Огонь по готовности

Яркая вспышка возле самой поверхности планеты резанула по глазам. Самая первая — она не столь мощная, как те, что последуют за ней, но именно она приносит чувство удовлетворения. Этот бесполезный кусок камня с его не менее бесполезными обитателями сотрясся, постепенно меняя свою траекторию. Усыпанный песками планетоид, почти иссушенный местной звездой до состояния уголька, оказался все же способен породить жизнь. Тяжесть в груди, взращенная раздражением и неприязнью, понемногу таяла, но огня казалось по-прежнему недостаточно. Рука отточенным движением легла на пульт управления, готовая запустить варп-двигатель на полную и увести корабль на безопасное расстояние. Напряжение в голове отдавало туповатой болью: запустить ядерную реакцию силой «мысли» с такого расстояния — задачка повышенного уровня сложности. Однако не впервой, а потому сомнений в своих способностях не возникает. Достаточно «нащупать» седьмым чувством молекулы вещества, наполнявшего собственноручно изготовленные бомбы, и разогнать их до нужной температуры — цепная реакция не заставит себя ждать, завершая картину словно легкий штрих художника. На самом деле, не было никакой сложности установить на дроны с бомбами таймер или дистанционный детонатор, однако… Применение собственной силы наполняло той самой уверенностью, что все делается правильно, что выбранный путь и методы единственно верные. Именно так все и должно случиться, ради всеобщего благополучия. И все же, как это красиво! Яркий свет едва не выжигает роговицу глаза, но даже это не может заставить сидящего в капитанском кресле человека отвернуться. Навернувшиеся слезы — от боли они или от чрезмерного наслаждения увиденным — падают на серый костюм. Находиться дольше здесь смертельно опасно, поэтому, пусть и нехотя, пальцы жмут на кнопки, разгоняя небольшой звездолет. Новые взрывы уничтожат большую часть этих тварей, а сместившаяся орбита изменит климат, добивая некогда распространенную на планете теплолюбивую форму «разумной» жизни. Здесь больше делать нечего, лучше потратить крохи свободного времени с пользой, ведь, несмотря на все старания, все затрачиваемые ресурсы и силы, список совершенно не уменьшается, постоянно пополняясь новыми целями. Однако, можно сделать что угодно, если в конечном счете все это ради высшего блага! Корабль с единственным членом экипажа на борту стремительно уносит своего капитана в темноту космоса.

***

Денек у Джеймса Т. Кирка выдался на редкость нервным. Звездный капитан привык существовать в режиме чрезвычайной ситуации, когда голова работает на пределе возможностей, когда адреналина в крови больше всех других компонентов вместе взятых, когда каждый выдох может не закончиться вдохом. Но выживать в будничной рутине, где неприменима ни одна из его стратегий «беги и бей» — может ли быть что-то более ужасным?! Перевозимые ими послы разругались в пух и прах, едва не устроив очередную локальную войну, даром, что с одной планеты. И как их народы только вместе уживаются? Скотти вот уже четвертый день ходил за Джимом по пятам, уговаривая выбить им новенькую разработку одной из дальних планет Федерации. Кирк бы и не против был: уж кто-кто, а их глава инженерной службы в жизни не обидел бы любимую «леди». Вот только делать ради этого огромный крюк и стоять на причале захудалого астероида целый месяц, в течение которого Скотти будет устанавливать новое оборудование, а сам Джим строчить прошения и отчеты в тройном размере — сущая пытка для и без того слишком долго бездействующего Кирка. И все это чтобы убедить командование в срочной необходимости модификации самого модифицированного флагмана федерации и обосновать этот внеплановый отпуск от основной миссии. Но самым большим кошмаром был Боунс, совершенно внезапно решивший, что капитану необходимо вот именно сейчас пройти полный медицинский осмотр. Кирк уже подумывал о том, чтобы выпросить у Спока навсегда назначить им с Леонардом одно время дежурств, потому что — хэй, разве может капитан покинуть мостик посреди альфа-смены? — а уж с остальными сотрудниками медотсека он точно сможет договориться. Вот только при одном взгляде на своего старшего помощника Джеймс понимает — вместо прикрытия его прекрасной задницы вулканец прочтет очень логичную лекцию «О необходимости прохождения обязательных медосмотров членами старшего офицерского состава в рамках обеспечения безопасности всего экипажа» и, чего доброго, еще лично отконвоирует капитана в лазарет, словно мальчишку. Даром, что сам избегает обители Маккоя