бумажные города

Может быть, мы не выиграем в лотерею, не женимся на королеве и не забьём мяч на последней секунде, но это не означает, что у нас не будет невероятных приключений, что мы не встретимся с замечательными людьми и, что у нас не будет незабываемых воспоминаний. Главное – уметь видеть, пока ещё не слишком поздно.

***

Феликс никогда не думал о том, что его возможно полюбить. Все слова о симпатии он воспринимал с горькой улыбкой и никогда не отвечал взаимностью. Его невозможно любить. У него ведь ужасная фигура, смазливая внешность и голос совсем ей не подходящий. А ещё уродливые веснушки, что расположились по всему телу. «В таких не влюбляются» – думает об этом почти каждый день и каждый день соглашается с этими словами, что были сказаны ему долгих два года назад. Он все помнит. Зря, конечно. Но поделать ничего не может. Уж так мы устроены, что весь негатив помним и храним в глубине души, перекрывая свой собственный свет. А света в Феликсе раньше было действительно много. Он был самым настоящим солнышком в детстве. Но из этого детства ещё в начальной школе пришлось выйти. Злые одноклассники всё время тыкали на его лицо, фигуру и имя. Ли возненавидел в себе буквально всё. И принимал эту ненависть как должное. Даже мысли не возникало: почему так, а может я красивый. Ни одной подобной. Только противное: эти уродливые веснушки, слишком маленькие ладошки и худые ноги. Полюбить себя всё никак не получалось.

