Ярмарка

***

      Венти с присущей ему непосредственностью уставился на Дилюка, поиграл бровями, пискляво поканючил холодное пойло, которое помогло бы скрасить жару, и со вздохом лёг лицом в барную стойку, не дождавшись ответа. Лежать на твёрдой деревянной поверхности было неприятно и невероятно скучно, и тишина вскоре прервалась громким вздохом. Венти задумчиво подпёр щёку ладонью и убрал косички с лица, солнечно улыбнувшись унылому владельцу таверны.       Дилюк посмотрел на барда и, не найдя причин для разговора, отвернулся, занявшись своими делами. Красные глаза, так сильно напоминавшие пламя, сейчас были холодны и призывали к стыду. Для Венти, не знавшего, казалось, мук совести, недовольство стало последней каплей, переполнившей чашу его спокойствия.       — Мастер Дилюк, ну как же так! Ни за что не поверю, что всё-всё закончилось! Тут даже людей из-за ярмарки нет, так куда вино могло деться?       Дилюк умел безупречно игнорировать раздражающих его людей, а потому продолжил задумчиво протирать полотенцем бокалы и выставлять их на полке. Венти насмешливо фыркнул, ни капли не веря в безразличное молчание Дилюка, и соскочил со стула, бросившись проверять пространство под барной стойкой, но тут его ждало разочарование.       Барбатос потряс ёмкость из-под вина, направил её под свет из окна и возмущённо загудел, когда на свету не увидел ни капли на стенках сосуда.       — Пустые бутылки? У тебя, мастер Дилюк? Да ты шутишь!       — В жару всё быстро раскупают и уносят с собой на улицу, к тому же, сейчас только утро, — пожал плечами Дилюк, грозно нахмурившись, когда красные волосы выбились из хвоста и начали лезть в лицо. Его терпение постепенно исчезало. — Если ты думаешь, что я дам тебе бессовестно выпивать свои запасы, то ты глубоко ошибаешься. Можешь хоть всю таверну обыскать, но ничего не найдёшь.       Венти схватился за сердце и состроил печальную гримасу на лице. Подошёл к Дилюку вплотную и наставил на него бутылку, с осуждением покачав головой.       — Ты меня недооцениваешь! Так уж и быть, я не пойду искать твоё вино, — Дилюк приподнял брови и усмехнулся, разом растеряв всё недовольство, заставив Барбатоса сбиться с мысли. — Э-эй, не смотри так и не смейся надо мной! Я серьёзно найду что-нибудь другое, ведь…       — Ведь ты самый лучший бард Мондштадта, а потому никто не откажет тебе в выпивке? — с иронией, но без злости подметил Рагнвиндр и взял Венти за руку. Дойдя до входной двери, Дилюк указал на неё рукой и произнёс: — Очень рад был видеть тебя, но прошу покинуть заведение. По твоим же словам, у тебя есть место на примете.       — Очень рад был видеть, да? — буркнул Венти и поправил на голове зелёный берет. — Ни капли искренности, мастер Дилюк, ни капли.       — Иди, Венти, посмотри, может, что-то новое появилось, — коротко улыбнулся Рагнвиндр и протянул Барбатосу спелое красное яблоко.       Венти осмотрелся, заметил Чарльза, несущего в руках несколько гремящих коробок и зашедшего в таверну вместе с Дилюком, и бодрым шагом направился вдоль торговых рядов, впиваясь зубами в наливные бока фрукта и разглядывая товары. Пройдя несколько прилавков с морковью и увесистой капустой, Венти увидел сочные даже на вид закатники и яблоки и с жадностью умял подарок от Дилюка, пачкая руки в яблочном соке. Вытерев пальцы краями накидки, Барбатос сорвался с места и выбежал к столпотворению на площади.       Народ Мондштадта веселился от души, хохотал во весь голос и был свободен именно так, как хотел Венти. С лиц не сходили довольные улыбки, люди танцевали под напеваемую разными голосами песню.       Венти восторженно захлопал в ладони и рассмеялся, достав свою лиру. Задумчиво перебирал струны, щипками добавлял отрывистость и быстроту, подходящую для плясок, звук инструмента мягким звоном рассекал пространство и растворялся в воздухе, оставляя слушателей наслаждаться впечатлениями после чарующей музыки, а потом мелодия лилась с новой силой. Люди восхваляли Барбатоса, улыбались Венти и с необычайной страстью рассказывали друг другу сплетни, небылицы и легенды, получая от этого удовольствие — никто в тот момент не подозревал, что Анемо Архонт резвился вместе со всеми, не знал, с кем так горячо разговаривал про уход Бога Ветра.       А Венти был рядом. Не только со своими людьми, но и с бочками живительной воды, о которой грезил весь этот день, но настолько увлёкся, что совершенно забыл про всё самое важное.       Огромные деревянные бочки с яблочным сидром, стоящие рядком, путали все мысли. Они были в несколько раз больше Венти по росту, но душа пела при одной только мысли о божественном вкусе скрытого от его глаз напитка, который был способен скрасить эту безумную жару.       — Сидра мне, сидра! — громогласно объявил Венти, с грохотом ставя стакан для получения своей порции напитка. Наполненная до краев чашка, которую протянули столь быстро, что бард и не заметил, осушилась в тот же миг с присущей Барбатосу скоростью. Яблочный вкус растекался по языку и горлу, как жидкая карамель. Словно липовый мёд, сидр вызывал незабываемое чувство радости, которая обволакивала тело теплом, как пуховое одеяло. Венти обожал квадратные кусочки сахара, спелые яблоки со сладкой мякотью и не менее вкусные напитки.       Он пил и пил. Сладость затмевала взгляд на прочие вещи и события, пузырьки щекотали щёки. Было так хорошо, что он не хотел вставать из-за стола и покидать компанию горожан.       Сахарный алкоголь был прекрасен, просто изумителен на вкус.       Паймон, пришедшая вместе с Эфиром на праздник, с ужасом посмотрела на количество выпитых бочек и с удивлением обгрызла куриную ножку в меду, пробормотав себе под нос:       — Примерно шестьдесят шесть литров яблочного сидра… Эфир, как в него столько поместилось? Он через несколько минут не лопнет?       Эфир пожал плечами, разглядывая похлопывающего живот Венти. Тот смотрел на путешественника с едва скрываемой надеждой.       — Ой, нет, давай уйдём, мне не нравится этот взгляд, — взвыла Паймон и задёргала Эфира за руку, возмущённо тараторя слова так, что те сливались в неразборчивый гул.       — Отнесёте меня к себе домой? Пожалуйста!       Эфир сжал кулаки и кивнул.