Heavens behind

Они приехали как ни в чём ни бывало. Загорелые. Обняли. Показали фотографии, видео, магнитики и красивые ракушки. Как будто так и надо. Как будто это нормально. И всё вернулось в прежнее русло. Снова она вспомнила, что не принадлежит этому миру. Снова одиночество.

***

Книг в комнате уже настолько много, что придётся вставать на стул, чтобы положить очередной новопрочитанный экземпляр на башенку из предыдущих. С подачи Наны ей выделили комнату в глубине дома. Если не знать, что она там вообще есть — не заметишь. А комната не большая, но просторная, два окошка аж, и купленный большой книжный шкаф от пола до потолка покрыли почти половину её моральной травмы. Несколько подушек и один серый плед сразу перекочевали в «читальный зал». Нана всё щебетала о том, как же её Тсу-кун похож на прабабушку, которая тоже всю свою жизнь любила читать, и что характер у него тоже весь в неё, вот что значит наследственность! После таких заявлений хотелось вырвать кишки этой самой прабабушке. Останавливало лишь то, что в живых её уже нет.

***

По мере проживания с этой семейкой Тсуна становился всё больше похож на тугой клубок из гнева, раздражительности и жгучей ненависти ко всему живому. Эта паршивая семейка, к которой она не имеет никакого отношения. От которой не знаешь, чего ожидать. Этот город, которого вообще не существовало. Эти люди, являющиеся всего лишь массовкой для спектакля под названием «Вонгола». И Аки — единственный, по мнению Емицу, сын — Наследник, который стал ещё более неуклюжим в последнее время. Нетрудно догадаться, кто будет главным действующим лицом. Нетрудно догадаться, сколько проблем это всё принесёт в будущем. Тсунаёши заранее ненавидит каждую из них. Она готова отправиться за ними куда угодно и пустить пулю в лоб, лишь бы не смотреть, не видеть, не слышать, и знать, что эти подонки мертвы. Кажется, Вонголу ждёт сюрприз в виде переполненного ненавистью маленького мальчика.

***

Аки идёт в школу — пожелай братику удачного пути! Тсуна тихо лепечет «иттеращай» и убегает в читальню. Апрель. Этот год бессовестно долгий. Осталось два года до того, как она тоже пойдёт в школу. И теперь ей уже не избежать общества маленьких бестий. Нужно морально настроиться на то, что придётся терпеть присутствие большого количества людей в одном помещении. Она не собирается прикидываться тупой шестилеткой. Она уже успела посмотреть все названия учебников и предметов. Осталось только упросить Нану, которая после полугодичной поездки всё ещё радостно-весёлая и что-то вечно счастливо тараторит. Понятно теперь, почему они уехали — от неё фонит тем самым запахом, как в день отъезда на пороге. Скорее всего, пламя Тумана. Значит, примерно с этого момента и начался этот цирк абсурда.

***

И жизнь вдруг повернула в спокойное русло. Её стали отпускать гулять на пару часов, чем Тсуна активно пользовалась, убегая на свою излюбленную поляну в холмах. Нужно было дойти до края города и пройти вверх по горному шоссе, по которому редко ездят машины, и сойти с него через некоторое время, уходя в лес. И кричать, пока голос не сорвётся на скулящий хрип. Истерить, выдирая ненавистные «шоколадные» волосы. И царапать-сжимать-душить это тело, оставляя синяки. Носиться сломя голову, ударяясь о стволы деревьев, словно бешеная псина. И уже плевать на боль. Тсуна сидит на вершине полянки со свисающими вдоль тела руками и бездумным взглядом смотрит в небо. Пребывание здесь на протяжении четырёх лет не заставляет смириться с положением вещей. Регулярные истерики и панические атаки — да. Нужно только меньше контактировать со здешними людьми. Настолько, насколько это возможно. И усмирить клокочущую внутри ненависть.