***

По своему обычаю, Феликс проводит вечер на крыше соседнего дома. У него нет ключей и права здесь находиться, но восемьдесят процентов своих вечеров он сидит тут. Он всегда берёт с собой клетчатый плед и стаканчик с кофе, что покупает в кофейне неподалёку. Феликс не любит изменения. Он любит постоянство. И оно в его жизни стопроцентное. Его дни мало чем отличаются друг от друга, но парень настолько не хочет что-то менять, что не делает других действий и дел. Он уже давно позабыл все свои детские мечты и желания, они потонули в пучине взрослой жизни. Каждый его день состоит из трех частей: учёба, подработка и крыша. Подработка заканчивается поздно, и это даёт ему преимущество в том, что никто не замечает парня, пробирающегося на крышу после десяти вечера. В первой части нет совершенно ничего интересного [так считает сам Феликс]. Он выполняет все рутинные утренние дела, собирается и совершает пятнадцатиминутную прогулку до нужного ему корпуса университета. До часов четырёх-шести у него пары. После Ликс работает в приюте на другом конце города и возвращается домой. Хотя он бы не смог назвать эту квартиру своим домом. Он там только спит, да конспекты учит. Если Феликсу нужна работа с компьютером, то выручает старый добрый ноутбук, и он работает на крыше. Он действительно не может сказать, что чувствует себя дома. Юноша и не вспомнит, когда в последний раз поймал это ощущение внутри. Самой лучшей, если можно так сказать, частью дня являются звёзды. В пасмурном Сеуле их видно нечасто, оттого и ценить начинаешь их наличие больше. Феликс не то чтобы любит астрономию и все подобное. Просто он находит в звёздах себя. Ведь человеческий взгляд улавливает свет звезды, что уже сгорела. Мы, действительно, видим звёзды в прошлом. Порой Ли кажется, что он станет одной из этих звёзд: люди увидят его достоинства лишь только после его исчезновения. Все замечают достоинства тогда, когда становится слишком поздно. Но Феликс никого не винит, так уж все мы устроены, что не умеем ценить то, что у нас есть, гонимся за чем-то в будущем и не живём в настоящем. В однообразный вечер пятницы Ли снова поднимается на крышу. В одной руке он держит свернутый плед, а в другой стаканчик с тёплым латте. Но случается то, чего он совсем не ждёт. Такой неожиданный поворот в его стабильной жизни. На крыше уже кто-то есть. Парень стоит к нему спиной, облокотившись о перила, и, опустив голову вниз, рассматривает, вероятно, ночной город или же просто думает. Феликс не знает, ему не интересно, он предположил просто. У незнакомца довольно широкие плечи и кудрявые темно-русые волосы. Ли собирается тихо уйти, но парень вдруг поворачивается к нему и тоже застывает на пару секунд. – Я могу освободить тебе тут место, если хочешь побыть один, – и голос у него чуть хриплый, но все же тихий и спокойный. Не то что бас Феликса, который он также проклинает. – Нет, я постою рядом с тобой, если ты не против, – подаёт голос Ли и видит, что незнакомец удивлён его голосом. Но почему-то удивлён он не в худшую сторону. Он чуть отодвигается в сторону, чтобы дать Феликсу больше пространства, пока тот кладёт плед и не спеша подходит к перилам. Какое-то время они молчат. А потом незнакомец начинает говорить. – В бумажных домишках живут бумажные людишки и отапливают их собственным будущим, – он даже не поворачивает голову, говорит будто в пустоту, но все же обращается к Ли. – Это что? – брови сдвигаются к переносице, а их владелец силится понять, что же означает брошенная фраза. – Это из книги Джона Грина, не читал? – Нет, не особо люблю чтение. – Зря, в строчках порой скрыто много смысла, а в буквах его ещё больше. – Ты странный, – Феликс любит озвучивать свои мысли, поэтому не стесняется сделать это и сейчас. – Это потому что я люблю книги или, потому что цитирую их? – лёгкая, но добрая усмешка касается его слегка пухлых губ, и он поворачивается к Феликсу. Заглядывает в его глаза, но Ли их отводит. И вообще отворачивается, чтобы его так пристально не разглядывали. – Всё сразу. – Мне часто это говорят, но это все ещё я, понимаешь? Я не могу отказаться от самого себя, поэтому пускай считают, главное, наверное, что я знаю себя, а не другие. – Ты действительно странный. Парень смеётся, Ли успевает рассмотреть ямочку на правой щеке и искры в глазах. Ему отчего-то доверять хочется. Снова повисает молчание. – Я, кстати, Кристофер, а ты? – длинная, с выступающими венами рука протягивается к Ли. Тот губу закусывает, но тянет в ответ свою, в два раза меньше. – Феликс, можно Ёнбок, – он ещё никому не говорил о своём корейском имени, поскольку и за него его ненавидели в классе. Но новый знакомый излучает энергию доверия. – А меня можно Чан, но это больше мой псевдоним, – теперь старший развернут к нему целиком и одним локтем опирается на перила. Ли встаёт в похожую позу, отпивая уже остывший кофе из стаканчика. – Псевдоним? Ты что, писатель какой-то? – и снова Чан легко смеётся. – Нет, вовсе нет. Я продюсер больше и композитор, иногда и сам исполняю что-то, но последнее больше для развлечения. – Вау, это действительно круто, – Феликс любит людей, которые создают что-то. Он восхищается ими, поскольку понимает, какой труд на это все уходит. На его восхищение Бан лишь жмёт плечами. Они отворачиваются друг от друга. Чан смотрит вниз, а Феликс наверх. – Почему ты заинтересован не звёздами, а домами? – Я просто анализирую прочитанное. Это всё тот же Грин. В книге главная героиня говорила что-то наподобие того, что все мы живём лишь в бумажных городах, совершаем бумажные дела и живём бумажной жизнью. Сперва я с ней не согласился, но сейчас, смотря на город вот так сверху, кажется, начинаю понимать, о чём она говорила. – Ты все ещё странный, – Феликс тихо посмеивается, и старший вместе с ним. – Но ты всё ещё слушаешь меня.

***

Жизнь Феликса снова возвращается в своё прежнее русло. Чана на крыше он уже как вторую неделю не встречает. Иногда, честно признаться, это расстраивает. Они общались то всего около часа, но почему-то хочется ещё. У Ли вообще не наблюдалось тяги к людям, но к старшему почему-то тянет. Объяснить это Феликс, в силу незнания многих вещей и чувств, не может. Следующая их встреча всё так же неожиданна. Ли снова приходит на крышу, а там стоит Крис. Дежавю какое-то, ей богу. Только на этот раз в стаканчике у Феликса ягодный чай. Он молча встаёт рядом, не чувствуя никакой реакции на это. Делает пару глотков и смотрит на звёзды. По какой-то удивительной причине они видны только в те моменты, когда Чан на крыше. – Сегодня полнолуние, – старший подаёт голос, что словно охрип ещё больше. – Ты болеешь? – и когда это Феликс начал переживать за него? – Температурю немного, но в целом терпимо. Я просто дописать песню не могу, а, значит, и поспать не могу и всё остальное. Приехал сюда на полчасика проветриться. – Чтобы она написалась, тебе как раз и нужен отдых. – Нет, Феликс, мне нужно вдохновение. Я исчерпал себя. Ли ничего не говорит, только берёт старшего за запястье осторожно и тянет за собой. – Куда ты меня ведёшь? – озадаченно спрашивает Бан, но продолжает идти, будто доверяя себя младшему. – К себе домой, чтобы ты отдохнул и поискал вдохновение, – Чан почему-то не спорит.

