Что с тобой, Антош?

Арсений начал замечать очень странные вещи. И ему это совершенно не нравилось. Никто из команды этого ещё не заметил, но Шастун поменялся. Да, он продолжал весело шутить, часто смеялся и так же широко улыбался. Но было что-то странное, чего Арсений пока не понимал. Антон уходил почти сразу после съёмок, не оставался их праздновать. Он пытался побыстрее попасть к себе домой. Перестал носить футболки вообще. Это пугало больше всего. Но пока что никто этого не замечал. Никто, кроме Арсения. *** Антон чувствовал себя ужасно. Нет, он не стал об этом никому говорить. Он не ныл, не плакал, нет. Он просто чувствовал себя странно и ужасно. Ему ничего не хотелось, не хотелось находится ни в каком обществе, не хотелось ничего, кроме того, чтобы лежать на кровати и слушать музыку. Антон считал, что он просто устал. Антон всегда всё списывал на усталость. Антон недавно расстался с Ирой. Антону не хотелось видеть даже её. Он сказал девушке, что они расстаются. А причина… Он сказал, что просто перестал её любить, но любил ли он её когда-нибудь? Обычно Антону говорили, что нужно сделать, и он делал. Всегда делал и продолжал делать. Антон никогда сам не выбирал чем ему заниматься. Только с одним он решил — юмор. Его жизнь должна быть связана с юмором, но сейчас эта идея казалась отвратительной. Шутить не хотелось. Смеяться не хотелось. Улыбаться не хотелось. Выдавливать из себя эмоции не хотелось. Шастуну казалось, что если он прямо скажет людям, что ему плохо, то его высмеют и скажут работать. Именно поэтому он продолжал не смотря ни на что работать, весело, как всем казалось, шутить. Продолжал улыбаться людям. А в душе ему было тяжело. Настолько тяжело, что он взял нож в руки. Он взял нож в руки около месяца назад, но никто этого не заметил и Антон был очень рад. Шаст часто, а точнее уже всегда, уходил сразу после съёмок. Садился в свою машину включал песни на радио, совершенно не вслушиваясь в смысл слов, и ехал домой на высокой скорости. Иногда в голову закрадывались мысли о суициде. Поначалу это очень пугало. Потом Антон привык и даже улыбался таким мыслям. Антон приходил домой, открывал все окна, даже не смотря на то, что на улице уже конец сентября. Включал музыку, но теперь уже вслушивался в смысл песен. Пелось о суициде. И почему это совершенно не удивляет Антона? Потом Антон заставлял себя что о съесть, хотя последнее время он уже не мог себя заставлять и ел один раз в два, а то и три дня. Антон шёл в свою комнату и ложился на кровать. В его доме (точнее большой многоэтажке). Доставал маленький складной ножик, зажимал его в руке и так засыпал. Иногда он раскладывал ножик и поднимал рукава худи, наносил себе увечья, перевязывал рану, а потом засыпал. Сейчас Антон решил, что лучше поспать, чем опять наносить порезы. Он вчера их наносил, поэтому сейчас лучше поспать и дать руками хотя бы немного зажить. *** Опять были съёмки. В этот раз Антона не сильно дёргали и он меньше шутил, но должен был выдавливать из себя нормальный смех и улыбку. У них были ещё несколько часов съёмки впереди но ребят сказали, что они могут сейчас пойти и отдохнуть. Ребята договорились пойти в кафе рядом со студией, чтобы перекусить. Антон сказал, что ему нужно позвонить по какому-то делу. Никакого дела не было. Антон просто не хотел опять надевать маску. Парень пошёл в свою гримёрку и закрыл дверь, надевая наушники и включая музыку. Последнее время он всё чаще слушает песни, причём депрессивные. Парень сел в удобное кресло и подобрал к себе ноги, прижимая их к себе и закрывая глаза, положив голову на свои колени. Им сказали, что у них отдых около полутора часов. Значит, можно и поспать, да? Чуть кивнув самому себе, Антон закрыл глаза и начал засыпать под музыку. *** Арсений же в это время уже выпил свой латте и сказал, что пойдёт тоже сделает звонок своему фотографу. Арсений направился в гримёрку Шастуна. Его