Through Human Eyes
13 июля 2021 г., 22:40
Не то чтобы великая Всебесцветная Драконица была неблагодарна Провидению, однако…
Тонкие пальцы сжались в кулак, которым (будем честны, лгать себе негоже) ни разу не освободившаяся богиня покрутила перед глазами. Слабачка. Спасибо, хоть масть осталась соответствующей, иначе было бы совсем грустно. Оттянув ворот противно белого платья, Владычица удостоверилась, что былая роскошь осталась в Бездне вместе с прежним телом. Перевела взгляд на зеркало и тяжело вздохнула — для человечки весьма недурно, однако не для привыкшей к абсолюту искушения богини. Заклятого братца она уже трижды честила во все корки, и на ответ не надеялась, хотя и принадлежало её новое тело ранее жрице Паладайна — свободный белый балахон и подвеска как бы намекали.
— Ну, и что мне теперь делать, а, Крисания Таринская? — пробормотала Такхизис, свыкаясь со старой памятью нынешнего тела, и попыталась зажечь в ладони хотя бы слабый огонёк. Тело отозвалось болью, резко потяжелевшая рука плетью рухнула вниз. Моргнув, женщина глянула на себя драконьим зрением (жалкий огрызок истинной сущности и возможностей!), убеждаясь — жрице было ни к чему развивать иные способности, кроме как быть проводником силы своего так называемого небесного папаши. Что особых умений и развития не требует. Зато уж с речевым аппаратом и дыхалкой всё просто прекрасно! Скептически закусив губу, Владычица Тьмы, Госпожа Хаоса и просто Королева драконов упрямо вздёрнула подбородок. Главное — что она больше не заточена в Бездне! А уж с остальным она вполне может справиться! Ей для этого нужно только…
Богиня, временно переквалифицировавшаяся в смертную жрицу противоборствующего пантеона, щёлкнула ногтём по медальону, наделяя его тусклым свечением (не забывать раз в сутки подновлять!) и вышла из комнат.
***
В холле храма Такхизис окончательно помрачнела, чем начала привлекать сочувствующие взгляды снующих рядом слуг Паладайна (в другое время она бы посмеялась — светленькие жрецы даже не чуяли в ней истинную сущность!): кто бы ей ещё недавно сказал, что путём логических рассуждений она поставит во главу плана визит в Бездну хотя бы за прежней силой и небольшим количеством ресурсов, тот в мгновение остался без головы. Однако реальность оставалась прежней: любые войны требуют золота, золота, армии и ещё раз золота. Не говоря про то, что одна смертная женщина вряд ли за короткий век сможет чего-то добиться. Вот бы прибрать к рукам в первую очередь схрон с утащенными древними знаниями и старую магию, чтобы уберечь новое тело; да верных слуг и яйца… Банально средств на нормальную одежду и комфортное проживание. Аскетиков Такхизис всегда считала приударенными на всю голову фанатиками, никогда не требуя того же от своих подданных. Зато прочие боги, не готовые тратиться ради поклонников, обозвали это алчностью, потаканием греху и разврату; её служителей — подстрекателями к мародерству, грабежам, убийствам. Зато как весело, когда беда коснётся так называемых светлых и добрых лично, и они бегут умолять её о помощи! Возмездие, вот её изначальное предначертание, а уж каждому воздаётся по его заслугам: богатства и слава — или же позорный конец. И нечего, нечего спихивать с себя, беленьких и чистеньких, полномочия, в которых требуется решительность! Помнится, Паладайн тоже хотел сделать из драконов ручных игрушек-собачек, только вместо тапочек в зубы — свои великие светлые проповеди. Как же, Бог явил чудо создания новой жизни, уверьтесь, смертные! К чему тогда драконам такие клыки, смертоносное дыхание, когти и прочная броня? Чтобы внимали лучше? Так что Такхизис просто привела в соответствие внешнее и внутреннее, подарив ящерам свободу выбора, которую так ценила сама! И если бы Паладайн относился к ним как должно, они бы от него не отвернулись! Богиня, конечно, рассчитывала на то, что хоть часть любимых созданий от её же плоти и крови останутся с ней, но когда всё первое поколение ушло к ней… Это было ужас-с-сно приятно! Город за пределами храма оглушил её, но женщина быстро взяла себя в руки. Мечты мечтами, а пока не стоило давать остальным заподозрить, что в мире стало на одну не скованную богиню больше. Благо, часть навыков и памяти бывшей жрицы сохранились не повреждёнными шоком переселения. Крисания Таринская привычно расправила плечи, глубоко вдохнула полной грудью пропыленный и такой вкусный воздух и деловито отправилась по храмовым поручениям. А там уже можно совместить со своими.***
Год прошёл плодотворно для жрицы Паладайна — и почти бездарно для Такхизис. Да, она вернула часть прежних способностей путём долгих выматывающих тренировок — и всё равно пока оставалась слаба. Зато риск быть раскрытой заставил её ускоренно овладеть ранее досаждавшим набором умений жреца, и целительством в том числе, сводя его в нейтральную магию. Утешалась богиня тем, что это тоже можно списать на тренировки. Наставник храма при встрече тепло улыбался и поощрял развитие способностей — к счастью, от леди из благородного рода бурных эмоций особо не ждали, воспитание ведь! Сама Такхизис прокачала ментальные науки и наконец выбрала себе проводника: кто же знал, что открыть Врата снаружи так же трудно, как и изнутри?! Благо, один элемент имелся в наличии, раз храм и жрецы до сих пор её не раскрыли и не отвергли, оставался чёрный колдун… Всех своих она помнила прекрасно, вот только при ближайшем рассмотрении оказалось, что достаточно сильных для сопровождения её королевской персоны в Бездну и обеспечения безопасности можно пересчитать по пальцам одной руки, а достаточно решительных — только один. Один, кому хватило хитрости и храбрости войти к ней в доверие и потом нанести решающий удар в спину, пока других только корчило от собственной трусости! Так что Маджере, конечно, сволочь, но сволочь сильная и изворотливая, а уж при должной мотивации!..***
В ту ночь Рейстлину Маджере впервые за несколько лет приснился кошмар, в котором он слышал — и даже видел! — свою Тёмную Госпожу. И ещё не знал, что это только начало, успокаивая неровно бьющееся сердце и вытирая простыней пот. Через полгода он уже бросался огнём на раздражители не приходя в сознание, да ещё кашель стал беспокоить хуже на фоне частых истощений в поисках решения проблемы. Беспокоившийся за него Карамон, к счастью, не знал, что кошмары были не только пугающими, а иногда и совсем наоборот, отчего брат в течение дня становился невыносимее обычного. Знакомые только сочувственно хлопали по плечу подпалённого воина, а мудрая и открытая Тика так и заявила однажды: — Сам виноват, что с женщинами обращаться не умеет! — и как никогда оказалась близка к истине, подразумевая, впрочем, что в таком запущенном случае взрослому мужчине по факту необходим просто здоровый секс. В глубине души Рейстлин с невесткой бы согласился, на определённых условиях, разумеется, особенно — если поменять роли последнего сна, и чёрные волосы под рукой…***
