Всего одну ложечку, солнце!

      – Всего одну ложечку, солнце! – Джина ударилась лбом о камни. Мальчик улыбнулся.       До этого момента всё шло как обычно.

***

      Холод пробирал кости, заставляя Джину сильнее кутаться в её жалкие тряпки, называмые одеждой. Ночь высилась над головой, принося только ветер, голод и вой волков. Джина слышала, как их глотки надрывались и, кажется, становились всё ближе и ближе. Она зажмурилась и отчаянно поджала губы.       Пожалуйста, можно я не умру?       Джина Фуко не хотела умирать. Она хваталась за любые жалкие нитки жизни, которые рвались от лёгкого дуновения воздуха. Падая, они превращались в жалкую пыль, которую такая же жалкая Джина могла слизать с грязной земли только ради того, чтобы увидеть солнце. Она постоянно так делала и кажется забыла как жить по-другому.       Фуко закашлялась. Солома, в которой она пряталась, зашумела от движения. Джина застыла и в ужасе прикрыла себе рот. Спина до сих пор болела от палок мужчины-хозяина, который, заметив незнакомую девчонку, спавшую в его сене, прогнал её, избивая в след.       Слезы застили глаза. Джина хотела есть. Безумно. Но сейчас её нужно двигаться, даже несмотря на то что последний раз она видела еду пару дней назад. Она вспоминает с трепетом, как раньше могла наесться в мусорке. Еда там была божественная. Порой Фуко думала, что везёт людям, которые всегда едят такую еду.       Это был протухший удон.       Джина встала и содрогнулась от боли. Кости хрустнули. Она правда хочет оставаться в соломе весь день. Если она не будет двигаться, то сможет жить больше? Нет, не сможет. Что бы выжить, нужно бежать. Джина почувствовала это, когда в первую зиму чуть не умерла. Двигаешься — тепло, тепло — жизнь.       Фуко правда не знала почему так цеплялась за неё. Дети, с которыми она однажды пересеклась смотрели на неё с непонятным сочувствием, хотя были такими же. А потом они взяли стекло и перерезали себе шею. То как они захлебывались в своей крови, крича что-то похожее на мольбу о помощи, отпечаталось на внешней стороне век Джины.       Она готова кричать так же, если в итоге ей помогут. Пожалуйста.       Фуко аккуратно вылезла из сена и на цыпочках прошлась за участок прочь. Скоро придет хозяин, и, если он её увидит, то ударит. Джина чувствовала, что рассыплется если её тронут.       Редкие фонари освещают улицу. Босые ноги ощущают, как камни впиваются в них своими острыми краями. Фуко всё равно, она привыкла. Свет мягко падает на закрытые прилавки и дома, стоит тишина, которую прерывают лишь почти неслышные стрекотания из леса. Вой волков стих.       – Как красиво, – шепчет Джина. На минуту она забыла обо всём. О холоде который преследует её, поднимаясь от холодной земли к самой макушке, о голоде, который долгое время сковывает её наравне с ледяной дрожью. О том, что, возможно, ей было бы легче умереть.       Фуко жмется к стене и проводит рукой о шершавую поверхность. Царапины на ладони вспыхивают болезненным огнем. Она жива. Джина фыркнула.       Она всё ещё жива.       Спасибо.       Джина идет дальше и спотыкается. В далеке она видит мальчика на лавочке. Он что-то жует. Узел в животе связывается и Фуко вспоминает, что не ела последние несколько дней. Она жмётся. Может быть если она очень-очень попросит, то он даст ей немного еды? Чуть-чуть, пожалуйста. Джина давит слёзы и сжимает кулаки с оставшиейся силой. Она сможет.       Фуко аккуратно подходит к мальчику. Свет от фонаря падает на его жёлтые волосы. «Они светятся,» - с благоговением думает Джина. В голове проносят воспоминания. Мама.       