так любезно подставленное ему лицо, мелко-мелко касаясь бледной кожи, иногда с наслаждением прикусывая её и дразнит мимолетными касаниями в губы.       Драко откидывает голову назад тогда, когда Гарри проводит рукой по его шее, очерчивает кончиками пальцев ключицы и ждет, в какой момент его тело поцелуют снова.       Крепко, с наслаждением.       И Гарри делает это как всегда грубо, небрежно, сея россыпь слабых алых следов от своих губ, пока Драко нетерпеливо засовывает руки под его футболку и уже в который раз изучает каждый изгиб тела.       Когда он чуть-чуть сжимает пальцы на шее Гарри, будто хочет задушить, тот давит на его пах коленом и вырывает первый за этот вечер громкий стон.       Гарри расстегивает пуговицы на рубашке Драко по мере того, как его губы касаются белесой кожи, а после нелепых попыток её снять откидывает в сторону.       Драко пытается сделать с его футболкой то же самое на ощупь и в конце концов они остаются без верхней одежды вдвоем.       Прикосновение их раскаленных тел возбуждает Драко гораздо сильнее, чем стоило бы. Он снова испытывает это вожделение, пропитанное похотью и трется о Гарри, ерзает на месте, крепче обнимая его и моля о большем.       Гарри спускается ниже и Драко то ли благодарен, то ли напуган. Он готов к тому, что может принести ему эта близость, но в то же время каждый раз выходит что-то новое и более яркое.       Однако Драко ныряет в это с головой только от того, что Гарри отрывисто целует и кусает его соски, прокладывает дорожку глубоких поцелуев от живота до паха и в конце-концов сжимает его возбужденный член через ткань.       Драко царапает его спину, не успевшую зажить с прошлого раза, откидывая голову назад, и выдыхает то, что Гарри хочет услышать. Его длинные пальцы тонут в черных волосах.       — Ну, быстрее, Поттер! — требует он привычно нахально, жмурясь от того, как Гарри сильнее сжимает его через ткань. Из пересохшего горла вырывается хрип и пряди волос сжимаются в руке.       — Не-ет, — с гордой усмешкой тянет Гарри и Драко встречается с его требовательными глазами настолько близко, что может разглядеть в них все оттенки сверкающего изумруда, — ты будешь просить меня об этом, Малфой, — Гарри растягивает фамилию Драко прямо около его уха, показывая, в каком положении сейчас находится один из членов знатного древнего рода волшебников.       Блядство. Но Драко плевать на это.       Гарри еще раз сжимает его член, вырывая расцветающий гортанный стон, тем временем целуя за ухом.       И Драко сдается.       — С-сделай это быстрее, — выдыхает он, ощущая, как горят от стыда щеки. Чертов Поттер шепчет на ухо новые слова, которые Драко должен произнести, глядя ему прямо в глаза, — бля, трахни меня.       Драко ощущает, как его прожигают твердым, властным взглядом и он жалеет, что не знает заклинания, которое помогло бы ему провалиться под землю.       — Молоде-ец, — ядовито тянет Гарри и начинает медленно, испытывая, расстегивать штаны Драко. После избавляется и от своих, а в конце в сторону летят и трусы, — перевернись, — бросает он грубо.       Драко покорно делает это, ложась грудью на мягкие подушки и мечтая лишь о том, чтобы его взяли быстрее и избавили от тяжелого томления, которое теперь ничего не стесняет.       Гарри накрывает его собою и Драко уже чувствует себя готовым лишь от ощущения раскаленного тела на своей спине. Он забывает даже дышать, наслаждаясь.       Драко теряет со всем связь окончательно после того, как Гарри еще раз блуждает рукой по его телу, бегая пальцами по животу и сжимая, пощипывая соски. Он выгибается из-за новой волны оргазма и жмется к Гарри еще сильнее, надеясь разделить страсть между ними.       Гарри жадно целует чужое плечо, потом кусает его и кожа уже скоро начинает пылать бордово-алым. Драко сжимает подушки в руках, ощущая, как возбужденный член Гарри упирается в него, и чувствует себя так требовательно горячо, что может сам на него насадиться.       Гарри скользит ладонью по шее Драко, очерчивая кадык, а уже через миг сжимает его белые, как снег, волосы, с силой оттягивая назад, причиняя боль, но тут же отпуская и изо рта Драко вылетает хриплый стон облегчения.       Но не успевает он перевести дух, как Гарри уже растягивает его, вводя влажные и легко скользящие от смазочного заклинания пальцы и двигая внутри, однако все, что остается Драко всего лишь через небольшой промежуток времени — это ощущать, как в него входят почти всей длиной и пытаться быстро привыкнуть к Гарри внутри себя. Драко тянет одну из подушек ближе к себе, обнимая, и падает в неё лицом. Он знает, что Гарри заставит его поднять голову, будет тянуть к себе за волосы, но пока он занят тем, что ищет нужный угол, можно дать себе немного свободы.       Драко приходит в себя от того, что Гарри начинает осторожно двигаться в нем и с каждым новым движением его уверенность растет. Он ничего не говорит и Драко это полностью устраивает, но он вынужден это прервать:       — Да смелее же ты, эй! — оборачиваясь, язвит Драко с привычной нахальностью в голосе.       