***

– Есть у тебя ещё какие-нибудь цитаты из книг? Парни сидят за столом на небольшой кухне Ли и пьют тёплый чай с мёдом. Младший настоял на последнем, чтобы Крис ещё больше не застудил своё горло. Феликс задал вопрос, дабы разрядить странную обстановку. – Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств, чтобы лишний раз в людях не разочаровываться, – спустя минуту молчания даёт ответ старший. Феликс задумывается и понимает, что хочет плакать от полного осознания похожести его жизни на эту фразу, – из книги «Норвежский лес», – добавляет чуть позже Чан и снова замолкает. – Это слишком правдиво, – подаёт, наконец, голос Феликс и шмыгает носом скорее рефлекторно, чем от насморка. – Поэтому я так люблю эту фразу. Знаешь, у меня нет ощущения, что ты меня разочаруешь, как многие до этого. – Это взаимно, хён. – О нет, вот давай без этих формальностей, странно звучит, – смеётся своим офигенным смехом, а младший умирает вновь. – Ты далеко отсюда живёшь? – Около получаса ходьбы до студии, а сама квартира довольно далеко, – от слегка горячего чая старший хмурится недовольно и откидывается на спинку стула, – думаю, что не поеду сегодня домой, в студии тоже есть диван. Я частенько ночую там. – Я не пущу тебя с температурой на улицу, у меня две комнаты, диван в гостиной раскладывается, поспишь сегодня у меня, а завтра я тебя провожу до дома, чтобы с тобой, таким больным, ничего не случилось. – С чего такая забота? – Не знаю, ты все ещё странный. – И это мне говорит человек, который видит меня второй раз и настаивает на том, чтобы я спал с ним в одной квартире. Вдруг ты маньяк? – Я выгляжу прям как вылитый маньяк? – и оба парня заливаются смехом.

***

Утро встречает каплями по окнам и ветром, что пробирается в квартиру через это же открытое окно. Феликс стонет недовольно и натягивает одеяло выше, закрывая своё лицо по нос. Понимает, что вставать всё же нужно, но так неохота. Даёт себе ещё пару минут полежать в полудрёме и медленно встаёт, сразу же одеваясь в спортивные штаны и тёплый свитер с носками. Осень вытесняет тёплое лето, и уже нельзя не носить много вещей на себе. Феликс благополучно забыл о своём госте, но вспомнил о нём сразу же, как вышел из комнаты и увидел, видимо, только что проснувшегося Криса. Тот полусидел и разминал немного затекшую после сна шею. Ли хотел было скрыться обратно в своей комнате, но его заметили. И снова эта улыбка. Ещё восьми нет, а он уже улыбается. Удивительный человек. И странный. – Доброе утро, – голос у старшего немного хриплый, ведь организм ещё не до конца проснулся, да и горло ещё не вылечилось, но всё такой же приятный, – или не доброе? – Непривычное, – отвечает Ли и принимает решение сесть рядом с парнем. – Это точно, – в лёгкой неловкости Бан ерошит свои волосы, что и так находились в беспорядке, а Феликс ёрзает на месте, – постой-ка, – младший напрягается, – у тебя есть веснушки! Глаза Ли наполняются слезами, он весь съеживается и закрывает щеки руками. – Прости, я ещё не успел это спрятать, прости, – бессвязно шепчет он и встаёт, чтобы поскорее уйти в ванную, но это не даёт сделать крепкая хватка на запястье, – только не бей, – совсем тихо, но Крис слышит. – За что ты извиняешься? За свою уникальность? Ты не должен этого делать, – усаживает обратно рядом с собой и смотрит пристально прямо в глаза, – и бить за это я тебя не собирался, мне безумно нравятся они, просто я был удивлён, ведь ты их замазываешь и самой главной красоты не видно, – свои слова он сопровождает мягкими, почти невесомыми касаниями к щеке. Большой палец иногда вытирает солёные капли, пока те не успели скатиться по щекам. Словно они могут смыть эти звёзды на его щеках. – Но все считают это таким ужасным, почему- – Потому что я странный? Иди умывайся, ты обещал проводить меня до дома сегодня, – тёплая рука исчезает с щеки и Феликс старается не подавать виду, что разочарован. Отвечать что-то нет сил, он пытается переварить слова, что ему сказали. Старшему нравятся его веснушки. Это какой-то сон, не иначе. Как оказалось, Крис умеет готовить. Поэтому парни приняли решение сделать завтрак самостоятельно. Бан убедил, что ему совсем не к спеху возвращаться к работе, а Феликс подумал, что неплохо было бы сделать себе выходной.

