браслет из бабочек.

— Госпожа Ху. Ху Тао мычит что-то неопределенное в ответ, показывая, что слушает, но не отвлекается от странного завораживающего занятия — слежки за тем, как на тонкой работы серьге ее консультанта переливаются блики закатного солнца. Чжунли из-под ресниц смотрит на нее, склонившую к плечу положенную на сцепленные ладони голову, и слегка улыбается, пряча легкое лукавое выражение лица за чашкой. Будто давно знает, что ее волнует, и его веселят потуги хозяйки что-то с этим сделать. — Если хотите спросить — спрашивайте, нет нужды таить то, что гложет Ваше сердце, — он опускает чашку на поднос, двигает легким движением, чтобы стала вровень со своими сестрами, и копирует позу, сцепляя пальцы в замок. Теперь все внимание Чжунли, наконец, находится в распоряжении Ху Тао. Сама же Ху Тао думает, что ее милейший консультант по сравнению с прошлыми разами еще долго продержался: своим пристальным наблюдением она доводила его уже не первый час и даже не первый день. Но раньше он стойко игнорировал ее навязчивость (на самом деле — утопленную в смущении невозможность задать Тот Самый животрепещущий вопрос), а теперь, видимо, решил все же избавить себя от ее компании. В прошлом его хватало обычно на пару дней — здесь же Ху Тао безуспешно проводила молчаливую атаку уже больше недели. — Почему у меня создается впечатление, — тянет задумчиво, еще сильнее склоняя голову, и дует губы в небольшой обиде, — что это какая-то проверка? — Возможно, оттого, что Вам стоит поумерить свое воображение, госпожа? — спокойно отбивает словесный выпад Чжунли с абсолютно невозмутимым лицом. Но в глазах, в этой корляписной глубине, Ху Тао видит искорки лукавства и одобрения. «Великие Архонты, не дракон, а самая настоящая лисица», — тяжело вздыхает Ху Тао в мыслях и выпрямляется на стуле, складывая ладони на коленях. Поза примерной благородной леди из высокого рода, образец воспитания и готовности внимать, не иначе. — Когда у него день рождения? — спрашивает и как-то невольно сжимает пальцы от волнения, благодаря все и всех, что Чжунли ее рук не видит — те спрятаны под столом. Спасает, правда, не сильно: если судить по тихому смешку, спрятанному в ткани перчаток, он прекрасно понимает, насколько сильно она волнуется. Понимает и специально молчит, мучит и проверяет. Ху Тао хочется по-детски показать ему язык, но она держится. И не потому, что перед ней ее Архонт и старейшее демоническое божество Тейвата, разыгравшее спектакль собственной смерти и теперь проживающее свои дни в человеческой (почти, но это ведь детали, правда?) оболочке, а потому, что все еще ждет ответа на свой вопрос. «Если хочешь что-то получить — научись терпению, малышка Тао», — всегда говорила ей матушка. Когда еще была жива. — У кого? — спустя пару секунд напряженного — со стороны Ху Тао так точно — молчания уточняет Чжунли и расцепляет пальцы, чтобы взяться за чайник и налить себе еще одну чашку одного из своих сборов. Приятный аромат с новой силой окутывает, мягко давит на плечи, заставляя расслабить их напряженную линию, и Ху Тао так же невольно, как и сжала, распрямляет пальцы по бедрам. Показать язык Чжунли, все это время просто проверявшего на прочность ее терпение, хочется неимоверно, но успокаивающий запах трав действует на нее быстро и сильно, и раздражения в грудной клетке уже не остается. Разве что только усталое желание склонить голову к плечу с немым вопросом в глазах «серьезно, господин Моракс?» — У золотой птицы с крыльями цвета рассвета, — Ху Тао прикрывает глаза и втягивает воздух носом, от всей души наслаждаясь умением своего консультанта выбирать правильные травы и собирать их в невероятные сочетания. Конкретно этот сбор, кажется, что-то новое. По крайней мере она его не помнит. Чжунли тихо улыбается в чашку, но в этот раз в его взгляде Ху Тао читает только странную вековую нежность — и совсем немного застарелой боли за успевшее стать родным существо. Но она молчит и ждет. Не ей вмешиваться в поток воспоминаний Властелина Камня, погружающегося в мысли об обстоятельствах знакомства с одним из своих самых преданных последователей. Если не самым верным. — Через два дня, едва