Саботаж и хаос

«Декабрь 2795 год»       Мечта помогает добиваться людям тех высот, которых они страстно желают достичь. Для человека жить одной реальностью, которая бывает отнюдь не самой радужной, просто невозможно. Именно она помогает идти каждому к своей цели. Детская мечта Антона — стать инженером-изобретателем. И вот в 2795 году за большие успехи в учёбе ему предложили работать на космическом корабле. Поначалу это вызвало у парня сомнения и страх, ведь у него даже в мыслях не было жить в космосе. Тем более такой длительный срок — 20 лет.       Сейчас подойдите к любому восемнадцатилетнему юноше, у которого вся жизнь впереди, и спросите, не хочет ли он полетать в космосе 20 лет? Есть большая вероятность, что вам ответят отказом. «Как можно просидеть, пусть даже в огромном, но в замкнутом пространстве четверть части жизни» — так думал Антон. Однако всё равно согласился. А как не согласиться, когда твой лучший друг решил полететь. Сколько не пытался он отговорить Данила от этой затеи, тот был непреклонным. Всё твердил мол, почему бы и нет? Зарплата у него будет великолепная, да и когда ему выпадет ещё такая возможность увидеть собственными глазами космос?       И тогда Антон всё понял: если не полетит, то потеряет своего друга навсегда. За двадцать лет может случиться много чего, правильно? Вдруг Данил изменится? Станет совсем другим и забудет его? Да и вообще перспектива жить до 42 лет без Данила ему не нравилась. Черемисин не может жить без общения со своим другом. Как говорится, куда б ни идти, только с милым по пути. И в тот же вечер Антон уже был в подготовительном центре.       В тот момент, когда Антон заметил взгляд Гаврилова (который увидел его среди космонавтов, участвующих в экспедиции), то понял, что опять забыл предупредить его. После этого случая они не разговаривали в течение трёх месяцев, вплоть до самой первой совместной тренировки.       Совместная тренировка прошла удачно, но не для Антона. Под вечер на его теле появилась куча ссадин, ушибленная шея и тошнота. Главное, что Данил был рядом. Антон понял, что сегодня последний шанс помириться с другом, как только он помоется и оденется, так сразу пойдёт. Однако, успев надеть шорты и майку, он заметил, что след друга уже давно простыл.        Черемисин тут же схватил свою олимпийку и выбежал на улицу вслед за мужчиной. Его ноги в одних шлёпках подкашивались, всё тело дрожало мелкой дрожью от холода, голова горела, но он всё бежал и бежал, не останавливаясь ни на минуту. Вот уже и тусклые огоньки замелькали в городе. Вот ещё немного, и он добежит до самой крайней городской улицы. Ему всё труднее и труднее передвигать ноги, пальцы закоченели так, что больно ступать на них. Вот и мост, по которому шагает единственный человек: высокий мужчина в сапогах и длинной шубке — Данил. Антон начинает бежать спокойнее, потому что к усталости примешивается ещё и какая-то непрошенная сонливость. — Даня!       В воздухе снежинки танцуют хоровод и нежный вальс. Данил хорошенько замёрз, а всё из-за того, что уже час не спеша плетётся домой. Хотя это же расстояние проходит за пять минут. Услышав долгожданный голос, он замер, а его сердце пропустило удар. Неужели он этого так долго ждал? Куда подевалась вся его злость? Гаврилов хоть и остановился, но поворачиваться не стал. — Братик… — Антон быстрыми шагами преодолел расстояние между ними. — Не злись.       Объятие Антона было лучше тысячи слов. Данил злился, потому что был уверен, что Антону не место на корабле, но не потому, что считал того недостойным, а потому, что слишком волновался за того. И точно бы отговорил его от подписания документов, если бы узнал немного раньше о том, что тот идёт подавать их. — А как же твоя девушка? Ты о ней подумал? — То, что мы знакомы, не значит, что я с ней встречаюсь. — А о родителях? А о своей жизни? — Я хочу с тобой, — Антон покрепче сжал талию Данила. — Ты моя жизнь.       Гаврилов тяжело вздохнул. — Повтори-ка? Я не услышал. — Ой, да всё ты понял. Пойдём, я замёрз, — расцепив объятия, он направился в сторону метро, дабы уйти от ненужных вопросов и нравоучений со стороны собеседника.       