Такхизис нервничала, Такхизис переживала, Такхизис профессионально костерила одного нерешительного чёрного мага во время молитв, изображая активное участие в жизни храма (золота было мало, золота не хватало на хороший дом, поэтому золото копилось в четырёх тайниках в храме и городе, а сама женщина удовлетворилась наведением комфорта в личных покоях). Так что когда наставник предупредил её, что ему было видение о тёмном интересе некоего Рейстлина Маджере и его возможных подкатах к жрецам по поводу «А давай откроем Врата?!» — то просияла самым бессовестным образом и очень убедительно сообщила, что жаждет пресечь авантюру в зародыше, и просто поговорит с упрямым чёрным магом… На словах «просто» глава храма вспомнил, как ловко в последнее время Крисания отваживала всякую нечисть, иначе и не скажешь, вроде поборников налогов, с которыми издавна велась тихая негласная война, и дал согласие. Совсем девочка выросла, стало ей уже в храме тесно, — с доброй грустью подумал он унёсшейся едва ли не на крыльях жрице. А вслух пожелал: — Да пребудет с тобой Паладайн. Такхизис же в таких напутствиях не нуждалась и мысленно по-детски показала язык братцу и бывшему супругу — с ней всегда пребывала она же. А время среди смертных начало по капле смывать вековые тревоги и позволило ненамного расслабиться и получать удовольствие от простых бытовых радостей, пока её бессмертное тело пребывает в глубокой отключке в Бездне. Когда каждый день может стать последним глотком свободы, учишься ценить, что имеешь. Эх, вот даже теперь приходится брать всё в свои руки! И богиня отправилась сочинять письмо для Рейстлина Маджере, нисколько не собираясь ограничиваться в словоблудии. За всё потраченное время она имеет абсолютное право на ворох колкостей, и за время их плодотворного сотрудничества маг ещё узнает, что она о нём думает!***
— Не беспокойся, маг не опоздает, — со смешком сообщил Астинус, и Такхизис, уже отвыкшая, в общем-то, от страха быть раскрытой, непривычно для себя промолчала, позволяя летописцу и служителю Гилеана скрыться в глубинах Библиотеки. Ну что сказать, Рейстлин оказался всё той же язвой, и сам чуть было не запорол свой же план (подыгрывавшая образу жрицы Такхизис успела всполошиться, как бы развернуть беседу в правильное русло), но реабилитировался быстро — для прежней девчонки-идеалистки бы хватило. Не отказала себе в удовольствии оценить экстерьер физикально, наложив окрепшие за время тренировок руки на жилистую грудь во имя снятия притворного кашля, заодно проверяя эффект воздействий на сны. От мага плеснуло жаром, ответной волной магии, кольнувшей пальцы, и возбуждением. Такхизис внутренне умилилась, с интересом отслеживая собственную реакцию и обнаруживая, что её нынешнему телу такой поворот событий тоже вполне нравится. Всё же нормальных отношений у неё не было уже очень и очень давно, а у Крисании они и вовсе отсутствовали. Хотя её маг, насколько она помнила, ни в чём подобном замешан тоже не был. Чудно! Конкуренции и соперниц она не выносила, даже если они возникали единожды и давно. Рощу Мёртвых она, пожалуй, и рискнула бы пройти в одиночку при нынешнем уровне, когда тело более-менее подстроилось под душу и стало охотнее проводить силу, позволяя выводить хотя бы первоначальный боевой импульс на руки, кинжал у неё за пазухой спрятан не для красоты, как и отравленные шпильки в кудрях. Однако Карамон показался ей достаточно интересен и полезен для скрашивания путешествия, а к его жене она и вовсе прониклась симпатией. Пока близнец Рейстлина отсыпался и трезвел, женщины поговорили за жизнь, и Тика в процессе плавно перевела разговор с недостатков Рейстлина как деверя на потенциальные достоинства как мужчины, сетуя, что ему не хватает верной женской руки. План хозяйки таверны был прост: достойная девушка (в лице Крисании, читалось между строк) приструняет ретивого Рейстлина, Карамон перестаёт волноваться о благополучии непутёвого братца, начинает уделять внимание жене и бросает заливать горе. А там можно и о детях подумать. И вообще, хоть одна приличная родственница будет, умение целить с таким-то окружением очень нужное для семьи! Пожалуй, в Тике Маджере была какая-то особая магия, потому что после нарисованной её словами картинки мирной соседской жизни Такхизис уже машинально поддакивала, заинтересовавшаяся тем, как можно было бы удобнее переоборудовать Башню Высшего Колдовства под себя. Да и мужчины со здоровыми амбициями её всегда привлекали куда больше, чем… вон, храпит на весь зал. Потому что она честно предполагала, что вернуть сразу всё на свои места будет весьма затруднительно, а где-то жить на Кринне надо, опять-таки, личный маг, которому побаиваются вякнуть что-либо в глаза, под рукой, в том числе для личного удовольствия её Величества, Башня Колдовства приятным дополнением…***
Рейстлина, только договорившегося о жилье в Истаре на пару дней, отчего-то бросило в горячечный жар. И некстати, совсем некстати вспомнилось ощущение твёрдых, но не утративших нежности женских рук на его коже. И сосредоточенное, живое лицо жрицы, которое он успел мельком рассмотреть и отвернуться, пока его не исказила печать старости и смерти, и густые волны чёрных волос… В конце концов, когда так хочется, смотреть-то и не обязательно, особенно если в темноте, а целибат жрицы в книге заклятий не оговаривался. Вот только самому бы не растерять эту решительность и не испортить всё банальной вещью — отсутствием личного опыта. Уповать оставалось только на неопытность самой жрицы.***
В Шойкановой Роще подлеченный Такхизис перед выходом Карамон (а то опохмел плавно грозил перейти в новую пьянку) показал себя с неплохой стороны для того, кто уже несколько лет толком не брал оружие в руки. Мелкая и не очень нежить и выжившие результаты былых экспериментов магов, впрочем, и сами не старались связываться с безрассудными путниками, подспудно чуя подвох. Только парочка совсем безмозглых умертвий смогла подобраться ближе, и Такхизис за спиной Карамона, притворно шепча молитвы, тихо добила их кинжалом из лучших кузен города. Неловко улыбнулась обернувшемуся на шум падения тел воину, пряча за пазухой оружие — впрочем, того больше заинтересовала неглубокая, но кровившая царапина на предплечье жрицы. После чего помрачнел и окончательно собрался, чувствуя себя виноватым в ранении женщины. Такхизис издалека почуяла в Башне небывалое скопление тёмных магов — ауры подданных горчили страхом и кислили трусостью. Настроение начало портиться. — Брат? — с порога громко окликнул старший Маджере, однако выжидающая тишина была ему ответом. — Полагаю, нам стоит подняться, ведь двери были открыты, — осторожно намекнула богиня, на что Карамон отрывисто кивнул и рванул к узкой лестнице без перил. Такхизис, не теряя достоинства, подобрала подол и чинно поднялась следом. Грязновато, — решила женщина, попутно обозревая содержимое Башни Колдовства, — но жить можно. Для бытовых хлопот есть ученики или слуги. Если доведётся задержаться, Такхизис желала нести искусство магии в мир как можно шире. И себе найти парочку подмастерьев, и Рейстлина подпнуть в правильном направлении: шутка ли, один из сильнейших колдунов времени — и всего один хлипкий эльф в обучении?! Перед дверями зала мужчина остановился и оглянулся, ища Крисанию. Та как раз закончила подъём и приблизилась, озадаченно склоняя