***

– Мы все треснули. Рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным... И снова он со своими цитатами. Они ведь просто вышли из дома, чтобы Феликс смог выполнить обещание и проводить Чана домой, дав ему кучу рекомендаций по лечению. – Там есть продолжение, – после пары секунд молчания говорит снова старший. – Почему не договариваешь? – Потому что не тот момент, чтобы сказать тебе продолжение. – А когда будет тот? – Не знаю, может его вообще не будет. Всё зависит от нас. Домой Ли возвращается в полной задумчивости над фразой Чана и тем, что может быть в продолжении. И что вообще он имел в виду своими последующими словами. А ещё неизвестно, когда они снова встретятся, потому что контактов друг друга они так и не взяли. А Феликсу впервые хочется общаться с человеком. Квартира встречает привычной уже пустотой и звенящей тишиной. В коридоре висит зеркало, Ли впервые за долгое время смотрит в него. Веснушки замазаны. Так гораздо лучше. Он не перестанет резко не скрывать их лишь от того, что ему сделали один комплимент на этот счёт.

***

Жизнь снова течёт привычным чередом. Но на это раз так просто абстрагироваться от мыслей о старшем не удаётся. Почему-то засел плотно в голове, в мыслях особенно, и уходить не хочет. Но Феликс встречи не ищет. А ещё завалы дикие на учёбе не дают ему соблюдать свою маленькую традицию каждого дня – ходить на крышу и слушать тишину ночи. А о том, чтобы встретиться с Чаном в каком-то другом месте, кроме этого, он даже не думает. Но судьба, кажется, сама хочет, чтобы они почаще виделись. Ну как почаще, раз в месяц и нормально. Феликс выходит из здания университета рано утром. На часах около четырёх утра. Он был в библиотеке, как и всю последнюю неделю, дабы подготовиться к сессии хорошо. На нём чёрные джинсы, тёплая толстовка и сверху куртка цвета хаки. Его волосы в полном беспорядке расположены на голове, больше даже разбросаны, под глазами залегли синяки, а губы искусаны. Эту неделю Ли настолько был занят учёбой, что на самокопание и даже на такую важную для него самого вещь, как скрывание своих веснушек, просто не было времени. В руках у парня блокнот, тетрадь и учебник, определения в котором он не успел выучить и хочет сделать это после, хотя бы, двух часов сна. В другой руке телефон, на который он с грустью смотрит, видя мигающий индикатор с пятью процентами зарядки. А ведь до дома ещё дойти надо. Как сделать это без музыки в наушниках, Феликс не представляет. Он убирает севший гаджет в карман куртки и довольно медленно направляется к своей квартире. У него нет сил даже, чтобы прибавить шаг, поэтому он принимает у себя в голове решение зайти в кофейню неподалёку, чтобы купить стаканчик с кофе, а то его организм совсем откажет. Падать без сил на холодный и мокрый асфальт не входит в планы Феликса.