Журчание едва замёрзшей реки, пение сверчков и яркие огни высокой ёлки создавали новогоднюю атмосферу. Антон представлял, как закончит монтировать ролик с гта-5 и пойдёт в кафе погрызть пряники с корицей. Каждый раз на Новый год и Рождество они служат угощением и украшением праздничного стола его семьи. И, конечно же, попить имбирного чая. «Забавные хрюшки-печенюшки поздравляют с Новым годом!» — вот так всегда говорил парень друзьям, когда дарил подарки. — Тебе не кажется, что твоя гостиница немного в другой стороне? — Данил скрестил руки на груди. — Не припоминаю, чтоб мой дом стал отелем. — А чего же? Баб всяких водишь, а меня нет? — Ты единственная баба, которую я вожу к себе. Пару раз приглашал ДЕВУШЕК в гости, но они просто друзья, — уловив подозревающий взгляд друга, он добавил: – Догоняй, а то окоченеешь. — В наше время кто-то ещё верит в «просто друзья?» — Черемисин заливисто засмеялся. — То есть я не найду у тебя в квартире ни одного презерватива? — Не найдёшь, — только успел Данил ответить, как Антон помчался к прибывающему поезду с криками: «Ща, проверю». — А ну стой, мыша!       Проходящие люди смотрели с удивлением, а некоторые даже с презрением на легко одетого Черемисина. Вплоть до самого дома взгляды не унимались. Даже вахтёрша спросила: — Не холодно ли тебе, девица красная, в минус двадцать гулять в шортах?       Антон стыдливо свёл ноги и молился, чтоб лифт быстрее ехал. — Ну, тёть, — Данил мягко улыбнулся ей. — Ты смотри, отогрей своего друга, а то застудит всё себе. — Обязательно.       Согласно кивнув ей, они зашли в лифт. — Вот вредная женщина. — голубоглазый тихо буркнул, пародируя мимику женщины. — На тебя похожа, — тихо ответил высокий мужчина, достав телефон. — Такая же вредная Украинка.       Он поднял вверх указательный палец, всё ещё не сводя глаз с монитора. Бедный Данил. Он был счастлив, что Антон будет всегда рядом, но не знал, что с ним делать. Ему потребовались еще два года, чтобы понять, что он не в состоянии изменить решение Антона. Казалось, он всё время ждал, что его друг вот-вот передумает и не будет подвергать себя опасности. Поедет к себе в Запорожье, заведёт семью с Викторией и будет счастливо жить. Но разве такой судьбы для Черемисина хочет Данил? Разумеется, нет, но разум кричит, что по-другому никак, иначе Гаврилов будет эгоистом. Хорошо, что завтра выходной, и можно пойти в парк, убежать от всех проблем.

***

«Спустя 3 года. 2799 год»       В этот день, когда состоится запуск, пошёл сильный ливень с градом, из-за которого городским запретили приходить и провожать юных космонавтов. Неужели никто не догадался посмотреть прогноз погоды и выбрать солнечный день? Такое ощущение, что это не простое совпадение, ведь и все предыдущие запуски были в дождливые дни. И именно в этот день Антон уже успел снова поругаться с Данилом. — Быстрее, девочки, быстрее! — командир отрядов усиленно подгонял членов экипажа. — Лестница скользкая, аккуратнее.       Лестница действительно была скользкой. Какой-то худенький парень в очках, поскользнувшись, влетел внутрь капсулы. Звук был, как будто кто-то влетел в закрытое окно и ударился лбом в него. Парень издал приглушённый болезненный стон. — Это кто там уже наебнулся? — поинтересовался короткостриженный юноша, только-только поднимающийся. — Кто-кто, Дизари, жить будешь? — крикнул снизу Данил. — Не болтать!       Когда все залезли и заняли свои места, командир тоже заполз по лестнице, заглянул через люк и спросил напоследок: — Ну что, ребятня, готовы ли вы к своему первому и последнему в жизни полёту? — получив положительную реакцию, он добавил: — Тогда ждите — скоро запустим.       Когда закрылся люк, полумрак охватил капсулу (Летательный аппарат, который доставит экипаж к основному космическому кораблю). Поначалу тишина давила на уши, паника сковывала всё тело, а мурашки побежали, словно тысячи иголок вонзились в тело. Удивительная реакция для Антона. — Данил? — Квантум. Капитан Квантум. «Окей, значит, ты решил использовать наши новые позывные» — подумал парень. — Кратос спрашивает: «моя двухметровая принцесса, вы долго будете злиться?» — стоило Черемисину заикнуться про рост Данила, как тот сразу же окинул парня испепеляющим взором малахитовых глаз. — Квантум отвечает: «кажется, автора сия слов выселят со скоростью света прямо во время взлёта», — капитан ответил и демонстративно отвернулся от друга. Данил не хотел продолжать перепалку с ним, однако шутка Антона была слишком личной для всеобщего обозрения. Не хватало, чтоб вся команда считала Гаврилова «принцессой» и перестала его уважать, как главного командира.       