очень волновало состояние коллеги и парня, в которого он был… Влюблён? На самом деле, Попов не совсем понимал своих эмоций, но его явно слишком сильно волновало всё, что было связано с Антоном. Арсений подошёл к двери и медленно открыл дверь, улыбнувшись тому, что она не была заперта. Попов действовал тихо на всякий случай. Зайдя в тёмную гримёрку, Попов осмотрелся, привыкая к темноте, и увидел спящего коллегу. Улыбнулся и кивнул своим мыслям о том, что не зря действовал тихо. Арсений подошёл ближе к креслу и нежно погладил спокойно спящего мужчину по его светло-русым волосам. После Попов аккуратно достал один наушник и начал слушать песню. (внизу прикреплена) Ему вдруг стало очень страшно. Это точно не может быть совпадением. Зачем Антону слушать такие песни, если у него всё хорошо, ведь так? Арсений сел перед Антоном на корточки и начал его нежно будить. — Антош, Антош, ну, проснись, прошу тебя. Шептал Арсений, слегка дёргая Антона. Антон приоткрыл глаза и испугался, посмотрев на Попова. — Арс? Что ты. Антон понимает, что у него достали наушник из ушей и тут же смотрит на свой телефон, выключая песню. — Ты слушал? Задаёт вопрос и смотрит в нежные голубые океаны глаз Арса. И понимает, что ответ положительный. Арсений сидит перед Антоном на диванчике уже через десять минут. Антон же молча сидел и не собирался ничего говорить. — Антон? Не хочешь объяснить, что с тобой происходит? — Нет. Не хочу. Антон говорит сухо, тихо, будто если скажет громче — обязательно сорвётся. — А может всё же скажешь? Я волнуюсь за тебя, Шаст. — Зачем? — Что? — удивлённо спрашивает Попов, удивившись такому вопросу. — Зачем волнуешься за меня? — Затем, что ты мне дорог, дурень. Попов тихо вздыхает и ерошит волосы Шаста, от чего последний сильно морщится. — Ну и дурак тогда ты, Арс. Антон не выдерживает, вставая и быстро выходя из гримёрки, не давая Арсу себя остановить. Но его счастье длится не долго. На него тут же натыкается Стас. — О, Антон. Как раз тебя и Арса искал! Быстро на съёмки. — Арс в моей гримёрке. Сам ему это говори. Антон говорит это как можно теплее, но получается так себе, поэтому он просто идёт дальше, к месту съёмок, пытаясь за это время успокоиться. *** После съёмок Антон вновь пытался сбежать от всех, но от Арсения не успел. Как бы Шаст не пытался от него убежать, уйти, уехать, ничего не получилось. В итоге Арсений упрямо настоял на том, чтобы они поехали к Шасту домой и там тот бы всё объяснил. Антон сидел за рулём, потому что ехали они на его машине. На этот раз парень включил радио, а не скаченные специально песни. По радио шла какая-то песня о любви, от которой Шастуну хотелось блевать. Арсу, кажется, было всё равно на музыку. Он просто сидел на соседнем сиденье и смотреть в открытое окно, думая над тем, как себя вести с таким Шастом. Ехали они в полной тишине. Антон думал о том, что забыл вымыть нож с кровью в прошлый раз. Когда они доехали до дома Антона, то так же в тишине вышли из машины, Антон закрыл её, и прошли на нужный этаж и Антон открыл дверь в тёмную квартиру с угнетающей атмосферой. — Проходи на кухню, я пойду переоднусь, — бросает Шаст и уходит в свою комнату, запираясь на ключ. Быстро находит нож и влажные салфетки, вытирая с ножа засохшую кровь. После выкидывая салфетки в маленькое мусорное ведёрко, которое находилось в комнате, Шаст подошёл к шкафу и достал от туда чистое тёмно-синее худи. Парень переоделся в это худи и домашние спортивки, которые скрывали его худобу, и вышел из комнаты. Арсений зашёл на кухню парня и осмотрелся. Тут было очень темно, но очень пусто. Заглянув в холодильник, Попов не заметил еды, лишь бутылка газировки одиноко лежала на верхней полке холодильника. В раковине стояла одна пустая чашка из-под кофе, а рядом с раковиной кувшин, полностью наполненный питьевой водой. Арсений тихой вздохнул и включил свет, чтобы было хоть чуточку светлее. Найдя сахар