первые лучи солнца выйдут из-за горизонта, — отвечает спустя несколько минут Чжунли, касаясь взглядом висящего на стене календаря. — Тогда и родился «Сяо». Ху Тао вздрагивает, хмурясь обиженно, но Чжунли лишь качает головой, успокаивая ее понимающим теплым взглядом. В этот момент он выглядит до боли похожим на заботливого отца — ее или Сяо, Ху Тао не очень понимает, — и почему-то от этой мысли щеки заливает краска. — Не волнуйся, сейчас он меня не слышит, — Чжунли покачивает чашку, наблюдая за игрой бликов в чае, и между делом уточняет: — Но Вам бы, госпожа, поторопиться, если хотите успеть — времени немного. Ху Тао переводит задумчивый взгляд на календарь и чуть щурится, будто прикидывая расстояние при стрельбе из лука. Чжунли ее не торопит — знает прекрасно, что, замирая вот так с полупустым взглядом, она давно привыкла думать и составлять планы. Правда, раньше он всегда предпочитал в такие моменты оказываться подальше, потому что обычно, выходя из мира своих мыслей в мир реальный, она несла в него только очередные безумные идеи по продвижению работы бюро или странные лозунги не менее странных скидок. — Юная Сянлин, возможно, уже вернулась из своего путешествия, — осторожно замечает Чжунли примерно в тот же момент, когда Ху Тао думает, как бы выловить подругу, чтобы та помогла ей с приготовлением любимого блюда нелюдимого Адепта. Надо же хотя бы немного порадовать его чем-то кроме своего присутствия, которое, вероятно, и приятным-то не будет. Но Ху Тао хочется считать, что, раз Сяо позволил ей звать его, если потребуется помощь, то ее компания для него хотя бы не обременительна. Почти нежную улыбку Чжунли она предпочитает игнорировать. — Значит, самое время с ней встретиться, — Ху Тао немного резко выскакивает из-за стола, торопясь исполнить задуманное, и вспоминает кое о чем только тогда, когда след из огненных бабочек испаряется за дверью комнаты. Она возвращается, осторожно заглядывая обратно, смущенно тупится взглядом в пол и бурчит: — Благодарю за ответ, господин Чжунли. Чжунли молча провожает ее смешинками в янтарных глазах и мысленно благословляет, чтобы все задуманное получилось. *** В Заоблачном пределе на удивление слишком холодно: обычно ветра, гуляющие среди пиков, более милосердны к своим гостям, даже если Адепты, давно считающие это место своим домом, предпочитают с людьми не пересекаться. Но Ху Тао неприветливость погоды, разумеется, не останавливает: она лишь крепче обнимает себя за плечо одной рукой, второй удерживая на голове шляпу, и идет вперед, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт знаменитого мондштадтского барда. На самом деле, даже замечая его на своих прогулках в Заоблачном пределе или в каменном лесу Гуюнь, куда ее заносило острое желание не видеть и не слышать никого из живых существ хотя бы пару часов, она ни разу с ним не пересекалась прямо: в столь уединенные места явно приходили не за тем, чтобы им пытались составить компанию. Ху Тао лишь дважды или трижды ловила взгляд цвета яркой бирюзы, полный очень знакомыми ей эмоциями, которые она едва ли не ежедневно видит в глазах своего консультанта, и, кивнув на чуть натянутую приветливую улыбку, уходила прочь в поисках другого места для своего отдыха. Даже если рядом с бардом были Сяо или Чжунли, она все равно была бы для них лишней и только отягощала бы их времяпрепровождение. Потому что не понимала в полной мере тех алых нитей, что связывали их души. Но сейчас она целенаправленно уже несколько часов обшаривает Заоблачный предел, пытаясь найти Венти — кажется, именно такое имя ныне носит Архонт Ветров и Свободы. Правда, ручаться полностью за этот факт Ху Тао не может: мертвецы и господин Чжунли, ее почти единственные источники информации, всегда и до сих пор называют его Барбатосом, — и потому чувствует себя неуютно. Как и ее консультант, вряд ли Венти просто так однажды предпочел это имя, и его решение следует уважать. Не только потому, что Ху Тао нужна его помощь, но и в целом. Из-за скалы показывается закатное солнце, и Ху Тао вдруг понимает, что безмерно устала. Она почти падает на ближайший камень, вытягивая перед собой гудящие ноги, и откидывается