голову. За дверью истерили тёмные маги, среди которых пробивался вкрадчивый голос пока что единственного ученика Маджере. Такхизис внимательно послушала и подала знак нетерпеливо переминавшемуся Карамону: — Мы должны немного подождать. — Рейстлина здесь нет? — воскликнул он, но за гамом в зале его звучный голос остался не услышанным внутри. — Боюсь, что нет, — задумчиво подтвердила опасения близнеца Всебесцветная. — Но мы ещё спросим. Наконец натасканный учителем Даламар предложил участникам Конклава угадать, кто именно стоит за дверями (сработавший на их появление маячок Такхизис нашла почти сразу, только ничего не стала говорить переминающемуся Маджере — жрице не положено). Богиня эпично толкнула тяжёлые створки, лишь немного усилив руки колдовством, что прошло незамеченным среди общего магического фона. — В том, что случилось, виноваты вы сами! — с надрывом объявила она, картинно пошатываясь. Створки гулко ударились о стены, да там и замерли. Увы, маги остались вопиюще равнодушны: и к её силе, и к показанной слабости. Их волновала только возможность расправиться с Рейстлином чужими руками, и Такхизис невольно поморщилась (списали на рану): когда закончит с личными делами, точно займётся этим змеиным кублом! Прогонит по таким испытаниям, чтобы сразу отсеялись все несостоятельные (даже если потом придётся выращивать и собирать Конклав заново)! Карамон вовремя тактично подхватил женщину под локти, пылая негодованием — посмели покуситься на брата! — Телепортируем жрицу в Истар! — обрадованно заливался соловьём тёмный эльфёныш, и другие тут же его поддержали. Слабаки и слюнтяи! Перед тем, как зрение окончательно застила пелена сгустившейся магии из печатей, Королева драконов успела коротко и беззвучно наградить всех присутствовавших маленькой, но весьма неприятной пакостью — заговором на неудачу. Во всём. Ибо не стоило недооценивать ни её, ни даже решившегося на жуткое, по их меркам, преступление Маджере. Ничто не встанет между Такхизис и её целью!***
Истар поражал благолепием снаружи и гнилью изнутри. Однако богиня продолжала восторгаться вслух и с удовольствием слушать обличающие речи Рейстлина. Карамон где-то потерялся по дороге, но здесь это вовсе не страшно, тем более для героя правильной стороны. Разохотившийся маг в порыве наставлений юной неопытной жрицы свернул с основной темы и жарко доказывал «глупой девчонке», почему столица веры нехороша с изнанки, настойчиво приобнимая за спину жилистой горячей рукой. Такхизис в теле Крисании млела, упрямясь только для вида: скоро будут и Врата, и Бездна, и вернувшиеся силы и бессмертие, и отдраенная в мечтах верными учениками и последователями Башня Высшего Колдовства, над которой вьются молодые драконы, и верный консорт — женщина оценила цепкую хватку мужчины. Конечно же, она не будет препятствовать ему чувствовать себя главным… Однако светлые умели портить абсолютно всё! Разумеется, Такхизис всё прекрасно рассчитала, прежде чем бросаться в гущу толпы, профессионально проскальзывая сквозь неё и становясь рядом с Королём-Жрецом (и это не магическая заслуга, а искусство всепроникающих слуг Паладайна, которое отточила до абсолюта ещё та Крисания). Осознавала, что ничего изменить, исправить уже не сможет — отчаянные крики Рейстлина, только вознамерившегося невзначай отыграться за лечение, быстро смолкли. Не дурак, — одобрила Такхизис, — понял, что хоть кому-то надо остаться незамеченным, дабы помочь извне, — однако не остановилась. Хотя бы потому, что настоящие боги всегда держат ответ за своих подданных, даже если в этот момент не могут полноценно исполнять свои обязанности. И допустить, чтобы уничтожали их и даже непричастных к её престолу невиновных, Тёмная Владычица не могла! Не говоря про то, какой повод обличить распоясавшихся «служителей» Света ей представился!***
Сидеть в храме оказалось смертельно скучно. Такхизис, в очередной раз обозревая гладкие однотонные стены глухой кельи, с тоской вспоминала куда более уютный Палантас, несмотря на его пронизанность Светом. Здесь же Света толком и не было, однако вонь безумия раздражала гораздо сильнее. Ладно, не без её участия Король-Жрец аккурат после её поражения подвинулся рассудком; однако будь его воля так же сильна, как хотя бы у её соседки в Палантаском Храме, что искренне молилась и удачно целила, но каждый раз не могла отказаться от сладких булочек, которыми Такхизис коварно с ней делилась, Катаклизма бы не случилось. Гордыня — вот извечный, самый любимый грех святош. Кстати, надо будет потом навестить знакомых и постараться сохранить прежние отношения. Приятно общаться с теми, кто не лебезит из страха или лести, и может грамотно отстаивать своё мнение. Таких Всебесцветная уважала, не считаясь с мировоззрением. Может, ей даже удастся поколебать их непримиримость и склонить чуть ближе не к Тьме, но к здравому смыслу. Ведь хотеть не вредно? Признаться, когда за ней пришла стража храма, Такхизис немного забеспокоилась — всего лишь чуть-чуть, ведь с ней была толика её магии и бесценный опыт. Когда услышала шум и вопли алчущей зрелищ и крови толпы, то уже рассчитывала варианты развития событий и готовилась к худшему. Когда оказалась на арене, скованная по рукам — и немного ногам — цепью в компании Карамона и минотавра, с трудом удержалась от хлопка ладонью по лбу. Главный зачинщик находился в ложе рядом с Королём-Жрецом и бросал на арену уж очень красноречивые взгляды. Вот мог бы помочь иначе, наверняка мог! Но мы же слишком любим простые грубые пути, не так ли, Рейстлин? Вопль Карамона заставил сосредоточиться на происходящем. Минотавр определённо предпочёл слабую и потенциально безобидную жертву в свободном одеянии и с рёвом бросился за ней. Такхизис успела выкрикнуть имя Паладайна (к счастью, люди решили, что это было воззвание о помощи, а не проклятие в сторону несносного братца, не следящего за своими жрецами) и короткими шажками помчалась по песку с приличной скоростью, стараясь отгородиться столбами и Карамоном от врага. Договориться с минотавром пред лицом светлых жрецов, понукавших бедное создание обещанием свободы или мук, не представлялось возможным, а тело и шанс в мире смертных у неё только одни! Надо отдать должное воину, он не стал добивать побеждённого. Подгадав момент, Драконья Королева избавилась от оков, однако освободить минотавра и натравить на отравленных властью жрецов не успела: Карамон обхватил её за плечи и настойчиво потащил к выходу, приговаривая, что Рейстлин перешёл границу. Тяжко вздохнув, женщина поплелась за ним — забег по горячему липкому песку бесследно не прошёл. Колокольный звон, объявлявший начало Великой Мессы, могильным набатом отозвался в ушах. Такхизис чуяла сгущающуюся силу Паладайна над городом, и она ей не нравилась. Братец всё же собирался покарать своих взбесившихся псов, раз уж бывшая супруга не могла этим заняться из Бездны, и из Истара нужно было убираться как можно скорее. «Жрица» вцепилась в руку Карамона и в свою очередь потащила воина за собой, посылая тонкий поисковый импульс, настроенный на Рейстлина. В одиночку она не могла телепортировать даже себя, а братец мага шёл в зачёт и тайные козыри — с ней-то этот добродушный медведь не ссорился и послушно следовал, полагаясь на её божественную силу. Оставаться должной за участие в её спасении Такхизис не собиралась. Рейстлин, надо отдать ему должное, занимался тем же, изловив их на площади, где два импульса встретились и послали своим источникам долгожданный сигнал. Жестом заткнув Карамона, Маджере обнял Такхизис, уцепившуюся за обоих мужчин, и воздел посох Магиуса к небу, набрасывая матрицу перемещения и напитывая её силой. Женщина успела заметить скрывшееся солнце и застлавшую небо огнедышащую гору в самом прямом смысле слова, сдавленно охнула (интересно, то же испытывают смертные, когда видят, например, здоровенного дракона?!) и зажмурилась, пряча лицо в чёрном воротнике. Острая, пряная на вкус магия с чуть прелыми нотками осела в носу, на языке и коже, а потом земля под ногами исчезла.***
