Я сохраню тебя

Чай был разлит по чашкам, свечи тускло мерцали в полумраке, освещая всё вокруг своим пламенем стол, стены, полки и двух скелетов, сидящих друг напротив друга. За окнами ревел ветер и громыхал гром, поэтому электричества не было. Эррор, закутанный в плед, тупо пялился на чашку успокаивающего чая и иногда вздрагивал в такт вспышкам молний за окном. Инк же сочувственно смотрел на глюка, готовый слушать его и помочь всеми своими силами. Наконец лёд треснул и чернокостный скелет тихо начал говорить. — Видишь ли, Инк, хранители и разрушителине всегда враждовали между собой, — Эррор отпил немного чая и почувствовал химический привкус краски, — что ты мне подмешал?! — Краску… краски… — Это я понял, какие? — Немного желтой, фиолетовой и пару капель розовой… в итоге что-то вроде спокойствия, я считаю. — отвёл взгляд в сторону художник. -Ладно, горе экспериментатор, продолжим урок истории, — вздохнул разрушитель, — в общем, они не всегда были врагами на протяжении многих лет, до тех пор пока одному из хранителей не пришло в голову подружиться с врагом… это была идея твоего отца и, походу, передалась тебе от него. Эррор как-то странно улыбнулся, смотря на Инка и творцу саму почему-то стало тепло на душе. Воспоминания и рассказы об отце всегда грели его (тут должно быть «душу», но есть лишь её отсутствие) и вызывали некое чувство гордости. — Погоди-ка, откуда ты знаешь папу? — в какой-то момент спохватился художник. — В детстве он, скажем так, сильно повлиял на меня, — немного смутившись произнёс скелет, — и вообще… будешь перебивать, я тебе рот завяжу. — Молчу-молчу… — Так вот. Изначальная роль разрушителей заключалась в очищении Дудл сферы от забытых или больных миров. Всё находилось в полной гармонии до тех пор, пока моему отцу не стало скучно. Мусорные миры редко появлялись из-за хорошей работы твоего отца и поэтому мой старик начал потихоньку забирать живые миры и уничтожать их. После этого он словно обезумел. Ему нравилась та сила, которую он получал от тех, живых, вселенных и всегда хотел больше, — за окном совсем недалеко громко грохотнул гром, заставив Эррора подскочить на месте. — Не бойся, я с тобой, Эррор, — тихо и успокаивающе проговорил Инк, делая вид что не испугался грохота. Чернильный создал плитку шоколада и подвинул её к глюку, — продолжай. Чернокостный быстро схомячил шоколадку, успокоился и продолжил рассказ. — Вскоре сила и вовсе отняла у него рассудок. Он таскал миры домой и старался заставить их уничтожать и меня. Я ни в какую не хотел и тогда он начал меня ломать: закрывал в комнате, не давал еды, ограничил круг общения до нуля и ждал, — тихо говорил Глюк, пялясь в одну точку, будто в его голове вновь и вновь прокручивались те дни его жизни, — вскоре он доконал меня и я свихнулся, разрушил миры что он принëс. В тот момент к нам в дом пришëл ты… Ты волновался о моем состоянии и спрашивал почему я не приходил на… Кхм… Короче волновался ты, — по скулам разрушителя прошлась волна румянца, который быстро сошёл на нет, — тогда отец что то сделал с тобой. Ты крикнул, потерял сознание и упал. Тогда я немного… ОЧЕНЬ испугался за тебя. Я подумал что ты умер или при смерти, подбежал, пытался привести тебя в чувства, но отец оттолкнул меня, сказал что бы я убил тебя. Я не смог бы сделать этого в тот момент. Тогда отец решил прикончить нас обоих, и, в последнюю минуту, появился твой Гастер. Они начали и оба погибли. Я остался с бесчувственным и, как потом оказалось, бездушным тобой на руках и как только ты очнулся, ты стал Хранителем. И уж не знаю: из-за этого, или из-за уничтожения моим стариком твоей души, но ты лишился памяти. Ты не помнил ни своего имени, ни кто ты, ни что было до этого. Тогда я отнёс тебя к Дриму. Единственному, кому твой отец верил, больше, чем себе. Он вырастил тебя с тринадцати и стал твоим другом. Я же должен был заботиться о твоей физической подготовке и был обязан познакомить тебя с участью хранителя. Наши битвы всегда были наигранны по началу, но потом Дрим сказал мне действовать жестче, иначе ты не был бы так силен как сейчас. Извини за это. Но в итоге ты вырос сильным, добрым и замечательным монстром. Эррор завершил свой рассказ и глянул на Инка так, что у чернильного брызнули ещё сильнее из глазниц слезы. — Почему вы оба не сказали мне раньше?! -всхлипнул скелет, утирая слезы шарфом. — Дрим сказал мне что бы я молчал. Прости пожалуйста, Инк. Я действительно не хотел скрывать это от тебя. — Я… Мне нужно всë это переварить… — художник встал и, чуть пошатываясь, ушëл в ванну, оставив Глюка одного.