на выставленные за спину руки, тяжело выдыхая. У нее есть еще пара часов на поиски, после чего солнце сядет окончательно и бродить по Заоблачному пределу станет не совсем безопасно — да и, в целом, немного бессмысленно, хотя изредка Ху Тао и замечала Венти на территории Лиюэ тогда, когда небом правила Луна. Но несмотря на то, что она готова пренебречь своим сном ради завершения задумки для подарка, полностью лишить внимания время она не сможет: рано утром, даже, скорее, ночью, до того, как солнце даже подумает выйти из-за горизонта, ей необходимо быть на противоположной стороне владений Гео Архонта, в давно облюбованной пещере, уже, спасибо Путешественнику, которому не повезло оказаться там в одиночку, избавленной от населяющих ее агрессивных Стражей Руин и Руинных Охотников, реагирующих на одно только появление посторонних в своей обители. Именно там неизвестно по каким причинам ей захотелось организовать пикник в честь дня рождения Сяо: и красиво, и спокойно (если не трогать монолит), потому что в той пещере точно не будет людей; разве что обломки Стражей портят прекрасную картину, но именно поэтому Ху Тао и хочет уйти туда пораньше — оттащить их куда-нибудь туда, где они не будут столь явно заметны. За спиной слышится шелест чужих шагов. Ху Тао вздрагивает, выныривая из своих усталых мыслей, понемногу погружающих ее в сон, и вскакивает на ноги, резко оборачиваясь. — Воу-воу, спокойнее, юная госпожа! — переливчато смеется Венти, подняв руки в защитном жесте. — Я не хотел тебя напугать. Прости. Ху Тао обиженно дуется, чуть зло щуря глаза, и отряхивает шорты от успевшей на них налипнуть растительности, старательно не смотря на то, как Венти прячет в кулаке лукавую усмешку. Как и с Чжунли парой дней ранее, ей хочется в красках рассказать, как она относится к таким внезапностям (и проверкам — в глазах цвета морской волны Ху Тао видит все то же странное одобрение, которым наградил ее за терпение Чжунли), но сил, как и времени, на это особенно не осталось. — Зачем ты меня искала? — интересуется Венти, усаживаясь на освобожденный ею камень, и хлопает ладонью рядом с собой. Ху Тао долгие несколько секунд смотрит на предложенное место и все же садится рядом, продолжая дуться. — Ну же, не обижайся, юная госпожа, мне правда было интересно! — Венти заламывает бровки домиком и заглядывает ей в лицо жалобным взглядом брошенного на произвол судьбы котенка. Ироничное сравнение, если вспомнить, что у него аллергия на кошачьих братьев меньших. — Сколько я еще выдержу? — Ху Тао не может сдержаться и все же обиженно фыркает, отворачиваясь от Венти и краснея ушами на тихий смех за спиной. — Не суди строго. Просто для нас это показалось чем-то удивительным, — мягко объясняет Венти — за себя и, видимо, старого друга. — Путешественнику мы были удивлены меньше, в конце концов, он не из наших земель. Если ты вдруг захочешь спросить про него. — Захочу, но уточнив, что не то чтобы я когда-то была самым простым обывателем, — Ху Тао оборачивается и возмущенно сверкает глазами в ответ на извиняющуюся улыбку Венти. — Прости еще раз. Клянусь, больше такое не повторится, — он прижимает ладонь к груди в знак закрепления обещания и обращает взгляд на сумку Ху Тао, которую она тут же прижимает к себе в невольном защитном жесте. — Это то самое, для чего тебе нужна моя помощь? — интересуется немного меняя позу, чтобы сидеть почти лицом к лицу. Ху Тао тяжело вздыхает, раздраженно поминая не самыми хорошими словами Чжунли, с которым Венти уже явно успел встретиться — знает ведь, зачем его столь упорно разыскивали, — и кивает, щелкая застежкой. Слышится легкий звон. — Мне нужно, чтобы ты наполнил их своей энергией, — она протягивает сумку Венти. — Пожалуйста. Венти осторожно касается кончиками пальцев содержимого единственного кармана и странно нежно улыбается. — Отличная идея, юная госпожа. Думаю, он оценит. *** С отсутствием людей Ху Тао, конечно, погорячилась: почти у самого входа в пещеру оказываются две группы похитителей сокровищ, спорящие между собой и пытающиеся что-то найти в своих (или не совсем своих) записях. Прогнать их, конечно, труда особого не составляет — ей