даже когда совсем приспичит. И словно бы всех этих головных болей Кирку было мало, как выяснилось, что некий юный энсин-научник перекормил закупленную вчера партию трибблов, и милые пушистые комочки теперь грозились заполонить всю Энтерпрайз, попутно нарушив работу некоторых жизненно важных систем. Поэтому, пока все младшие офицеры, не находящиеся на смене, отлавливали быстро размножающихся существ, старший состав общим мозговым штурмом решал, как гуманно избавиться от проблемы, не создав экологической катастрофы. К концу смены капитан едва ли не мечтал о действительно стоящем задании. Чтобы без зазрения совести отправить все будничные проблемы в другой квадрант, а самому лететь навстречу приключениям. Желание было эгоистичным, и Кирк это знал. Знал, что нельзя хотеть рисковать своим экипажем, своей прекрасной Энтерпрайз, своей семьей. Но свербящий зуд в районе копчика постепенно заглушал голос разума, требуя нарваться на неприятности и с блеском и шалой улыбкой играючи их решить. Джим знал себя слишком хорошо, чтобы понять — его усталость от навязанного безделья не даст уснуть до самого начала следующей смены. Ему нужно срочно сбросить пар! Поймав взглядом своего старшего помощника, что по-вулкански задумчиво залип в свой падд, Кирк уверенно направился в его сторону. — Хэй, Спок, ты чего чернее тучи? — Капитан. Поскольку я не наблюдаю физического изменения оттенка моего кожного покрова, то полагаю, что вы использовали человеческую идиому с целью получения информации о моем эмоциональном состоянии. Я вынужден вам напомнить о нелогичности употребления подобных выражений в отношении представителей вулканской цивилизации. Вместе с тем, принимая во внимание мой прежний опыт взаимодействия с представителями человечества и вами в частности, я могу сделать вывод, что данный ответ не будет воспринят вами как приемлемый. Поэтому сообщаю, что нахожу свое состояние удовлетворительным по всем параметрам. — Да брось, Спок, ты занудничаешь больше обычного, — Джеймс усмехнулся. Сегодня вывести старпома будет проще простого, это-то ему и нужно. — Кого ты пытаешься обмануть? Давай выкладывай. — Вулканцы никогда не лгут, капитан. — Глаза Спока прикрылись чуть медленнее обычного — еще чуть-чуть и то, что надо! — Я же просил звать меня Джимом. Мы ведь уже не на мостике, — Кирк ребячливо развернулся на ходу спиной вперед, чтобы продолжить разговор лицом к лицу. — Как на счет спарринга? Если я уложу тебя на лопатки — расскажешь, какая муха тебя укусила, что бедный энсин Курто теперь будет отрабатывать за троих. — Ошибка энсина Курто угрожала безопасности всего экипажа. Его неосмотрительность могла привести к… — Да брось, мы оба знаем, что парень мог отделаться куда меньшим, если бы не то письмо на падде. Один спарринг. — Трогательно сведенные брови на умоляющей мордашке капитана действовали безотказно. Пусть вулканец и не показал это ни единым движением, но он уже сдался, поддаваясь кирковскому очарованию. — Тебе тоже надо расслабиться, дружище. — Я нахожу достойным внимания тот факт, что мне необходимо так часто напоминать вам, Джим, об особенностях вулканской культуры. Для расслабления принято использовать некоторые практики медитации, к которым я обращаюсь по мере возникновения потребности. — Бровь Спока саркастично приподнялась на пару миллиметров. — Полагаю, доктор Маккой не ошибается в своей рекомендации вам полного медицинского осмотра. — Еще б я ошибался, зеленокровый гоблин! — Раздраженный Боунс громко протопал мимо командующего тандема, яростно сверкнув глазами. Кирк пообещал сам себе все же заглянуть к другу в лазарет. С того станется в таком состоянии и ночью подкараулить и разрядить в шею парочку гипо. Кожа фантомно заболела в районе трапеции, и Джим машинально потер вечно страдающее от Маккоя место. — Давай через полчаса в зале. — Приемлемо. Спок появился ровно в назначенное время. Кирк уже приступил к разминке. Трусом Джим не был, но и дураком, вопреки распространенному мнению, тоже, а потому готовился выложится сегодня на максимум. Было бы крайне нелогично со стороны вулканца поддаваться в предстоящем бою, но капитан был намерен получить интересующую его информацию. Право первого удара справедливо было отдано Споку, как принявшему вызов. Его кулак ожидаемо полетел в челюсть Кирка, который едва ли не играючи уклонился и попытался атаковать перекрестным. Они достаточно часто спарринговались, чтобы выучить привычки друг друга, сильные и слабые стороны. Но какой интерес побеждать на первых секундах?! Их бои все чаще