Сборник недописанного

      Николай не мог позволить себе присесть. Ну вот не мог.       – Чего стоишь? В ногах правды нет, присаживайся. Стесняешься, что ли? – молодой, но всё же старший из двоих, поэт и писатель поднял свои светлые глаза на Николая, отрываясь от прочтения.       – Нет-с, благодарен. Мне и постоять нетрудно.       Конечно, присесть ужасно хотелось. Мягкое кресло так и манило в свои уютные объятия, но нет. Нельзя.       Николай порой даже вдохнуть нормально не мог, тело невольно вздрагивало словно изнутри, и сердце будто бы переменяло ритм. Сейчас, сию секунду, в руках у великого поэта его скромные рукописи. Что же он скажет? Осудит? Раскритикует? А что, если похвалит? О, это было бы самой ценной похвалой за всю его жизнь! Но рассуждать об этом уж слишком самонадеянно.       Вторую минуту Александр Сергеевич что-то перечитывал, что-то перелистывал, во что-то всматривался, что-то подмечал взглядом, и всё это время Николай в тревожном ожидании смотрел на все эти действия, внимательно следя за движениями и эмоциями поэта. Крайне внимательно.       Наконец, Александр Сергеевич отложил рукописи Николая и глубоко вздохнул. У автора этих исписанных листов задрожали коленки. Он уважал Александра Сергеевича, но он его и боялся. Этот вспыльчивый человек был совершенно непредсказуем.       – Мне обычно есть что сказать. Но здесь я слов не нахожу. Прекрасно. Изумительный слог, мастерское владение словом. У Вас, несомненно, большой талант, Коленька, – Николай зажато заулыбался, стараясь всё же скрывать свои эмоции. – Признаюсь, я был увлечён историей, и даже позабыл, что я вообще-то в роли критика, – поэт усмехнулся и встал с кресла, подходя к Николаю. – Отличная работа. Браво, – всё с той же по-своему тёплой улыбкой он коротко похлопал.       – Спасибо, Александр Сергеевич, – Николай потупил смущённый взгляд, нервно перебирая пальцы на дрожащих руках. Он знал, что не всё идеально. Может, поэт всего лишь льстит ему. Но что, если Александру Сергеевичу и вправду понравилось то, что написано на этой бумаге? О, если это правда, какое благословение!       Всё это время сгорбившаяся над вязанием Арина Родионовна поглядывала на происходящее. Хорошо, что Саша не ушёл в кабинет. А Коленька такой милый юноша... С тёплой старческой улыбкой няня, заскрипев половицами, ушла в другую комнату, чувствуя на себе взгляды двух молодых творцов.