— Здесь никто не ответит тебе… — прошептал Маджере на ухо, неслышно подкравшись сзади, пока Такхизис рассматривала с возвышенности пепелище на месте когда-то великого города. Ни людей, ни города в целом она не жалела, но осадок остался неприятный: жестокость в исполнении Паладайна не была внове, однако это её работа — карать. Хотя каждый бог отвечает за своих подданных сам. Женщина мотнула головой и обернулась к магу. Рейстлин воспринял это по-своему и поманил её за собой, не выпуская посоха из рук. — Иди за мной. Нет, хоть бы обнял сначала! Такхизис обиженно шмыгнула носом в осенней сырости и выразительно поёжилась. Маг застыл на месте, пытаясь сообразить, чего ещё может ждать от него светлая жрица, продолжающая с завидным упрямством верить в своего бога. Тихо фыркнув носом (простывшая Крисания в его планы не входила), мужчина подумал и стряхнул с плеч мантию — в конце концов, ему не так уж и холодно, а светлая жрица в чёрной мантии будет смотреться весьма колоритно. Особенно в его мантии. Особенно, если под мантией больше ничего не будет. Но — только для него! Такхизис бросила осторожный взгляд из-под ресниц на расщедрившегося колдуна, завернулась в плотную ткань и приняла предложенную руку. Может же, когда хочет! По дороге к разбитому руками Карамона и магией Рейстлина лагерю колдун начал осторожно посвящать её в новый план. Они шли войной на Заман!***
Как любая нормальная женщина и Всебесцветная Драконица, Такхизис испытывала слабость к комплиментам, не говоря уж про признания в любви. К сожалению, оба бывших супруга подобным грешили редко, а ведь так приятно держать чьё-то сердце у себя в руках, греясь в этой любви! Рейстлин, увы, мог собрать своим красноречием армию, но с комплиментами у него откровенно не ладилось. Богиня тихонько посмеивалась про себя, когда слышала изредка ночное бормотание мага, репетировавшего лестные речи, благо расстояние с её острым слухом между их палатками было невеликим. Зато с каким одухотворённым выражением лица он это декламировал на следующий день! И, что особенно мило, всё больше смущался не по причине попранной гордыни, а потому, что Крисании его речи вроде как нравились, отчего жрица расцветала пышнее, и смотреть на неё становилось почти невыносимо: так и тянуло плюнуть на прелюдии и немножко — на прежние планы, и сорвать наконец этот плод. Все мысли Рейстлина были перед Госпожой как на ладони, и Такхизис до момента освобождения Замана расслабилась и получала удовольствие. Брат Рейстлина неплохо справлялся со своей ролью полководца, и богиня в который раз задумалась, что будь у неё такие целеустремлённые ресурсы раньше, последняя война могла бы закончиться совершенно иначе. В любом случае, когда она обретёт бессмертие для этого тела, Рейстлин останется при ней, а там и его братцу, Карамону, найдётся место во главе одного из легионов. Опять-таки, семья в сборе, а своих генералов Такхизис награждала достойно, так что одобрение Тики уже у неё в кармане. Ценные кадры, готовые к сотрудничеству, уничтожать по старой памяти просто расточительно! Жаль, с другими такой приём не пройдёт, но и у прочих так называемых героев не было и шанса заслужить положительное внимание Всебесцветной — слишком уж недальновидные и фанатичные до оскомины. Вот и очередная прогулка-соблазнение вдали от лагеря, и речи разохотившегося Рейстлина, переставшего обращать внимание на то, что для светлой жрицы как-то нетипично внимать рассказам о магии, словно она понимает суть тонкой материи, и вспоминание о детстве… Такхизис охала, прикусывала губы (и нет, ей не стыдно, она всегда испытывала тех, кто желал или мог обратиться к ней, чтобы выявить достойных) и уже собиралась вставить что-нибудь из арсенала светлой жрицы, как… -… Оба мы мечтаем о встрече: Она — чтоб выйти в мир, — тут Такхизис скептически хмыкнула про себя, но с точки зрения чёрного мага всё было верно, — а я — убить Её! Что-о-о?! Женщина застыла на месте, судорожно ища самообладание и вовремя прикусывая язык. То, что он вещал для Крисании — оправданно, однако какого Паладайна это оказывается правдой?! Уж что-что, а ложь Такхизис чуяла за сотни лиг, и эта горячая, искренняя речь — ею и близко не пахла! Будь она в Бездне, не видя Маджере рядом, может, и спустила с рук, однако здесь и сейчас этот клятый маг только что пообещал убить её драгоценную персону при встрече после всего, что она для него сделала! Подарила силу и власть, взрастила в нём ум, хитрость и умение преодолевать любые препятствия, открыла целый мир магии, без которого он не способен жить! Такхизис терпеливо вела его сквозь испытания, чтобы теперь наглый мальчишка отплатил ей мерзкой неблагодарностью?! Не бывать этому, мой дорогой Ключ! Кажется, она нашла-таки нужные для Крисании слова, и Рейстлин без сожалений рассказал о своём прежнем предательстве. Сволочь! Игривое настроение исчезло бесследно, а оскорблённая до глубины души Королева Драконов поклялась: этот маг ещё узнаёт, что означает настоящая боль, любовь и божественная власть. Ибо они связаны неразрывно, и тем большим будет эффект, когда её заклятый слуга, познав свои вершины, сорвётся в пропасть. Потому что Такхизис верила только в шоковое лечение.***