***

Крис устал. Просто два слова, полностью описывающие его состояние. Хотя нет, не полностью. Но суть ясна. Уже какую ночь парень почти живёт в своей студии, пытаясь сделать хорошую аранжировку к треку, да ещё и текст дописать к своей песне. Он планировал записать и выложить эту песню ещё две недели назад. Но не вышло. А порадовать свою, хоть и небольшую, аудиторию, чем-то новеньким хотелось. Забыть чудесную особенность своего нового, кажется, друга не получалось. Это не отвлекало, он думал об этом в перерывах, но мысли о таком были чем-то действительно странным для Бана. Он вообще считал себя человеком, что не зацикливается на людях. Но в его жизни этот парень появился, и всё как-то не так пошло. После того совместного утра у Чана, на удивление, появилось вдохновение, а ещё он захотел написать песню о Феликсе. Последний факт вообще выходит за рамки. Они не знакомы почти, но притяжение к друг другу не отрицают. Другое дело обстоятельства, из-за которых не особо получается поговорить нормально.

***

В кофейне тепло и очень атмосферно. И Феликс бы остался тут, если бы не огромное желание поспать. Поэтому он быстро покупает себе кофе и направляется к выходу, но его окликают. – Феликс? Чан пришёл сюда, чтобы перекусить и продолжить работу, и вот он замечает знакомую светлую макушку. Вряд ли бы он ошибся. А когда парень к нему лицом поворачивается, сомнений не остаётся. Ли направляется к нему. – Привет, – старший здоровается и показывает кивком головы на место напротив себя. Но Ли отказывается, лишь здороваясь тихо и как-то слишком устало, – сейчас 5 утра, верно? – проверяет время на часах, – тогда какого чёрта ты не спишь, Феликс? – вид у того, мягко говоря, не очень. Он, конечно, всё ещё милый, но видно, что замотанный ужасно. – У меня сессия, Чан, я не могу спать, пока не выучу кучу ненужной мне информации, чтобы не вылететь нахрен, понимаешь? – и Бан понимает. Сам был студентом, благо, закончил это всё ещё год назад. Спать он после этого, конечно, больше не стал, но хотя бы не учит тонну информации за пару дней. – Пойдём, я тебя провожу, ты еле на ногах стоишь, – парень оставляет деньги на столе и, подхватывая младшего за талию, – никто почему-то не обращает на это должного внимания, будто так было всегда – выходит на улицу. – Нужно как-то распределять время, чтобы не загибаться, а вдруг ты когда-нибудь так до дома не дойдёшь? – спустя 15 минут молчания начинает опять ругать младшего Бан. Тот лишь вздыхает тяжело на это. – Это сложно... – Мне стоит начать контролировать тебя, раз ты не заботишься совсем о себе сам? Крис сам по себе всегда был заботливым и добрым человеком, но этого ребёнка, что сейчас рядом с ним идёт, оберегать вдвойне хочется, и объяснить подобное Чан может, но вслух сказать не решается. – Я не привык думать о себе и не привык, чтобы это делали другие. – Придётся привыкать к заботе от меня, – снова улыбается, – мне нужен твой номер телефона. – Он у меня сел, давай, я в твоём свой запишу.

***

– Привет, солнце, – Феликс ярко улыбается на такое, уже привычное, обращение и крепко обнимает старшего, – как прошла очередная сессия? – Ну, как видишь, я живой, а значит, всё не так плохо. Прошло уже около года с их первой встречи. Они совсем не изменились. Феликс не изменяет своей привычке пить кофе по вечерам на крыше, а Бан всё так же читает книги и цитирует их в самые неожиданные моменты. А ещё старший психологию начал изучать, и вокруг Ли теперь всегда ещё и куча непонятных терминов, значение которых он силится понять только ради старшего. – О, спасибо учёбе, что оставила тебя в живых, – смеётся Чан и сильнее прижимает к себе хрупкое тело парня. Тот фырчит, показывая, что крепкие руки слишком сильно зажимают его, и его отпускают, – кушать хочешь? Я вчера купил продукты для дакжима, я мог бы приготовить его нам на ужин. Феликс на это предложение улыбается и кивает, направляясь к дому старшего. Тот довольно переплетает их пальцы и задумчиво молчит. – Ты знал, что ты в каком-то смысле избранный? – дома у Криса тепло и уютно, Феликс ощущает себя спокойно лишь здесь. – О чём ты? Никакой я не избранный, – бурчит в кружку с чаем Ли и не замечает, с каким обожанием в глазах на него смотрит Чан. – Но ты по одной легенде поцелован солнцем, Ликс-и, твои веснушки- – Крис, пожалуйста, не нужно, – старший опускает голову и молчит. Он так и не добавил, что влюбился в эти веснушки и в самого Феликса, кажется, тоже.