походили на игру в кошки-мышки, где роли менялись со стремительной скоростью. Быстрые атаки с сериями коротких ударов сменялись полусерьезными попытками нокаутировать противника одним отточенным движением. Джим ждал. Его сегодняшней целью было усыпить бдительность коммандера, по многим параметрам превосходившего самого капитана. Сильнее, выносливее, быстрее, внимательнее. Все, на что Кирк мог положиться — свое умение нестандартно мыслить и желание одержать победу. В стойке у Джима было гораздо больше шансов на победу, в партере Спок показывал все чудеса своей анатомии, почти мгновенно оплетая гибкими, но мощными конечностями соперника, производя удобный в получившемся положении вариант удушающего. Поэтому Кирк, улучив наиболее удачный момент для маневра, произвел возвратный удар, якобы атакуя слева, но отступая в последний момент. Реакция Спока была как всегда на высоте, в отличие от большинства бойцов, действующих на инстинктах, он не спешил ослабить защиту головы, мешая Джеймсу завершить классический прием. Но капитану это было и не нужно. Обманный маневр позволил ему сделать подсечку, роняя вулканца на смягченный матами пол, и тут же атаковать сверху, прижимая Спока весом всего тела. Коммандер не заставил Джима ждать ответной атаки, сбрасывая оппонента с себя одним слитным движением ног и уже через секунду зажимая стопу капитана в ахиллесовом сухожилии. Кирку ничего не остается, кроме как ударить несколько раз по полу ладонью. Спок мгновенно ослабляет хватку, позволяя капитану принять более комфортную позу, и абсолютно по-вулкански невозмутимо празднует победу, до того момента, как натыкается взглядом на довольно улыбающегося Джима. — Технически, я все-таки уложил тебя на лопатки. — Полагаю, что оспаривать мою победу в данном поединке абсолютно нелогично. — О нет, Спок, речь и не шла о победе. Я абсолютно точно буквально уложил тебя на лопатки. С этим ты спорить не будешь? — Капитан Кирк вновь нашел нестандартный путь достижения своей цели и был чрезвычайно доволен собой. — А теперь — выкладывай! — Победить, проиграв — весьма интересный тактический прием. Кажется, подобным пользовались некоторые нации землян в период с… — Спок! Что было в том письме? — По едва поджавшимся губам Джим понял, что его старший помощник крайне недоволен. Осталось выяснить, чем именно. — Моя статья «О методах применения бактерии Гау’пи в медицинских целях» была опубликована. И получила несколько рецензий различной степени одобрения. — Доктор Антонова? Кирк давно знал о постоянных переписках Спока с различными представителями научного сообщества Федерации, но мало чьи письма столь сильно выводили коммандера из равновесия, как те, что были написаны этой Антоновой. Женщина умела тонко ввернуть шпильку осуждения, прикрываясь вежливыми словами. И вместе с тем ни разу не ошибалась в своих рецензиях, отмечая действительно дискуссионные моменты. Джим и рад был бы сказать другу, что она наверняка заперлась в каком-нибудь бункере на Земле, не видя ничего дальше глухих бетонных стен и экранов десятков паддов. Да только Споку это бы абсолютно не помогло. Очень редко, но случалось и такое — коммандер проникся особой формой уважения и симпатии к кому-то, кто не принадлежал ни экипажу Энтерпрайз, ни вулканской цивилизации. И, несмотря на довольно оживленные споры, возникавшие между ними едва ли не всякий раз после публикации, Спок не желал слышать слов осуждения в ее адрес. К тому же, Кирк не привык быть голословным, однако, как бы он ни старался, найти досье, где указывалось не то, чтобы место службы или должность, но хотя бы полное имя и фото Антоновой оказалось неподвластно даже им с Чеховым вдвоем. В своих хакерских способностях, как и в способностях их юного гения, Джим не сомневался. Однако уж очень давно и сильно он сомневался в самом факте существования этих данных. По крайней мере, на цифровом носителе. — Она вновь усомнилась в моих научных выводах. Цитирую: «Исключительные способности коммандера Спока в прогнозировании не могут быть достоверно подтверждены эмпирическим путем, что, к сожалению, вынуждает научное сообщество Федерации тратить драгоценное время на доказательство уже доказанного в ходе тщательно проведенного коммандером двухнедельного исследования». На абсолютно спокойное лицо старпома было больно смотреть. Джим уже давно выучил все мимические проявления Спока, и это едва ли не кричало: «Я вновь совершил непростительную глупость!» Но все, что он мог — это молча по-дружески похлопать Спока по почти незаметно опущенному плечу.