на роду написано пугать даже не самых впечатлительных личностей, так еще на помощь приходят дурная слава самой пещеры и темное время суток. Несчастные похитители, заслышав загробный шепот и увидев сотворенных энергией Пиро бабочек, разбегаются с громкими воплями ужаса, даже не пытаясь достать оружие и вступить в бой. Едва ли это действие занимает у нее десять минут, но это все равно время, потраченное в пустую, которое она могла бы провести с пользой, расчищая пещеру от обломков Стражей. Ху Тао недовольно хмурится, сдувая с носа созданную ей же самой бабочку, и взмахом руки развеивает ее сестер. Вход пещеры не чернеет угрожающе, да и вообще не выглядит хоть сколько-нибудь опасно, завешенный ползучими растениями так, что его и за вход не примешь, если не знать о его существовании — и о том, что таится за спуском, полуразрушенными лестницами и покрытыми мхом небольшими статуями Моракса. Ху Тао об этом, по счастью, знает, как знает и про то, что сильной опасности давно нет. Благо, что об этом не успели узнать похитители сокровищ, иначе вся ее идея умерла бы в зародыше. Несмотря на то, какое время суток за ее пределами, пещера выглядит одинаково загадочной: освещения от странного механизма и монолита, который при неосторожном движении мог призвать Стражей (точнее, воспоминания о них, все еще, тем не менее, способные нанести колоссальный вред), настолько много, что кажется, будто это отдельный маленький мирок со своим личным солнцем; света добавляют огромные кристаллы янтаря, расположенные по всей пещере, и будто светящаяся вода, накопившаяся из дождей за прошедшие годы. Обломки Стражей, оставшиеся еще с давних времен и те, что не были убраны Путешественником, в такой обстановке выглядят очень органично и прекрасно вписываются в окружающую картину, что убирать их даже не хочется. Но Ху Тао сразу решила, что приберется, — значит, она приберется. Времени до рассвета у нее остается в пределах часов двух, не больше, но, в целом, ей этого хватает, чтобы удовлетворить свою редко, но метко появляющуюся тягу к идеальности. Большая часть остатков Стражей была оттащена глубже, в еще одну пещеру, остальное же Ху Тао либо художественно прикрыла растениями, либо посчитала, что они особо сильно не помешают. Она потягивается, ощущая, как мокрая рубашка отлипает от спины, и откидывает голову назад, чтобы взглянуть сквозь проем в своеобразном потолке на небо. Вроде еще не светает, решает Ху Тао и разворачивается к оставленной неподалеку сумке. Значит, самое время приготовить все остальное. Она осторожно достает коробку с миндальным тофу, более-менее нормально приготовить которой ей удалось не иначе как с помощью благословения Властелина Камня и признанной Архонткой Кулинарии Сянлин. Ху Тао снова возносит ей немые благодарности, которые успела сотни раз повторить и лично: если бы не подруга, целый день проторчавшая вместе с ней на кухне, с большой вероятностью, задумка Ху Тао претерпела бы огромные изменения и в конце концов, вероятно, умерла, потому что ничего более путного в ее светлую голову не приходило совсем даже спустя несколько далеких от удачных часов у плиты. Миска с тофу трепетно вытаскивается из коробки и ставится на расстеленный плед, следом из сумки появляются небольшой поднос и чайный набор, который она нашла где-то на дальних полках. Когда-то отец дарил его ей на один из ее дней рождения, но, так как Ху Тао особо никогда не увлекалась чайными церемониями, зная только азы, и то из-за воспитания, да и в целом не любила долгие заваривания и распития чая, пусть и признавала, что, заваренный по всем правилам, он куда вкуснее, набор ей никогда и не был нужен. До сегодняшнего дня, когда для Сяо, не признававшего человеческую еду, она решила сделать хоть что-то, что он любит. Помимо помощи с подарком пришлось просить у Чжунли еще помощь с тем, какой бы чай Сяо стал пить, но те минуты ужасающего смущения того стоили. Ху Тао засыпает листья из одолженного у Чжунли сбора в чайник, заливает принесенной с собой водой и прикладывает ладошки к фарфоровым стенкам, пропуская через них энергию Пиро. Чайник нагревается быстро, и спустя примерно полминуты Ху Тао отставляет