После стычки с Данилом Антону стало легче на душе. Страх от непогоды и темноты понемногу стал отступать. — Ох, какие страсти, — первым подал голос синеглазый парень. — Ну что, можем взлетать? У всех прекрасное настроение и самочувствие?       Это был один из самых добрых людей на борту — Артём Шутов. Позывной — Би. — Мне кажется, даже если бы у кого-то что-то было бы не так, то всё равно никто бы не отменил запуск, — вдруг заговорил парень, некогда задумчиво смотрящий в окно. — Ну это тип мало кого-то волнует.       А этот вечно позитивный человек — Артём Даньков. Позывной — Агеман. — И то верно, — согласился Би и развернулся к остальным. — Народ, чё спим? — Они не спят, они думают, — отозвался румяный и круглолицый парень. — Мы вот с Вреднулей боимся, да, Викусь? — Я боюсь, тебе вообще не страшно! — ответила девушка.       А эту буйную парочку зовут Александр Ренц и Виктория Ренц. Позывные — Хелдор и Вреднуля. — А чего бояться, подумаешь, двигатель может взорваться, — пожал плечами Хелдор. — Ой, ну шо ты опять нагнетаешь, — заметил самый спокойный из команды. – Молния редко бьёт сразу в два двигателя.       Этого парня зовут Иван Собакин. Позывной — Люффи. Многие разговорились. Только четверо космонавтов продолжали хранить тишину. Один безумно волнуется и постоянно растерянно смотрит по сторонам, другой просто наблюдает за всеми, третий зависает в наушниках, а четвёртый так бурно радовался, что попросту резко уснул. Их зовут Дмитрий Юрьев, Андрей Чернуха, Дмитрий Леонтьев, Ярослав Свитковский. Позывные — Медалист, Энди Блэк, Дизари и Кубовский. — Ну что же, если жалоб нет, — Квантум ещё раз оглядел команду, затем нажал на кнопку возле микрофона: — Говорит капитан корабля, экипаж готов к взлёту.       В ответ донеслось эхом: «Запускаем». Старт воспринимается как облегчение — ну наконец-то! Все устали ждать и потеть два с половиной часа в душной кабине. И вот капсула уже летит, проходит время, и предметы начинают летать. Невесомость — это и есть главное и самое сильное ощущение от космического полёта. Никаких земных аналогов нет: ни плавание с аквалангом, ни затяжные прыжки с парашютом. Вначале она ощущается несильно — космонавты крепко пристёгнуты ремнями к креслу, что сохраняет давление на спину. Но вот карандаш куда-то улетел. Вот блокнот поплыл.       Первые ощущения от пребывания в невесомости — дезориентация. Космонавты отстёгиваются — начинают взлетать, снимают перчатки, а они висят в воздухе. Сложно сфокусировать зрение. Очень трудно соразмерять усилия — ведь никакого сопротивления нет. Нужно что-то сделать, усилие несоразмерное, всех кидает в сторону, Антон пытается тормозить, прикладывает ещё больше усилий — его кидает в другую сторону. Потом он из своего опыта вспоминает, что головой лучше не крутить — появляется укачивание, в иллюминатор тоже лучше долго не смотреть — начинает мутить.       Особых впечатлений, какой-то радости у Антона от того, что он попал в космос, нет, первое время невесомости связаны с большим количеством работы: проверка всех систем корабля, связь с центром управления полётами, параллельно идёт поздравление руководителя полёта с удачным выведением. Из-за перераспределения крови в организме у всех членов экипажа без исключения начинаются очень серьёзные головные боли. Человеческий организм на Земле привык к тому, что кровь поступает в ноги практически под воздействием силы тяжести, а сердце эту кровь из ног закачивает в голову.        Отношения друзей постепенно стали налаживаться. Если быть точнее, Данил прошёл предпоследнюю стадию принятия неизбежного: депрессия. (Их всего пять: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие). И теперь уже почти смирился, что Антон испортил себе жизнь. А что Квантум может сейчас сделать, когда они летят уже одиннадцать месяцев и вот-вот будут переселяться на новый корабль, который их уже ждёт? «Надо было предпринять что-то на начальной стадии, вернуть его обратно под каким-нибудь предлогом, а сейчас уже ничего не сделаешь. Грёбанный командир же лучше всех знает, где Антоше место», — ругался про себя Гаврилов, пока краем глаза не заметил, что тот приближается к нему: — «Помяни дурака, и он появится издалека». — Чего притащился? — спросил мужчина, притворившись работающим над документами. — Я закончил. — Угу.       