***

Управление по защите Федерации — структурное подразделение Звездного флота, отвечающее за безопасность в космосе, изведанные границы которого увеличиваются едва ли не с каждым днем. Вместе со списком новых открытых планет растет и список угроз для звездолетов Федерации. На ежегодном торжественном заседании Звездного флота в очередной раз выступила с отчетом о проделанной работе Рогозина Галина — капитан USS Байкал. Последние месяцы экипаж расследовал дело о неожиданных нападениях на корабли Федерации неподалеку от Земли. Как оказалось, появилась группа религиозных фанатиков, считающих покорение космоса совершенно недопустимым и буквально аморальным. Изучение новых рас и планет вызывало бурю негативных эмоции, постепенно перерастающую в агрессию. — К нашему большому сожалению, в ряды этих яростных противников самой сути нашей Федерации вступили и некоторые коллеги, располагающие доступом к засекреченной информации. — Рогозина закрыла папку и подняла взгляд на руководство. — Все лица, участвующие в нападениях на корабли, уже отбывают свой срок наказания. На этом у меня все, спасибо за внимание. — Благодарим за столь подробный отчет, капитан Рогозина. Галина уловила странные интонационные изменения в голосе начальника при упоминании ее звания. Дело раскрыто, косяков никаких нет, о понижении вряд ли пойдет речь, а повышение никто и не обещал. С чего бы вдруг? — Разрешите идти? — С удовольствием бы вас отпустил, но пока не могу, — мужчина улыбнулся лишь уголками губ, однако Рогозина всем телом почувствовала исходящую от него радость. — За выдающиеся заслуги перед Федерацией… Майский толкнул в плечо стоящую рядом Власову, с гордостью глядя на начальницу. Этого повышения она явно давно заслуживала. — Смотри-ка, дожили мы все до этого светлого часа, — Серега довольно улыбнулся во весь рот. — Давно пора бы. — Ага, и пришлют нам хрен пойми кого на место капитана, очень круто, сейчас до потолка подпрыгну от счастья, — Рита усмехнулась, но ее интонация смягчилась, как только взгляд остановился на начальнице. Теперь уже, вероятно, бывшей. — Сомневаюсь я в этом, очень сомневаюсь. Майский ободряюще кивнул напарнице и притих, вслушиваясь в речь. Власова последовала его примеру, однако с куда меньшим энтузиазмом. — Было принято решение: присвоить внеочередное звание вице-адмирала и назначить координатором всех существующих экипажей управления по защите Федерации, — мужчина улыбнулся, на несколько секунд отрывая взгляд от планшета. — Благодарю за оказанное доверие, адмирал, однако меня беспокоит судьба звездолета Байкал… — Об этом Вам волноваться точно не стоит… Также было принято решение о присвоении звания капитана Власовой Маргарите, которая с завтрашнего дня берет в свои руки управление USS Байкал. Мозг Риты, кажется, в тот же миг забыл, как выполнять свои базовые функции. Например, поддерживать дыхание, инициировать шаги или хотя бы легкий кивок в знак понимания обращенной к ней речи. Сработал только инстинкт «непоколебимого лица». Именно так члены корабля называли мимические выражения, вернее, их отсутствие у капитана Рогозиной и старшего помощника Власовой.