Раньше неуклюжее соблазнение радовало богиню, теперь же богиня была обижена. Значит, хочет убить её? Что ж, он имел право выбрать так, однако пора узнать, насколько он вообще способен управляться с силой, которую желает обрести. И нет, не будет ему никакой совместной ночи, на которую мужчина уже всерьёз начинал рассчитывать! Иллюзия разрушила всю идиллию, заставив не ожидавшего подвоха Рейстлина вспомнить о том, кто именно всегда стоял за его плечами. Сама Такхизис быстренько сбежала в подлесок рядом, старательно размазывая по лицу слёзы и сверкая порванным лифом, благо, под ним ещё была нижняя рубашка — всё же ночью в лесу сыро и холодно, — не переставая поддерживать ментальный диалог. Не в первый раз она использовала чистую правду против соперника, однако впервые желала действительно достучаться до упёртого мальчишки. Пожалуй, прислушайся Рейстлин сейчас, отправься искать её и извиняться, даже если опять начнёт врать о своём поведении, Такхизис бы его простила, по-настоящему, без попыток отомстить за обиду. Всё же мужчины часто слепы и глухи в отношении чувств, а уж Рейстлин — совершенно отдельный разговор, и не без её участия он даже мужчиной остался вредным одиночкой… Однако дурной маг продолжал упорствовать во грехе. И даже умудрился поссориться с братом, хотя Карамону и полезно лишний раз открыть глаза на эгоистичного младшего. Запертая в человеческом теле, Всебесцветная сначала порадовалась его приходу, однако воину даже сейчас не хватило душевных сил прописать глупому брату живительную зуботычину в воспитательных целях. Только опять начал его жалеть! Да сколько можно-то?! Жаль, Крисания так сделать точно не могла… Тут Такхизис представила, как с её удара маг красиво отлетает ярдов на пять, и тихо захихикала — картинка оказалась забавной и притягательной. Задрёмывавший Маджере крупно вздрогнул, и богиня поспешно разорвала связь. Ладно. Ладно! Уже завтра они окажутся в Бездне, которая успела ей стать почти что вторым домом, а там её сила развернётся. И Маджере уже никуда не сбежит от себя! Ведь кое в чём Карамон оказался прав: корень всего идёт из детства. И Такхизис милостиво вознаградит мага за помощь в открытии Врат — тем, что на самом деле пойдёт ему на пользу! — Пора взрослеть, мой маленький Рейстлин, — промурлыкала она, поправляя наряд и возвращаясь в гуляющий лагерь окраинами. — Посмотрим, чем обернутся твои мечты, воплощённые в реальность!***
Огонь ласково лизал кожу, не опаляя даже одежду, и Такхизис порадовалась, что закляла обновки заранее. Карамон вроде как ушёл на рассвете, однако поручиться женщина не могла, да и жаль, если честно — брат Рейстлина оказался весьма полезен и заслуживал личную благодарность Владычицы. Бездна, её ловушка и пристанище её бессмертной пятиглавой ипостаси. Хранилище стянутых последних сил и тайн. Пустошь и владения Хаоса. Давно не виделись. И ещё много веков тебя бы не видеть! Иллюзия родилась под лёгким движением пальцев, и новая магия сдула прежние заклятия. — Мой медальон гаснет, — неуверенным тоном отвлекла Такхизис Рейстлина, создавая Тень из ядовитого тумана, отражающую ожидания того, кто в неё всматривался. Последний штрих — слепок её личности, получившийся довольно стервозным, — и маг сцепил пальцы на посохе, вступая в диалог со своей Госпожой. Не замечая в пылу последний огорчённый вздох жрицы за плечом. И призванные за спиной слуги Тьмы бросились на мага.***
Такхизис довольно быстро нашла короткую дорогу, несколько минут ностальгически полюбовалась на своё тело, мерно почивающее с момента переноса сущности на маяк в верхний мир, который так, пожалуй, кстати, решила забрать у маленькой девочки светлая жрица Крисания. Маяк напитался силой (без разницы, светлой или тёмной), и более сильная сущность вытеснила слабую. Что ж, хоть один из запасных планов сработал как надо. Ну, а пока Рейстлин сражается с порождениями Бездны и своими кошмарами, пора браться за дело. Немного магии, немного её драконьей крови, немного времени и очень много боли.***
Рейстлин, не заметивший, когда спину ему перестала прикрывать Крисания, обернулся на далёкий крик жрицы, похоже, попавшей в ловушку. Глупое сердце рванулось: помочь? Однако дорогу перекрыли зубастые твари, берущие количеством, и ему пришлось отвернуться и сосредоточиться на них. Ведь ему всё равно бы пришлось её бросить, да? Ради того, чтобы стать богом? Ведь так?***
Сначала Такхизис испугалась, что тело смертной жрицы не выдержало, и её опять вышвырнуло в драконье обличье. Которое Рейстлин обещал постараться убить! И самое главное — она уже привыкла к тому, что сознание не расщеплено между пятью головами, и собственная цельность ей нравилась гораздо больше. Однако руки и ноги оказались на месте, Всебесцветная ипостась продолжала испускать дымок из пяти пар ноздрей рядом, и Такхизис-Крисания медленно поднялась с разбитых мраморных плит. Всё тело ломило, а в Бездне было непривычно тихо. — Всех остальных поубивал уже, что ли? — прохрипела женщина и моргнула, меняя зрение: наконец быстро и без усилий. Голова потяжелела от рогов, запахи стали острее. Большая часть обитателей Бездны из тех, что не попрятались в норы, была мертва. Обессилевший Рейстлин, тяжело опираясь о посох, переводил дыхание уже совсем рядом с престолом — благо, что почивала драконья ипостась Тёмной Владычицы на другом плане, в собственноручно обустроенном и защищённом логове. Тень болталась где-то неподалёку, однако уже потеряла речь и просвечивала насквозь. Такхизис развеяла её и пошла магу навстречу сама. — Какой меня видишь — такой к тебе выйду… Уже не пряча ни силы, ни голоса. Пойми же, тебе не выиграть. Не теперь. В этот раз я — всё, что окружает тебя. И любовь. И смерть. Узнай меня. Но, ослеплённый страхом, ненавистью и болью потерь, Рейстлин, конечно же, не узнал.***
Когда Карамон ворвался в Бездну сквозь открытые Врата, прошёл по широкому следу магической битвы и уже подъедаемых падальщиками тел, чувствуя, как нарастает давление Тьмы, чем глубже он спускался, то нашёл своего брата почти в самом конце — где-то сквозь туман просвечивало громадное сооружение с колоннами. Голова Рейстлина покоилась на коленях Крисании, гладившей его по седым волосам; брат метался в бреду, шепча обрывки заклинаний, обрекал на гибель жрицу и грозился Такхизис, объявлял себя богом. И каждый раз его мир рушился, заставляя мага кричать и сворачиваться от боли. — Это ты, — обвинил Карамон, и кончик меча, опущенный к земле, подрагивал в руке. Женщина, до того склонявшаяся над братом, выпрямилась, глядя прямо в глаза воину. Маджере вздрогнул, увидев жёлтые рептильи глаза без белков с вертикальными чёрными зрачками. — Ну и что? — пожала плечами женщина, драконица, богиня… да какая разница? Она убивала его брата! — Ох, Карамон… Прежде, чем пытаться рубить мне голову, мог бы просто послушать. И глаза Такхизис вновь стали серыми, и на воина вновь смотрела Крисания — решительная, стойкая, ироничная и целеустремлённая. Крисания, которая душевно прощалась с Тикой; которая смятённо пыталась улыбаться после нападения; которая явно хотела освободить и спасти от участи жертвы на алтаре даже минотавра; исцеляла раны воинов при Замане и умела как-то справляться с Рейстлином. — И сколько ты уже живёшь среди людей? Зачем тебе было возвращаться сюда? — хмуро спросил Карамон, опускаясь рядом. Рейстлин продолжал бредить. — Полтора года. Люди хрупки, — пожала плечами женщина, и чёрные кудри рассыпались по спине. — А мне слишком нравится жить. Что сделал бы ты, если бы остался навечно заточён в темнице, как в Истаре, не в силах помочь тем, кто в этом нуждается? Своей семье? — И ты снова пойдёшь войной против невинных? — обвиняюще предположил Карамон. Рейстлин дёрнулся, хмурясь, и Такхизис в обличье светлой жрицы успокаивающе провела ладонью по мужской щеке, коловшейся незаметной глазу щетиной. — Зачем? У меня хватает подданных, да и возмездие весьма засиделось на месте. К тому же я нахожу положение магии весьма плачевным в мире, так что на ближайшие века мне определённо есть, чем заняться. — А что с Рейстлином? — кивнул Карамон на близнеца, измождённого, обессилевшего, выглядящего гораздо старше своего возраста. — Ведь он хотел убить тебя! Извини, но я не могу позволить тебе свести его с ума окончательно. — Он дурак, — беззлобно проворчала Такхизис, сверкнув золотыми искрами глаз. — Я же ему, вообще-то, не муки вечные за открытие Врат обещала. — Но наша мать… — Не моя вина, что она не смогла совладать со своим даром. Такое случается — слишком сильные способности и слабый дух. Рейстлину я всего лишь дала возможность прожить свои мечты. — Больше похоже на кошмары, — содрогнулся воин, и его меч согласно звякнул. — Конечно, если подменять мечты корыстью, — согласилась Владычица Тьмы. — Хочешь посмотреть, что он обещал тебе и себе на самом деле?***