Тот фыркает, а потом, усмехаясь, произносит:       — Какой ты сегодня нетерпеливый.       Гарри, в доказательство того, что настроен решительно — впрочем, как и всегда, — одной рукой сжимает его возбужденный член и водит ладонью, медленно погружая Драко в это крышесносное чувство и наблюдает за реакцией его тела, улавливает вдохи и стоны.       Гарри накрывает раскаленное тело под собой, прижимаясь настолько близко, насколько возможно, и кусает его плечо ближе к шее. Его привлекает то, как мышца перекатывается под кожей из-за давления на руки Драко, потому что тот пытается встать на локтях. Так ему будет удобнее двигаться навстречу и Гарри помогает ему тем, что не мешает и ждет.       Затем толкается в узкий жар сильнее, резче, глубже, выбивая стоны изо рта Драко, быстро вводя его в то ощущение, когда опора внизу и все пространство вокруг теряется из-за пылающего оргазма. Гарри кусает плечо Драко снова, тот выгибается в спине все сильнее и двигается навстречу. Они ловят одну волну с завидной скоростью и уже не чувствуют себя из-за этого возбуждения.       Комнату наполняют громкие, откровенно пошлые стоны еще кое-какое время.       Гарри тянет руку к члену Драко, пытаясь удержать равновесие между этим и, когда обхватывает его эрегированный орган, тот шипит сквозь зубы.       Гарри ласкает его влажный член то медленно, то быстро, в разных участках и разными способами, иногда мимолетом касаясь пальцами яичек и вскоре после этого тело Драко напрягается, а потом он с гортанным стоном кончает.       Гарри делает огромное усилие, чтобы не кончить вместе с ним, потому что заканчивать это все точно не собирается.       Через несколько секунд он выходит из тяжело дышавшего Драко и тот даже не сразу понимает, что это произошло.       — Эй, — зовет Гарри небрежно, однако все же терпеливо ждет, пока до того долетит, — а сейчас, — он протягивает это ехидно и Драко, хмурясь, оборачивается на него. О да-а, какой же Драко прекрасный, когда не выглядит идеально, как с иголочки, — будь так добр, Малфой, сделай мне минет.       Драко злит, когда в той ситуации, где он не может не подчиниться, Гарри делает акцент на его фамилии и почти что отказывается, однако эти слова застревают где-то в горле. Потому что Гарри пленителен, смотря на него этими темно-изумрудными глазами так властно и собственнически, с самоуверенной усмешкой и Драко не в силах отказать себе в удовольствии, которое может получить.       Он втаптывает и без того впресованную гордость в землю снова тогда, когда, ничего больше не говоря, спускается с кровати и ждет, пока Гарри сядет к нему лицом, устроившись поудобнее.       В этот момент в груди Драко зарождается такое чувство, словно вся эта власть над его окружением, что у него уже есть, не умещается в груди и жаждет вырваться наружу, как что-то лишнее.       Может, поэтому он так жаждет подчиниться Поттеру? Может, он зависит от того, что выполняет его приказы — именно так, — потому что слишком влиятелен и без того? Некое желание держать баланс или как это еще можно назвать — Драко не знает.       Он просто опять отдается Гарри тогда, когда тот толкает его на себя грубым движением руки.       Драко начинает делать ему минет и с упоением желает вечно ощущать жар его члена внутри своего чувствительного рта. Он проводит языком, уже ловко скользит по возбужденной длине, чувствуя каждую набухшую жилку и даже пульс.       У Драко с Гарри уговор — тот может брать в рот на удобную длину, однако обязан сделать просто божественно приятно в любом случае.       И Драко не собирается нарушать это правило.       Наслаждается неторопливым процессом сам и слышит, как стоны Гарри расцветают где-то чуть выше, а через время тот ведет бедрами ему навстречу.       Драко двигается медленно, иногда, оставляя внутри рта только головку и дразня её, обхватывает член пальцами одной руки и дразняще водит, как будто щекочет.       Ближе к завершению Гарри говорит Драко хриплым голосом ускорится и, обхватывая его затылок рукой, толкает к себе.       Гарри сжимает белые волосы тогда, когда со стоном, откидывая голову назад, кончает в рот Драко.       Тот проглатывает все и облизывает с губ и вытирает с подбородка остатки сразу после того, как освобождает чужой член изо рта.       Дальше они не продолжают. Подчинитель и подчиненный удовлетворены полностью на сегодня и после того, как Драко первым выходит из комнаты, их игра останавливается до следующего раза.       Там, за пределами, у Драко снова будет его власть и сила, он не будет терпеть и нуждаться в том, что считается унижением для его семьи, а Гарри будет воевать с ним так же, как и всегда.       До того момента, пока они снова не зайдут в эту комнату.       Но даже несмотря на все, что происходит в этих четырех стенах, Драко надеется, что Гарри будет чаще целовать его в губы не просто потому что чувствует себя так жарко и не может устоять.