***

— Никогда не забуду твое лицо в тот день, — Майский басисто рассмеялся, хлопая Риту по плечу. — Челюсть не отвисла, не? — Да ну тебя, — Власова и сама засмеялась, припоминая события годичной давности. Да уж, кто бы мог подумать, что ее назначат капитаном Байкала? — А чего «ну» сразу? — Я вообще думала, что тебя назначат. — Ага, а старшим помощником кто все это время был? Да ладно тебе, Рит, понятно же было с твоего первого появления, что место Рогозиной уже заранее занято, — Сергей добродушно улыбнулся, делая глоток чая. — Я мечтала об этом, ты же знаешь, — Маргарита улыбнулась, на несколько секунд прикрывая глаза. — И одновременно с выполнением мечты обновила рекорд самого молодого капитана. С тобой шутки-то плохи, не дай бог нам какой-то террорист попадется. — Отрезать бы тебе язык лазером, да жалко же! — Власова свела брови, деланным строгим взглядом прожигая лучшего друга. — Поздравляю, капитан, уже целый год позади. Целый год, как тебе служит самый крутой старший помощник. — Майский рассмеялся и предпринял попытку увернуться от сильного удара, но, как всегда, абсолютно безуспешно. Маргарита занимала капитанский мостик ровно год, за это время лишь подтверждая правильность выбора, сделанного руководством. Были пойманы несколько опасных преступников, что грозились устроить переворот в относительно спокойном мире Федерации. Однако радости от первой годовщины Рита не испытывала вовсе. Какое-то странное чувство буквально поедало ее изнутри в течении последних нескольких месяцев. То ли так сказывается усталость, то ли проявляется «чутье на проблемные дела», но не было места радости и счастью в ее душе. Масла в огонь беспокойства подливали еще и участившиеся сны из далекого прошлого. Просыпаясь каждое утро если не с криками, то с фазером в руках и готовностью уничтожить каюту, Рита все сильнее боялась. Хотелось бы назвать это чувство злостью, храбростью или силой, но нет. Это был обычный человеческий страх. Страх того, что новое дело поставит под вопрос цель ее жизни. — Ох, Майский, задушу я тебя когда-то ночью и назначу вон Ромочку на твое место, — Власова натянуто улыбнулась, пряча тревогу в глотке чая с мелиссой и лавандой. В помещение зашли остальные члены экипажа, хитро переглядываясь. Власова знала эти взгляды: они что-то либо вычудили, либо задумали вычудить. От мыслей отвлек как обычно мягкий голос Валентины. — Капитан, а можно не в мою смену только, умоляю, я же его даже на бок перевернуть не смогу. — Антонова состроила жалобную гримасу, но после сразу улыбнулась, садясь на диванчик рядом с Ритой. — Принимай поздравления от всех нас тоже. Ты отлично справляешься с этой должностью. — Ура-ура-ура! — Тихонов забежал в помещение, держа в руках большой кремовый торт, но грозясь зацепиться за ближайшую «пустоту» и уронить угощение прямо на Власову. — Вы его с утра где-то заперли, чтобы сюрприз не испортил? Спасибо, правда, это… Именно то, что мне сегодня было нужно. Рита наконец-то улыбнулась по-настоящему, чувствуя, что такое близкое и уже почти родное окружение оказывает на нее самое лучшее влияние. Они будто создают щит спокойствия и безопасности, через который не могут пробиться никакие другие чувства Власовой. Что же, оно и к лучшему. Через несколько часов USS Байкал взял курс на корабль исследователей, подавший сигнал тревоги. К счастью ли, когда такое сообщение приходит внезапно, в самый радостный за последние месяцы день? Что ждет экипаж защитников Федерации? Чувство, пожирающее радость внутри, вновь вернулось к Рите. Ее брови свелись к переносице, а лицо вмиг приобрело серьезное выражение. Кажется, даже черты стали резче и грубее. Не к добру этот сигнал, явно не к добру.