***

Момент влюблённости слишком недосягаем для человека, вы никогда не поймёте точный момент влюблённости. Вы можете найти момент – отправную точку, но никогда – саму влюблённость. Это что-то, что ускользает сквозь пальцы, а потом ударяет в голову осознанием: вот он – мой человек. Влюблённость никогда не является ошибкой, как бы больно от неё не было ни сейчас, ни в будущем. Мы должны ценить это чувство гораздо больше. Крис тоже не смог уловить момент, когда влюбился в своего лучшего друга. Это просто случилось, и всё. В один момент он просто понял, что этот парень рядом с ним, что ненавидит свои веснушки и обожает звезды [как странно, ведь его веснушки соединяются в созвездия], невероятно сильно ему дорог, и его хочется защищать от всего мира и дарить любовь. Но нужна ли Феликсу его любовь, что выходит далеко за рамки дружбы?

***

– Пусть твоя улыбка изменит мир, но не позволяй миру изменить свою улыбку, – тихо шепчет Крис, поглаживая щеку младшего, стирая тональный крем, открывая младшего. – Это что, снова какая-то цитата? – Ли уже не сопротивляется. У них это стало каким-то ритуалом: они приходят на крышу ночью и старший неизменно, каждый вечер, стирает то, что закрывает от него его звёзды. Он никогда не смотрит наверх, на фальшивые звёзды. – Ага, Рэй Брэдбери так писал, я восхищён его творчеством. – Ты любишь что-то кроме книг и музыки? – интересуется Феликс, отворачиваясь от друга и смотря на ночное небо. – Звёзды, – почти неслышно отвечает Бан, – и тебя, – остаётся неозвученным. – Но ты почти никогда не смотришь на них! – удивлённо восклицает Ликс, на что Чан лишь слабо улыбается. – Я не уточнял, какие именно звёзды, – пожимает плечами Чан и слабо улыбается. И из раза в раз мало, что меняется. Феликс смотрит на звёзды, ища в небе ответы на свои вопросы, а Чан смотрит на Феликса. Вопросов у него много, но он предпочитает просто наблюдать. Они снова пьют тёплый чай на кухне младшего в тишине, что окутывает из мягким одеялом, согревая сердца. Они могут быть шумными, действительно шумными, но чаще всего оба задумчивы и спокойны. Крис, определённо, точно не любит тишину, но её любит младший, и он не смеет нарушать его личные границы своими разговорами. Лишь иногда позволяет себе это. – Каким ты представлял себя в детстве? – вдруг разрушает тёплый кокон тишины Бан. – Я грезил стать ветеринаром, помогать животным и открыть свою клинику или приют, – тихо отвечает Феликс, погружаясь в воспоминания, – а по итогу, я учусь на юриста, и это далеко не то, чем я бы хотел заниматься. – Может, ради мечты стоит попробовать? Чем ты хочешь заниматься? – Сейчас я больше всего мечтаю открыть свою собственную кофейню, работать там и приносить людям радость. – Ты можешь это сделать, правда, можешь, – Крис берет небольшую ладонь младшего в свою и гладит её тыльную сторону. – Я не уверен, что смогу удержать это всё и довести до конца, да и просто боюсь, – плечи Ли опускаются, и он сильнее в ответ сжимает руку Чана. – Я рядом с тобой, я не позволю тебе сдаться или упасть, – что-то в тембре голоса или в самих словах старшего заставляет невольно поверить в сказанное. – Я чувствую, что ты сейчас опять скажешь какую-то цитату, – улыбается Феликс. – Чтобы плыть против течения, рыба должна быть сильной. А плыть по течению может даже мёртвая рыба, – произносит Крис и легко смеётся, когда понимает, что младший был прав, – так говорил Джон Кроуи, – Ли есть над чем подумать, после слов старшего.