его на поднос, чтобы чай мог настояться. В целом, все готово. Остается только самое главное — позвать виновника этого своеобразного торжества. В приступе какой-то внезапной паранойи она поплотнее укладывает в сумке куртку, чтобы она спрятала собой маленькую коробочку, в которой покоится подарок. Вряд ли Сяо знает, что она собирается ему дарить (да и что в принципе собирается — по крайней мере Чжунли и Венти обещались ей молчать, и, несмотря на то, что оба творили, ей хотелось им верить), но почему-то ей кажется, что, если не спрятать всеми возможными способами, он как-то узнает, как-то догадается. Глупость, конечно, но Ху Тао позволяет себе эту маленькую слабость. И на выдохе тихо зовет, зная, что даже едва слышный шепот будет услышан: — Сяо. Несколько секунд ничего не происходит, а потом Ху Тао чувствует резкий поток ветра и следом — присутствие еще одного существа рядом. И почему-то, несмотря на то, что она все еще продолжает сжимать в объятиях сумку, будто кто ее вот сейчас-сейчас отберет, от единственного взгляда на Сяо становится спокойнее. И кто говорил, что Защитник Якши пугающий и жуткий? Хотя, быть может, это просто она ненормальная. Невозможно ведь быть другом и стражем Грани и оставаться нормальным по меркам обычных людей. — Что случилось? — несколько резко уточняет Сяо, настороженно оглядывая пещеру напряженным взглядом. Хватка на древке копья не расслабляется даже тогда, когда он понимает, что как таковой опасности здесь нет. Если, разумеется, не подходить к монолиту, а Ху Тао во время уборки благопристойно обходила его десятой дорогой. — Просто хочу, чтобы ты составил мне компанию, — осторожно уточняет, отпуская, наконец, сумку, и легко стучит ладошкой по пледу возле себя, как прошлым вечером делал Венти, призывая ее сесть рядом. — Не против присоединиться? Сяо смотрит на нее долго, тяжело, испытующе, будто не понимая, что она говорит, или считая ее полной дурой (не знай Ху Тао его достаточно неплохо, действительно бы подумала, что именно такие мысли гуляют в его голове), и под взглядом рапсово-желтых глаз Ху Тао снова начинает чувствовать тихую панику. Но спустя напряженную почти минуту Сяо только вздыхает, заставляя верного Коршуна раствориться искрами, и легким движением опускается на плед на небольшом расстоянии от ее ладони. Мысленно Ху Тао запускает в честь этой небольшой победы фейерверк. — Миндальный тофу? — спрашивает Сяо, оглядывая импровизированный стол. Тянет носом, немного склонившись в сторону чайника, и задумчиво хмурится. — Что за сбор? — Я слышала, что тофу тебе нравится, вот и постаралась выжать максимум своих кулинарных способностей, — Ху Тао неловко ведет плечом. — Если тебе не понравится, я пойму. Я мало расположена к готовке, — она смущенно улыбается под странным взглядом. — А сбор мне посоветовал господин Чжунли. Сказал, что тебе может понравиться. Сяо удивленно вскидывает бровь и осторожно обхватывает ладонями небольшой чайник. Несмотря на то, что руки у него не очень большие, подходящие его комплекции юноши едва ли старше возрастом самой Ху Тао, чайничек в них выглядит совсем крохотным и хрупким. Почему-то эта странная мысль действует на нее не хуже того сбора Чжунли, который он пил пару дней назад, и Ху Тао успокаивается совсем. Сяо пришел на ее зов и остался, даже поняв, что позвала она его не для того, чтобы использовать как оружие, потому что сама не справляется, и вроде бы даже вполне благосклонно принимает ее слабые попытки в подарки. Не совсем зная, что это подарки, но это ведь совсем неважные детали, правда? Пока неважные. Сяо тихо разливает чай по маленьким чашкам, не забывая и про нее, ставит чайничек на прежнее место, задерживаясь немного пальцами на стенках, будто отогревая замерзшие руки, и осторожно подносит свою чашку к губам, не забывая втянуть носом приятный свежий аромат. Чжунли снова превзошел сам себя, собрав что-то новое и необычное. Что-то, что иррационально напоминало Ху Тао о Сяо, для которого этот чай и предназначался. Молчать с Сяо спокойно и уютно. Эхом слышатся ранние щебетания птиц, способных петь, видимо, в любое время дня и ночи, тихо шелестят листвой деревья, тревожимые