Кринн полыхал. Карамон прикрыл глаза ладонью от плеснувшего жара, в мгновение видя всё: каждый уголок мира, и упавшие на землю небеса, и вскипевший Палантас, и рухнувшую Башню, и выжженную Утеху, и кладбище со всеми родными именами. Сердце болезненно сжалось — Тика… — Снова и снова. Он понимает свою ошибку слишком поздно раз за разом, — сообщила ему из-за спины Такхизис в жреческих развевающихся одеждах. Жгучие искры не касались её — магия! — Я не могу ему помочь. Ты — его брат, его близнец. Поговори с ним. Сейчас он победил меня и готов идти к божественному престолу. Не дай ему вновь спалить собственный мир. Маджере — Всебесцветная вновь подивилась тому, как он похож на медведя, — судорожно выдохнул и зажмурился. — Где он? — В Бездне. Прямо перед тобой. Видение мимолётно изменилось — и перед Карамоном предстала тропа, по которой он уже шёл, только её рассекала глубокая трещина. Лицо Крисании заливала запёкшаяся кровь, она лежала на самом краю, закрывшись руками. Тронный зал заливала бурая, местами спёкшаяся кровь, и на периферии показывалось то изломанное крыло, то обломок рога, то остекленевшие глаза и вывалившийся язык, и чешуя мёртвой головы каждый раз была разной. Рейстлин упорно ковылял к трону, достойному размеров пятиглавой драконицы. — И что мне делать?! — тихо воскликнул воин. — Остановить, — равнодушно сообщила Такхизис, не глядя ни на одно из своих обличий. Наверное, уже насмотрелась с Рейстлином, — подумалось Маджере. – Вряд ли приятно смотреть на свою смерть. — А ещё лучше — заставить понять. Карамон крепче сжал рукоять клинка и сделал шаг. Такхизис исчезла, но он продолжал чувствовать её взгляд. — Стой, мой брат! Взгляни своей смерти в глаза! Всебесцветная внимательно слушала, кивая самой себе. А ведь Рейстлин всегда недооценивал своего брата — так кто оказался мудрее в конце? Пассаж про одну утробу и одну могилу Такхизис оценила. Пообещала себе не допустить могилы в принципе — жалко, привыкла уже к этим Маджере. И наконец… — Помоги Крисании, — тихо произнёс Рейстлин, — надеюсь, она ещё жива. И забери посох — он поможет тебе закрыть Врата. Иди же! — А ты? — упрямо наклонил голову вперёд Карамон. — Я пойду следом, — прикрыл глаза маг. — Так надо. — Врёшь! — брат бы обличительно ткнул пальцем в младшего, да только руки оказались как-то заняты — и посохом, и безвольно повисшей на плече жрицей. — Вру, — легко согласился маг. — Только мне пора отвечать за свои решения. И Бездна обрушилась.***
— Нет! Верни меня туда! Слышишь, кто бы ты ни была — хоть жрица, хоть богиня — верни меня к брату! — Тише, тише, — остановила его Такхизис. В этой Бездне без запаха крови и дыма заклятий даже дышалось немного легче. — Теперь он просто спит. И лучше бы ему проснуться уже на поверхности. Иначе разум может не справиться. — Крисания, — внезапно прошептал Рейстлин, и Карамон застыл, сидя напротив на коленях. — Ты снишься мне? — худощавая рука с нездоровой желтизной потянулась к лицу женщины, и та не стала отстраняться. — Снишься. Я так и не сказал тебе, что у тебя красивые глаза… — Всё хорошо, Рейстлин. — Спасибо за эту ложь… — под невесомым ответным касанием маг вновь погрузился в забытье. — Поднимай его, Карамон, — моментально окрасился сталью голос женщины, и воин выполнил приказ прежде, чем осознал его. Такхизис взяла посох, и женскую грудь очертил длинный ремень небольшой сумки у пояса. — Пора возвращаться, прежде чем сюда заглянет ещё кто-нибудь любопытный. — Я закрыл за собой подвалы, — сообщил старший Маджере, таща на руках брата как величайшую ценность. — Правильно, — одобрила женщина. Обратная дорога оказалась тяжелее, словно они поднимались в крутую гору. Уже перед Вратами Такхизис отстала на пару шагов, примерившись, воткнула в растрескавшуюся почву посох Магиуса. Карамон, перешагнувший грань, обернулся, и тут богиня вынырнула ему навстречу. — Его можешь положить здесь, — указала Всебесцветная на дальний пропыленный угол. — Ты поможешь мне закрыть Врата. — Но я же не маг! — запаниковал Маджере, но послушался, заслужив тем покровительственный кивок. — Зато ты его брат. Кровь значит многое, — загадочно произнесла Такхизис. — К тому же я кое-что знаю о Вратах.***
Посох перед Вратами вспыхнул, отпугивая тварей, пришедших по следу бывшей главной хищницы Бездны. И огненная воронка начала медленно сворачиваться внутрь, заклинаемая Владычицей Тьмы и кровью и магией Маджере. Кто-то попытался сунуться в портал, однако отлетел прочь с обожжённой культёй.***
— А теперь мы заберём Врата с собой! — довольно сообщила Такхизис, пока Карамон сглатывал, глядя на упавшую на пол уродливую лапу с кровавой коростой и четырёхдюймовыми когтями. — Как? В ответ богиня открыла свою сумку и извлекла оттуда длинный, широкий клин, испещрённый непонятными рунами, и протянула воину. — По частям. Спорить с Тёмной Госпожой, сейчас притворяющейся белой и пушистой жрицей Паладайна, старший Маджере не решился. Во избежание. И далеко не сразу вспомнил, что, в отличие от видения, он прошёл через Врата для того, чтобы помешать Рейстлину выпустить Такхизис в мир и сгинуть в Бездне. Впрочем, — перевёл он взгляд на уставшего, но живого брата, — ведь все в итоге остались живы и даже почти невредимы. А Такхизис и так уже давно разгуливает по Кринну, и мир не превратился в полыхающее жерло вулкана. Разве это плохой конец для их путешествия? Зато теперь у меня есть брат. Такхизис продолжала деловито перебирать свою сумку, между делом зажигая щелчком пальцев несколько сфер для Карамона: факелы начали прогорать. Подошла к Рейстлину, вливая какую-то тягучую субстанцию в горло мага и растирая его, — брат снова начал бредить и звать его и Крисанию. И, похоже, невестка.***