***

Феликс берет себе в привычку записывать все цитаты старшего, и сам Крис находит эту идею довольно милой. Он рад делиться чем-то, что вдохновляет его, а Ли нравится смотреть на огонь в глазах старшего, когда тот рассказывает о том, что ему нравится. Как например, новые инструменты, которые Чан освоил для создания музыки, или сюжет очередной прочитанной книги. Также это бывает детский восторг, когда старшему удаётся выбить желаемого персонажа в игре, и он умиляется с него на протяжении нескольких минут. А иногда это простые рассказы о собаке Берри, которая осталась жить на родине, в Австралии, с родителями. – Shoot for the moon if you miss you'll land among the stars (стреляй в луну, но если ты промахнешься, то окажешься среди звёзд), – цитаты, что пересказывает Чан, только на первый взгляд кажутся неуместными. На самом же деле, они словно говорят за него. Через них он показывает свои чувства, отношение к ситуации или человеку. Эта маленькая его особенность, что является неотъемлемой частью самого парня. Феликс, определённо, не влюблен в Чана. Но он каждый раз приносит два стаканчика с кофе на крышу, уже наизусть зная его любимый кофе, три раза в день напоминает старшему о питании и отдыхе, готовит и возит ему еду в студию, когда Крис ловит вдохновение и не имеет возможности оторваться и выполнить обычные потребности человека. Феликс совсем не влюблен в Чана. Но он раз в неделю встречает Чана после тренировок по боксу, на которые тот записался, чтобы выпускать пар. Он каждый раз аккуратно вытирает его руки от небольшого количества крови на них от слишком сильных ударов, дезинфицирует, просит быть аккуратнее, ворчит, что тот себя не бережёт, наносит успокаивающие средства и клеит пластыри, смешные такие, с динозаврами. Чан смеётся с этого, но благодарно улыбается, и это всё, что требуется Ли, чтобы продолжать заботиться о старшем. Чан совершенно точно влюблён в Феликса. Он выучил все привычки младшего, от самых заметных до совсем скрытых от чужих глаз. То, как он нервно поджимает губы, когда недоволен чем-то или, как не может усидеть на месте в предвкушении чего-либо. Знает он и то, что по утрам Феликса лучше не трогать, дать ему около получаса тишины, иначе он будет раздражённый весь день. Бан знает, что кофе младший пьёт с двумя ложками сахара, а чай – без сахара вообще. Чан бесповоротно влюблен в Феликса. Он пишет в своей студии тексты, что посвящены младшему, но об этом вряд ли кто-то узнает. Его сердце каждый раз не даёт ему покоя, когда младший слишком осторожно обрабатывает его руки после бокса или, когда приносит ему еду в студию и остаётся там до тех пор, пока Крис не поест. Старший никогда не мог предположить, что вообще когда-то влюбится. Но вот он здесь. Привычными для друзей стали также ночёвки в уже не такой пустой квартире Феликса. Теперь, хоть иногда, с приходом хёна, там становится тепло и уютно. У старшего бессонница, но с Феликсом это уже не так тяжело ощущается. Каждую такую ночёвку Чан считает звёзды на щеках младшего и это непременно помогает ему уснуть. Это становится ритуалом. Старший выучил наизусть все созвездия, расположенные на лице и теле Феликса. По утрам в приятной тишине, Крис часто самостоятельно берет в руки тональный крем и аккуратно, лёгкими, почти неощутимыми, движениями, замазывает веснушки Ли, хотя и делает это нехотя. Но для Феликса это ещё один акт заботы и важное действие, без которого младший будет чувствовать себя некомфортно, а Чан ведь сделает всё для комфорта своего солнышка. Свободными вечерами Феликс приходит к Чану в студию, молча наблюдая за его работой. Он расслаблен, молча пьёт чай из стаканчика и прикрывает глаза. За работой Крис не разговорчив, он сосредоточен максимально, губу закусывает, когда слушает одну из версий песни, что только что подправил и снова принимается за работу, видимо, чем-то недовольный. Феликсу много не нужно - просто иметь возможность видеть такого вот старшего и продолжать заботиться о нём, потому что никто больше этого не сделает. А Ли очень хочется заботиться о Чане. Хочется быть для него особенным. Он не знает, что такое влюблённость, читал лишь в книгах и видел в фильмах, у него к Крису что-то иное, но он осмеливается называть это чувство симпатией, не всем же быть под копирку, в конце концов, душа у всех разная. Свою влюблённость Феликс честно старается скрывать. Старается не улыбаться слишком сильно, когда видит Чана, когда тот покупает ему кофе или провожает до дома, когда он засыпает у Криса дома на жёстком диване, а просыпается на мягкой кровати и в тепле, в то время как сам хозяин дома спит на том самом диване, дабы не нарушать личное пространство друга. Эти моменты слишком драгоценны, и Феликс так хочет, чтобы Чан перестал быть таким, потому что сильнее влюбляться в него уже некуда.