Кратоса позабавила картина, нарисовавшаяся перед ним: Данил, усиленно пытавшийся сделать вид, будто он работает с документами (папка, которую он держит верх тормашками), и документы, которые оказались руководством для установки и смены плинтуса. «Эх, Данила, кого ты пытаешься обмануть?» — подумал парень. — И чё мы с тобой теперь будем делать, мой дорогой сладкий Даня? — Антон был в хорошем настроении и был совсем не прочь пошутить с постельным подтекстом. — Не неси околесицу, холоп юродивый, — мужчина отвернулся, дабы не показать улыбку, но голос уже выдавал его с потрохами. — Молодец, что выполнил задание, а теперь иди, погуляй. — Мне скучно одному, давай пообщаемся, всё равно ты свободен. — Вообще-то я работаю. — Хорошо ты работаешь. Интересная книжка, Дань?       Тот открыл оформление книги, однако переворачивать книгу вниз дном не стал, будто всё так и должно быть. Бегло прочитав название, он нервно прикусил губу, но тут же сообразил: — Медалист хотел по возращению купить себе дом, вот я и читаю, чтоб в будущем иметь возможность ему помочь. Да, Дима? — А? — откликнулся на зов парень. — Ну вот, видишь. Сейчас мы будем продолжать наш утренний разговор, — Квантум направился лёгкой походкой к другому другу. — В натуре енот. Просто енотище, — тихо прошептал парень. — Эй, а ты… — хотел бы договорить Антон, но вдруг по громкой связи послышалась информация: — Уважаемые космонавты, убедительная просьба немедленно надеть скафандры и приготовиться к пересадке. В течение получаса вам сообщат, когда можно начинать вылет, — приторно-слащавым голосом сообщила диспетчер.       Капитан задумчиво остановился и резко произнёс: — Не парьтесь, за десять минут до выхода оденетесь. Собирайте пока что свои вещи, — он обернулся и взял в руки свой планшет. — Нам поступила информация о комнате, в которой будет жить каждый космонавт, и за которую он ответственен: Медалист — охрана и реактор, Дизари — медпункт, Кратос — оружейная, Хелдор — навигация, Би — связь, Агеман — электричество, Кубовский и Вредная в столовой, Энди Блэк — верхний двигатель. Люффи — нижний двигатель. Также вы будите обязаны откликаться на свой будущий цвет. — А нельзя Вреднулю поселить в комнату без сожителя? — Хелдор начал возмущаться.       Нет, Хелдор не был сильно ревнивым, но как это так? Его любимую в одну комнату с мужчиной? — Хелл, я понимаю твоё недовольство, но так решило начальство. Все претензии к нему. — Не волнуйся, с чего ты вообще решил, что я буду проявлять интерес к девушке? — блондин попытался успокоить товарища.       Весь экипаж резко замолчал и стал усиленно раздумывать над словами Ярослава. — Круто, плюс ещё один персонаж «голубой» ориентации, — не растерялся Би.       До Кубовского, видимо, только сейчас дошло о том, что он ляпнул, не подумав. — Нет, блин! Я не это имел в виду! Я хотел сказать, что я не буду проявлять интерес именно к девушке Хелдора.       Кажется, оправдания парня не слишком повлияли на экипаж. Ребята, конечно же, понимали, что тот оговорился, и поэтому громко смеялись. В ход у всех полетели шуточки, которые долго не прекращались, пока Артём не отшутился. — Ладно, ладно, мы пока что карандашиком тебя запишем. — В смысле? Куда? А к кому? Кто там ещё в списке?       Шутов не стал отвечать, просто загадочно пожал плечами. — Среди нас есть пидарасы? — впервые за долгое время заговорил Медалист. — Я не договаривался с ними жить! — А-а-а! Оно разговаривает! — Хелдор наигранно закричал. — Очень смешно! — Диме не понравился стёб.       Эти два парня редко взаимодействовали и говорили между собой. Даже, можно сказать, враждовали. Хелдору, который привык действовать самостоятельно (не по чьей-то указке), было тяжело понять Медалиста, который привык прислушиваться к Квантуму везде, даже там, где этого не надо. Поэтому один часто называл другого «Овцой, которая ходит за своим пастухом». — Я так понял, вы все уже собрали свои вещи? — Нет, — в унисон ответили ребята. — Собираем, значит, скоро выходим.