Свежий прохладный ветерок коснулся лица, принёс привычную стылость от вечно умирающей и вновь оживающей Шойкановой рощи, готовящейся к зиме. Упыри заунывно взвыли, но вскоре заткнулись; послышались грохот и ругань: Даламар опять что-то уронил, — подумалось спросонья, и тёмный маг повернулся на живот. В груди ничего не саднило и не болело, поэтому мужчина вытянулся на мягких простынях и блаженно зажмурился: ему давно не было так хорошо и легко. Даже жаль, что вскоре этот сон закончится. Впрочем, пока он пребывает в Бездне, весь остальной мир будет жить именно так, как ему снится — и это правильно. — Ровнее!!! — громовой рык сотряс Башню, и даже кровать под Рейстлином дрогнула, заставив мага разлепить глаза и начать безуспешно нашаривать посох. — Даже ребёнок уже понял, а до эльфа никак не дойдёт!!! Нет, такого ему определённо раньше не снилось. Холодный каменный пол обжёг ступни, и Рейстлин принялся нашаривать домашнюю мантию и разношенные туфли — увы, выходить даже во сне в одних штанах не позволял статус и самоуважение Властелина Прошлого и Настоящего. Даламар нервно заикался со всё стихающей громкостью, а вот женский голос, отчитывающий нерадивого эльфа, был знаком — просто раньше Маджере не слышал его в таких интонациях. В библиотеке вновь раздался стук, и заинтригованный Рейстлин поспешил туда, стараясь ступать как можно мягче. Молотки участились, словно Даламар раздвоился — причём двойник вышел куда толковее оригинала. По крайней мере, Крисания им была вполне довольна, и тёмному магу отчего-то представилась Праведная Дочь, строящая в его библиотеке личный алтарь Паладайна. Чудовищный абсурд, поэтому его надо срочно опровергнуть. Чародей решительно повернул ручку и вошёл внутрь. Жрица стояла к нему спиной, перевязав пышную гриву иссиня-чёрных волос шёлковой лентой, и даже со спины ей удивительно шло светлое, но не отнюдь не белое платье с синими вставками. Мужчина залюбовался женщиной в лучах солнца, довольно щурясь и не приближаясь — всё равно она здесь на его территории. В его сознании. Видеть её было приятно. И даже проклятое зрение не мешало — кожа женщины оставалась светла и упруга, а кудри хранили родную черноту. А после, наглядевшись, перевёл взор на северную стену, рядом с рабочим столом. И почувствовал, как волосы приподнимаются дыбом. В стену Даламаром и каким-то незнакомым ребёнком устанавливались Врата Бездны. Даламар привычно не менялся, а вот обернувшаяся вместе с остальными девочка на его глазах превращалась в подростка, потом — в невысокую женщину с хитрым взглядом и наглой улыбкой… Он спешно отвернулся. И наткнулся взглядом на Крисанию, смотрящую на него с полным удовлетворением. — Ты проснулся! — и женщина тут же повисла у него на шее. В полной растерянности Рейстлин сомкнул руки на её спине (ведь это же сон, очень странный, но сон, верно?). — Ша-шалафи, — робко заикнулся Даламар, бледнея и зеленея на глазах. Ребёнок выпрямился, отвесил чинный поклон и вспетушился во весь малый рост. — Здравствуйте, господин Рейстлин! Меня зовут Мина! Я — первая ученица Тёмной Владычицы Такхизис и, если вы согласитесь, то буду и Вашей ученицей тоже! — просияла рыжая лисичка, и Рейстлин уверился, что сошёл с ума — что более вероятно, чем перевернувшийся с ног на голову мир. Какие Врата в его Башне? Невредимая Крисания, так горячо радующаяся ему? Что за мелочь пузатая, в конце концов, напрашивается к нему, страшному тёмному магу, в ученицы? — Что здесь вообще творится? — сипло рявкнул Рейстлин, потому что отреагировать как-то было надо. Голос подвёл, и мужчина закашлялся, отстраняя Крисанию и прикрываясь рукавом мантии. Впрочем, на спину и грудь тут же легли знакомые руки, дарующие тепло и облегчение, и приступ прекратился почти так же быстро, обойдясь без крови. — Спасибо… В улыбающихся серых глазах жрицы мелькнули довольные янтарные искорки. — Ученики устанавливают Врата, которые выломал для нас Карамон в Замане. Мина пока справляется гораздо лучше, — совершенно непонятно объяснила Крисания. А Рейстлина постепенно настигало осознание, что ощущения для сна уж слишком яркие, и среди них превалирует холод распахнутых окон. Даламар за спиной Крисании бурно пытался объяснить жестами, что он вот-вот умрёт страшной смертью, и шалафи тоже, пока ему не прилетело по ноге мастерком от мелкой лисы. Волосы — как там её, Мины? — встали дыбом, среди них засверкали искорки разрядов, и ученик почёл за лучшее не вмешиваться дальше. — Не мешай Госпоже и господину! — зашипела девчонка. — Ты открыл Врата в Бездну, — начала Крисания, видя ошеломление мага, — и попал в одну из ловушек. К счастью, Карамон всё же пошёл за нами и помог вытащить тебя обратно. Закрыть Врата удалось только с помощью вашей крови и твоего посоха, — Маджере вновь попытался призвать верное оружие, но потерпел неудачу. Отклика не было, словно посох Магиуса в этом мире больше не существовал. — Поэтому на всякий случай мы привезли Врата сюда — в Башне Высшего Колдовства им найдётся лучшее применение, чем в Замане, где хватает безрассудных личностей. — И Такхизис так просто нас отпустила? — не поверил Рейстлин. Бред, Госпожа точно хочет свести его с ума! В животе некстати требовательно заурчало. — Шалафи, — вновь проблеял Даламар, успевая перехватить бойкую лисичку, фиксируя её так, чтобы она точно до него не дотянулась. — Дорогой мой Рейстлин, — вздохнула Крисания, не обращая внимания на сильванести и девчонку и лёгким взмахом руки отправляя живописную композицию прочь из зала. Серые глаза налились золотом, зрачок вытянулся и заострился, как у дракона. Чёрные волосы зашевелились, словно живые, пряди начали сливаться и выпрямляться, заостряясь, становясь короной рогов. — Ты так ничего и не понял. И Рейстлин Маджере, великий тёмный маг, чьим именем пугали детей, Властелин Прошлого и Настоящего, совершенно непочтительно упал на подвернувшийся рядом с помощью магии стул. — М-моя Госпожа?***
Маг сидел у стойки и сосредоточенно напивался. Карамон, старательно делавший вид, что не замечает состояния брата, усугублял ситуацию рассказами об их обратном пути, отчего Рейстлин быстро трезвел и тянулся за следующей бутылкой. Больше в зале никого не было — Маджере всех разогнал. — …а потом Крисания подобрала эту девочку, которая потеряла всю семью, пообещав научить быть сильной, прямо как Герои Копья и даже ещё могущественнее… — мерно текла речь брата, которого не смущало то, что, пока близнец был в глубокой отключке, обязанности мага в боевом тандеме взяла на себя светлая жрица. — Это Такхизис, — перебил Карамона Рейстлин, чувствуя, как опять ослабевает приятная пелена в разуме. — Это Такхизис, ты слышишь, глупец?! Такхизис! — Ну, она сказала, что ей нравятся оба имени, — спокойно пожал плечами воин. — Крисания — тоже красиво. Брат, ты всё ещё обижаешься, что не узнал её сразу? — Да что ты понимаешь?! — взъярённо вскочил маг со стула, откидывая руку близнеца с плеча. — Это же Такхизис! Тёмная Владычица, Королева Драконов, Хаос во плоти! Да она же убьёт меня, как только наиграется! Ты понимаешь, идиот?! Я труп, который дышит только по её прихоти, игрушка в руках! — Не похоже с учётом того, как она с тобой возилась всю дорогу. Колдун взвыл, рухнул обратно и отпил настойку на гномьем спирту и двадцати семи травах прямо из горла. — Ты переживаешь, что обидел её за время путешествия? — участливо поинтересовался женатый и потому более опытный Карамон. — Я обещал её убить, — тоскливо протянул Рейстлин. — Глядя ей прямо в глаза! И если она не прикончила меня сразу, значит, месть будет куда страшнее! — мужчина содрогнулся всем телом и уронил голову на сложенные на столешнице руки. — Ну так извинись перед ней! — не увидел глубины проблемы воин. — Объясняться бывает тяжело и иногда неприятно, — брат неосознанно потёр шею, по которой ему порой доставалось от Тики, — но зато потом становится так хорошо! Рейстлин провыл что-то неразборчивое. — Подари ей что-нибудь, драгоценности там какие — ведь женщины, — про дракониц Карамон корректно умолчал, — их любят! Со стороны брата донеслись полузадушенные рыдания.***