***

– Я так беспокоюсь, что мог задеть её чем-то, я же ужасный партнёр для проекта и- – Она сама сказала тебе, что ты её обидел? Чан с Феликсом сидят на крыше и младший делится своими переживаниями, пока хён весь вечер задумчиво смотрит на ночное небо, слушая при этом его. – Нет, но я так думаю, – Ли отводит взгляд и теребит край свитера. – Если ты не причиняешь очевидный вред, чужие границы — не твоя ответственность, – строго вдруг произносит Крис и Феликс изумлённо смотрит на него, – советую записать это и вбить себе в голову, – он обязательно так и сделает, но со старшим что-то не так сегодня. – Чан, всё в порядке? Ты сегодня странный, – обеспокоенно смотрит на чужой профиль и кладёт руку на плечо. – Я просто устал от того, что ты сам себя недооцениваешь и постоянно говоришь о недостатках, а в тебе их просто ну нет. Феликс не понимает, почему Бан кричит на него сейчас и так сильно раздражён. – У тебя красивая внешность, ты умен, умеешь готовить, интересная личность, смешной, ты хороший человек! Я прошу тебя, прекрати оценивать себя так низко, – шепчет последнее предложение и с тоской смотрит на напуганного друга. – Нет, ты не понимаешь, Крис, – слезы вот-вот потекут по щекам, обнажат Феликса, – меня невозможно полюбить, пойми... А это значит- – Тогда почему я полюбил тебя, Феликс? Почему ты так сильно мне нравишься? – громко восклицает старший и не сразу понимает, что он только что сделал, – о боже, прости, я не хотел, забудь. – Т-ты любишь меня? – Да, влюбился, как школьник несколько месяцев назад, не смог совладать с собой, с тобой всегда так, – выдыхает тяжело и готовится к самому худшему, тому, что сейчас на него накричат и прогонят, и он потеряет своего единственного друга. Но чувствует лишь невесомое прикосновение губ к своей щеке. Удивлённо поворачивается на Феликса с немым вопросом в глазах, на который младший отвечает тут же. – Ты мне тоже нравишься, Крис, я не уверен, что это влюблённость, я вообще не знаю, что это такое, но для меня ты самый дорогой человек, – слезы всё-таки катятся по щекам, и Бан тянется стереть их, заодно и стирая тональный крем. Он целует каждую веснушку младшего, от чего тот морщится и шепчет, что щекотно и ещё что-то, но Чан лишь прижимает его к себе в крепких объятиях и смеётся счастливо. И как же без... Мы все треснули. Что рождается человек водонепроницаемым цельным судном. А потом происходит всякая ерунда: нас бросают, или не могут полюбить, или не понимают, а мы не понимаем их, и мы теряем, подводим, обижаем друг друга. И наше судно дает трещины. И да, когда появляется первая трещина, конец становится неизбежным. – Ну, вот в судно начала заливаться дождевая вода, и никто его чинить не будет. Но между тем моментом, как появляется трещина, и тем, когда судно затонет, есть время. И только в это время у нас есть шанс увидеть друг друга, потому что посмотреть за пределы себя удается только через эти трещины, заглянуть вглубь другого – тоже. Когда мы начали смотреть друг другу прямо в глаза? Только когда ты заметила мои трещины, а я – твои. А до этого мы видели лишь вымышленные образы друг друга – это как я смотрел на твоё окно, завешенное жалюзи, но не видел, что внутри. А когда появляется трещина, внутрь попадает свет. И свет также выходит наружу. – Чан-и, это продолжение? – Это наше с тобой начало, – улыбается и целует, наконец, такие желанные губы. Взаимная любовь – роскошь в нашем мире. И Чан с Феликсом непременно будут ценить свою любовь. Оберегать её от холодных ветров, что настигнут их ссорами, зимними ночами будут греть под одеялом, а в ночь Рождества загадают для неё вечную жизнь и счастье для себя, они будут окружены ей, словно сплетены вместе, и всё будет так, как и должно быть.

the end