и кофе, Попов сделал себе кофе, не зная, будет ли пить что-то Антон. Зайдя на кухню, Антон поморщился из-за света и подошёл к шкафу, доставая себе вино. Без него он точно не сможет ничего сказать, слишком больно. Арсений смотрел за ним, сидя на стуле и медленно отпивая глоток горячего кофе. — Вино? — Если не выпью — ничего не скажу. Слишком резко ответил Шаст и сел напротив Арсения, наливая в фужер уже из открытой ранее бутылки. Арсений лишь кивнул и стал ждать Антона, который прижал к себе колени и отпил вина, не смотря на своего собеседника. — Что ты хочешь узнать, Арс? — Что с тобой происходит? Антон тихо вздохнул и отпил вина ещё, смотря на тёмную жидкость, что медленно двигалась в бокале. — Я не знаю. Мне просто плохо и я не знаю, что с этим делать. — А что с твоими руками? Ты перестал ходить в любой одеждой, где короткие рукава. — А ты уверен, что хочешь увидеть и узнать мои руки? После этой фразы Попову стало намного страшнее, но он твёрдо кивнул, а Шаст допил вино из бокала и налил себе ещё, а потом медленно поднял рукав на одной руке, снимая многочисленные браслеты. Под браслетами, огромным количеством браслетов, был бинт. Арсений смотрел и ему было страшно. Руки слегка дрожали, в то время как Шастун выглядел совершенно спокойным, снимая слой бинта за слоем. Под бинтами руки выглядели ужасно. Было много, слишком много порезов на одной руке. Некоторые порезы стали уже шрамами. — Господи, Шаст. — Я не Господи, но приятно. Шаст попытался посмеялся, но вышло скверно. Парень не стал показывать вторую руку, вместо этого беря фужер и отпивая вино. — Ты ведь всегда мог мне написать, я бы помог, Антон. — Я не хотел мешать. Арсений вновь тихо вздохнул и встал, подходя ближе к Антону, который вновь отпил вино, прижимая к себе колени. — Антон Шастун, ты мне никогда бы не помешал. Я ведь люблю тебя, Шаст. Арсений нежно провёл рукой по щеке несопротивляющегося Шаста. Антон был повержен в шок. Как его, Антона, можно любить? Он же делает всем только хуже, разве нет? Но если быть честным с самим собой. то Антон давно что-то чувствовал к Арсению, но не мог понять, что это. Не мог понять до этого момента. По щекам быстро побежали слёзы, а Шаст начал дрожать, прижав к себе колени ещё сильнее, боясь поднять взгляд на Попова. — Антон, солнышко. — Я не солнышко. Солнышко красивое и хорошее, яркое и прекрасное, а я… А я таким не являюсь. — Ладно, хорошо. Будешь просто Антоном, да? Антон чуть кивнул, и Арсений продолжил: — Давай мы сейчас пойдём и ты ляжешь спать? А завтра мы возьмём отгул. Нет, не только на завтра. На недельки так две. И пойдём к врачу, хорошо? Тебе нужна помощь профессионала, а я не профессионал в этой сфере, поэтому лучше к врачу, хорошо? Антон очень не хотел к врачу. К врачу было очень страшно идти. Будто прочитав мысли его мысли, Арсений поднял на руки слишком худого парня и пошёл в его комнату. — Я буду с тобой, обещаю. Так пойдём к врачу? Немного колебаясь, Шаст кивнул и прижался к Попову, прикрыв глаза. Спать хотелось очень сильно. Арсений улыбнулся и зашёл в комнату Шастуна. Очень тёмную и такую же мрачную комнату. Подойдя к кровати, Попов положил уже засыпающего Шаста на кровать, а тот схватил его за рукав. — Ты же не уйдёшь?.. Останься со мной, пожалуйста. Арс сел рядом на кровати и нежно погладил Шаста по голове. — Не уйду, не бойся. Я теперь буду рядом, ты больше не будешь одиноким, Антон. *** Арсений теперь всегда был рядом. Он помог Антону и продолжал ему помогать. Теперь Антон проходил лечение и чувствовал себя лучше. В его квартире стало светлее и уютнее с появлением Арсения Попова в этой квартире. Теперь Шаст чувствует себя лучше. И с каждым днём его состояние улучшается. Кто знает, может в тот вечер, если бы не Арсений, Антона больше бы никто живым не увидел. Арсений для Антона теперь герой. И не зря. А Арсений лишь рад помогать парню, ведь они действительно друг друга любят.