— Совсем как дети, — поделилась Тика, бросая любопытствующий взгляд через щель приоткрытой двери. Карамон не пил, и его жену это вполне устраивало, а Рейстлин… ну, у него был весомый повод. Такхизис прожевала закуску и тоже глянула в зал. — У тебя там внушительные запасы, — уважительно протянула богиня. — Нда, метаболизм магов я не учла, — поцокала языком владелица таверны. — Ну, Карамон не даст ему напиться до несознанки. — Что-то мне кажется, как раз наоборот, — Всебесцветной представился проспиртованный, науськанный братом Рейстлин, пытающийся ей подарить букет из тех ядовитых цветочков, собранных по дороге прямо в Шойкановой роще, и женщина передёрнула плечами. По крайней мере, она проследит за его состоянием — хорошо, что Тика всё поняла сразу, не удивляясь Крисании, постучавшейся в заднюю дверь почти одновременно с ввалившимся в таверну деверем. Вот она, женская солидарность. — Ещё бутылка — и я его сама выгоню, — сверкая глазами, пообещала будущая невестка — или ятровка, как там у смертных с родственными связями? — Идёт, — Такхизис разлила остатки лёгкого эльфийского вина по бокалам. — Вопрос с Храмом я уже урегулировала. — И как? — с горящими от любопытства глазами поинтересовалась Тика, делая глоток и закусывая нежным сыром, — жрица пришла не с пустыми руками. — Благословили, — как само собой разумеющееся кивнула женщина. — Правда, некоторые начали шуметь, но «на всё есть воля Паладайна», — вдохновенно подняв глаза к потолку, процитировала Такхизис Элистана. — А она действительно есть, эта воля-то? — хитро поинтересовалась Маджере. — Не наоборот? — Это уже проблемы Паладайна, — отрезала Всебесцветная. Разговоры про бывших супругов и их возможную ревность ей не нравились. У неё в настоящем хватало проблем, и все требовали срочных решений. — Вот поэтому одна голова лучше пяти! За моего деверя, который женится на богине, едва не покорившей Кринн! — подняла тост всё-таки опьяневшая Тика и лукаво добавила: — Только не разрушьте его теперь вдвоём! Такхизис вздохнула, но ничего не сказала — семья же! — и выпила за свою грядущую свадьбу.***
Рейстлин отскрёб себя от стойки, икнул и повернулся в сторону послышавшихся шагов. Такхизис кивнула брату за его плечом, и Карамон быстро слинял из зала. — Я — идиот, — изрёк наконец маг, разглядывая слишком прекрасную для этой таверны — и для него в том числе — женщину с почти прозрачной белой кожей, густыми чёрными волосами, пока что послушными волнами ложившимися на плечи и округлую грудь, под которой она скрестила руки, точёными чертами лица, скептическим серым взглядом с золотыми искрами и поджатыми вишнёвыми губами, в уголках которых затаилась усмешка. — И почему же именно сейчас? — поинтересовалась богиня, перебирая аккуратными ногтями по своему плечу. Тёмный маг сглотнул и решил остаться за месте, чувствуя, что равновесие ему уже не удержать, а посоха под рукой нет — хотя красота и свободная магия, струящаяся рядом, манили его сильнее, чем огонь — мотылька. — Потому что… — в горле пересохло, и слова отказывались находиться, — потому… я… Я не могу уничтожить подобное создание. Знаю, что хотел, что должен — отомстить, но забываю — из-за чего, когда смотрю на тебя. Потому что слаб и… недостоин твоей любви, и не знаю, что значит «уметь любить». Но я так хочу… — Я не могу отказаться от тебя, — хрипло, но твёрдо сообщил Рейстлин, опираясь о стойку и поднимаясь навстречу божественно прекрасной женщине, заключавшей в себе все его мечты и желания — во плоти. Стул за ним упал, но он не обратил на это внимания. — Пусть ты будешь продолжать мучить меня, пусть однажды мы погубим друг друга — я не могу. Пусть даже я сошёл с ума, и это — мой вечный кошмар и моё спасение от Бездны — я не могу. Длинные пальцы сомкнулись на плече Такхизис; Рейстлин сделал ещё один шаг, становясь вплотную, лицом к лицу, немного возвышаясь над внешне уязвимой женщиной. Его рука переместилась за её спину, и Такхизис невольно прогнулась в хребте, прижимаясь к магу. — Не могу, — повторил он вновь как клятву, — и пусть я урод для всех, — богиня издала противоречащее шипящее ругательство, впиваясь ногтями в плечи мужчины, — но мне достанет сил удержать тебя рядом. Я никогда не отпущу тебя, слышишь? Раз ты выбрала меня, я — твой единственный ключ и твои Врата… — Которые хотят раздавить меня створками? — неожиданно поинтересовалась Всебесцветная, которой в крепких мужских объятиях постепенно становилось нечем дышать. — Ты всегда всё портишь! — но хватку маг слегка ослабил. Чуть-чуть. Такхизис громко рассмеялась. И послушно заткнулась, когда Рейстлин плюнул на все правила приличия и зажал её у стойки, остервенело целуя: душа стремилась слиться с иной душой, магия сплеталась с магией в единое целое и вновь разветвлялась на бесчисленные потоки, опутывавшие их, равно прекрасные… В груди словно со звоном разорвалась толстая металлическая цепь, ранее стягивавшая её (а может, это треснула от волны колдовства посуда), и Маджере в кои-то годы вздохнул свободно, не боясь новых приступов и кровавого кашля, пытаясь втянуть как можно больше воздуха в лёгкие и чувствуя головокружение. — Осторожнее! — Такхизис придержала мужчину, который всё никак не мог надышаться, обнимая за торс. Одно из основных проклятий, подрывавших его здоровье, ей всё никак не давалось, хотя с большей частью она успела справиться, пока её маг пребывал в глубоком сне после Бездны. Подумать только, завязали на постоянные магические откаты, — фыркнула про себя Владычица. — Где не помогает искусство, сметёт чистая сила. И смахнула с пальцев ощущение неправильной, покорёженной струны, которую сумела вычленить среди остальных. Его связывали, словно дикого зверя, цепями проклятий, вмешивались в его силу из страха, однако Такхизис не могла стерпеть надругательство над даром магии. Несмотря ни на что Рейстлин сумел подняться выше всех прочих чародеев, жертвуя в первую очередь собой ради истинной любви к магии, и богиня ощущала жгучую потребность освободить его из прежних оков. К тому же это развязывало и её руки — обретя истинное могущество, положенное ему от рождения, Рейстлину будет гораздо легче пройти тем путём, который она ему уготовила. Упрямый маг вновь склонился к её губам, на этот раз гораздо нежнее и слаще, и слабое женское сердце забилось чаще, предвкушая… — Может, вы наконец отправитесь домой, пока не перебили оставшиеся бутылки? — сварливо поинтересовалась Тика Маджере. За спиной жены покашливал Карамон, пытаясь урезонить любимую — не каждый же день брат находит свой смысл жизни! Рейстлин и Такхизис мельком обернулись на хозяев таверны и переглянулись. — У меня нет посоха. — Не-е-ет, поведёшь ты! — постучала тонким пальчиком по груди мага Всебесцветная. — Нас выкинет где-нибудь в Шойкановой роще, — усмехнулся тёмный маг. — Попробуем ещё раз. — Помни, это была твоя идея! — Тьфу, надымили! — замахала руками вслед исчезнувшей парочке Тика, разгоняя седые клубы. — Зато Рейстлин сделал это без посоха, — философски заметил Карамон.