Мамочка, помоги.       Фуко вспоминает как женщина улыбалась ей теплой-теплой улыбкой. Светлые волосы струились по её плечам, а морщинки и родинки на лице казались такими родными. «Всего одну ложечку, солнце» - шепчет воспоминание.       Дети падают на колени, умоляя дать им приют.       Мама прижимается лбом к траве и в отчаянии кричит «Оставьте мою дочь в живых, пожалуйста!».       Всё наслаивается друг на друга и Джина со слезами на глазах падает перед мальчиков в поклоне. Ноги отдают жаром от царапин.       – Всего одну ложечку, солнце! – Фуко не видела улыбки мальчика. Она видела его обувь, когда он приближался к ней. Она чувствовала злые намерения.       Джина облажалась. Очень-очень сильно.       – Ты такая жалкая, – нараспев произнес мальчик и ударил под рёбра. Отчаяние прокатилось ударной волной по всему телу несколько раз. Фуко закричала.       Больно-больно-больно.       – Заткнись! – рыкнул демон, он точно демон. – Не люблю слышать визги.       Джина пыталась отползти. Глаза приковались к злой гримасе собеседника. Что происходит? В голову прилетела горячая лапша. На секунду стало тепло. Фуко слизнула бульон с губ.       – Какой плохой и грязный ребенок, – шипение разнеслось по улице. – Лучше бы ты умерла.       Джина физически почувствовала что рассыпается и смешивается с остатками еды. Страшно. Помогите ей, пожалуйста.       Мальчик ушёл. Длинная ночь продолжалась. Фуко переместилась в переулок за мусор. Волосы переплелись с лапшой, но ей нужно же поесть? Пальцы перебирали локоны и еда разваливалась на голове, превращаясь в непонятную грязную кашу. Мокрая одежда прилипла к телу и каждое движение обдавало холодом. Ещё большим холодом.       Джина расплакалась. Ребра ныли, в животе казалось был кинжал, который царапал её внутренности даже если она не двигалась. Сколько она находится здесь? Когда это прекратится? Слова, произнесенные чужими устами повторялись в голове.       Лучше бы ты умерла.       Лучше бы ты...       – Я хочу жить! – крик сорвался. Фуко всхлипывала, прикрыв глаза руками.       Капельки дождя падали вдалеке. Ударялись о крышу и скатывались на асфальт.       – Правда хочешь? – Джина захлебнулась воздухом и подняла ошарашенный взгляд. Перед ней стоял мужчина в костюме. Его глаза светились в тени. Фуко мотнула головой в согласии. Она сделает что угодно, только дайте ей…       Острые ногти протыкают ей тело. Воздух застыл, и изо рта вырвался хрип. Тело наполнилось силой. Кровь Мудзана-самы смешивалась с её собственной, всё тело подрагивало от боли, хотелось кричать.       Джина Фуко умерла. Появилась Доро.       Она стала сильной. Она сильная-сильная-сильная.       – Ах, Господин, – с предыханием сказал демон. Доро приклонилась. – Готова служить вам, Мудзан-сама.       Но вокруг никого не было. Мудзан-сама ушёл, оставив после себя наслаждение и голод. Она так голодна. Ей так хочется есть-есть-есть. Нос уловил запах такого вкусного мяса. Она не заметила как разбила соседнее окно и забралась внутрь какого-то дома. Крики разнеслись по комнате, но Доро напрыгнула на женщину и вцепилась когтями к глотку. Кровь хлынула на руки. Ах, как тепло. Рот наполнился слюной и Доро, как голодный зверь, напала на руку женщины.       Кровь. Такая приятная кровь. Она хочет ещё и ещё.       Голова женщины повисла, а в глазах застыл ужас. Спальная одежда пропиталась кровью и пахла так изумительно.       Доро так хорошо.       – Спасибо, – Промурлыкала она трупу и улыбнулась. – Всего одну ложечку, солнце.