happiness

      Олег не знает, когда именно он влюбился в Сережу.       Может быть, когда он увидел эту копну непослушных волос, которая рыжим пламенем выделяла макушку среди других. Эти вечно мешающие волосы, которые лезли в глаза, когда мальчик старательно списывал со школьной доски примеры или лежа на олеговой кровати читал очередную книгу       Или с первой робкой улыбки, когда Разумовский сдачи толком дать не мог, а Олегу выпала честь защищать его от обидчиков. Тогда мальчик впервые показал свою самую лучезарную улыбку, робко протягивая руку в знак благодарности.       Ну а может быть, Волков влюбился в веснушки, которые россыпью покрывают все тело Серёжи. Плечи, спина, даже колени были зацелованы в их первую ночь. Прямо там, в детдоме, когда выпускной был в самом разгаре, после пары стаканов дешёвого вина для храбрости в спальне на узкой кровати их неловкие поцелуи переросли в нечто большее.       Олег любит Разумовского.       Защитит всегда. Спасет. Сережа не может заснуть, жмется к Волкову, не говорит ничего, но и разбудить не боится – знает, что тот не спит. Олег молча обнимает, словно убаюкивая, рукой зарывается в рыжие волосы, проводя от корней до самых кончиков, вдыхает.       - Зачем ты состриг их?       - Не знаю. - Получилось резче, чем хотелось. - Мне они надоели. - Добавляет уже спокойнее Серёжа.       В свете луны волосы кажутся скорее медными, чем не огненно-рыжими, как это бывает днём. Волков опять оценивает новую длину, про себя отмечая, что мешать они будут теперь ещё больше.       - Тебе ведь они нравились. - Тонкая рука проскальзывает под футболку, очерчивая чужой рельефный пресс и останавливаясь на широкой груди. - Раньше.       - Сейчас тоже.       Олег накрывает чужую руку сквозь ткань, поглаживает пальцы. Первым целует Серёжа. Осторожно, как бы спрашивая разрешения. Волков берет на себя инициативу тут же, нависает сверху приподнимаясь на локте. Он отстраняется на пару секунд, чтобы заглянуть в голубые глаза, пьяно прищуренные от возбуждения. Сережа багровеет, когда едва выросшая щетина от подбородка до самых ключиц щекочет шею.       - Ты весь колешься... - говорит он, чуть смеясь.       - Завтра побреюсь. - обещает Олег и стягивает растянутую футболку с Сережи. Мраморная кожа моментально покрывается мурашками в предвкушении.       Сережу хорошо потряхивает, когда Олег прикусывает внизу живота, а затем отстраняется, чтобы стянуть до колен чужое белье. Ровный член блестит от естественной смазки в свете луны, когда Волков подушечкой большого пальца размазывает предэякулят по головке. Зажатый кулаком стон Разумовского глухо раздается по комнате. Олег делает еще пару движений рукой, прежде чем припухшими от поцелуев губами обхватить покрасневшую головку. Член исчезает во рту наполовину, но этого хватает для второго стона, который Сережа сдерживать не стал. Он губами хватает кислород, выгибаясь и шипя от удовольствия.       Совсем не глядя одной рукой, Олег приспускает свои трусы, наконец касаясь себя. Возбуждение успело стать болезненным, поэтому он издает полувздох-полурык, выпуская член изо рта и оставляя за собой почти невидимую ниточку слюны и смазки. Смотрит снизу-вверх взглядом томным, прищуренным, как будто изучающим. И все равно, что он знает Сережу лучше, чем себя. Подползает вплотную, лицом к лицу обхватив оба члена рукой, надрачивает. От таких действий Сережа с ума сходит. Его трясет, точно в лихорадке, грудь вздымается часто, почти со скоростью света, а стоны становятся хриплыми из-за нехватки воздуха. Он запрокидывает голову, чем Олег тут же пользуется, выцеловывая белоснежную шею и прикусывая некоторые места.       - Господи, я сейчас… - Сережа не успел договорить. Он моментально сжался с хриплым стоном, пачкая оба живота. Спустя пару движений Олег кончил вместе с ним, тут же падая на кровать рядом.       Пару секунд ушло на то чтобы прийти в себя и понять, что Сережа уже вырубился. Олег кое как достал из тумбочки пару влажных салфеток, которыми вытер парня и себя, затем устало рухнул на свое место, укрывая обоих одеялом. Целует его в рыжую макушку лениво и вырубается сам.       Олегу не нужно понимать причину его любви к Сереже. Казалось, они знали друг друга до конца, каждой клеточкой тела ощущали, чувствовали. Казалось, оба счастливы сейчас только потому что дышат в унисон и спят на одной кровати. Казалось, они стали смыслом друг друга.       Казалось…