спокойным ночным ветром, едва различимо плещется о камни в дальнем конце пещеры вода, и от этой идиллии, как кажется Ху Тао, расслабляется даже Сяо. Линия сильных плеч сглаживается, становится чуть менее напряженной, и взгляд ярких глаз немного разбавляется, успокаивается вечно настороженной гладью. Ху Тао видит в глазах Сяо отражение рассвета в Облачном море, который нередко наблюдает, сидя в каменном лесу Гуюнь, и это кажется ей весьма символичным. Мысли о рассвете напоминают о задумке, про которую Ху Тао, начавшая от спокойствия и присутствия рядом человека, которому доверяет, немного клевать носом, успела забыть. Она крепко жмурится и трет лицо ладошками, пытаясь таким нехитрым способом разбудить себя. Сяо переводит задумчивый взгляд со странного механизма на нее, фокусируется на ее покрасневших от такого внимания щеках, но молчит. И, что важно для Ху Тао больше всего, не напрягается. Она улыбается широко, пусть и немного неуверенно, и тянется к сумке. Взгляд Сяо становится настороженным, но он, слава Архонтам, не сбегает. Ху Тао достает коробочку, в которой лежат ее суточные — спасибо Венти — труды, и, глубоко вздохнув и мысленно попросив благословение у Моракса, протягивает ее Сяо двумя руками. Пальцы чуть дрожат, но она надеется, что это заметно не очень сильно. — Это… это тебе, — тихо и неуверенно произносит Ху Тао, отводя взгляд. Потом, выдохнув, будто перед прыжком в воду, снова смотрит на Сяо и, жутко краснея, выдает: — С днем рождения! Кажется, ей удается невыполнимое — удивить Защитника Якши. Глаза Сяо пусть слегка, но распахиваются в удивлении, и пальцы чуть сильнее стискивают чашку. Ху Тао даже кажется, что она слышит, как идет трещинами фарфор, но пока чашка выглядит целой. — Зачем? — Сяо хмурится и переводит странный взгляд на коробочку в руках Ху Тао, будто ожидает, что она вдруг обернется неведомым монстром и нападет на него. И вроде это должно смешить, но Ху Тао становится разве что грустно. — Захотелось сделать тебе приятно. Просто так, — она неловко жмет плечами. — Сказать таким образом «спасибо». — За что? — Сяо осторожным движением касается коробочки, избегая прямого контакта с руками Ху Тао (как делал это всегда, если только это не было сильной необходимостью), и поднимает глаза от подарка на ее лицо. — За все, — Ху Тао вкладывает коробочку Сяо в ладони. — За то, что позволил звать тебя в любой ситуации, за то, что помогал, когда я не могла справиться, за то, что выслушивал и давал необходимый совет, хоть и не силен в этом — по твоим словам, — она говорит быстро, неровно и немного запинаясь, но, несмотря на охватившее ее жуткое смущение, легко и просто. Слова идут сами, вылетая из самых глубин души, словно давно ждали, когда она наконец решится выпустить их на волю. Хотя почему «словно»? Так и есть. Просто случая подходящего никак не представлялось. — Я благодарна тебе за то, что ты рядом, даже если сам так не считаешь. Поэтому — спасибо. Сяо ее откровение, кажется, шокирует чуть ли не глубины души, и под взглядом его широко распахнутых глаз Ху Тао чувствует еще большие неловкость и желание сбежать. Но пока держится. — Откроешь? — она кивает на коробочку, и, кажется, только после этого Сяо вспоминает о ее существовании. Он осторожно укладывает ее на колени, рассматривает долго, поглаживая пальцами бока и красивый шнурок, которым Ху Тао перевязала коробочку, чтобы она не открылась и ее содержимое не потерялось в недрах сумки или по дороге, и, наконец, дергает за небольшой бант наверху. Медленно — преступно медленно, думает Ху Тао, прикусывая губу, чтобы не начать торопить и тем самым спугнуть, — Сяо убирает шнурок и снимает крышку. И сразу на его лице появляются блики цветов бирюзы и корляписа. Ху Тао начинает теребить рукава рубашки и алые бусины, обхватывающее ее запястье, ожидая реакции Сяо на ее труды, стоившие ей целостности пальцев. Некоторые царапины, особенно глубокие, зудят до сих пор. Из коробочки Сяо достает браслет: ядра кристальных бабочек, наполненных энергией Анемо, даром Венти, и энергией Гео, благословением Чжунли, чередуются, соединенные между собой алым шнурком, на месте крепления заканчивающимся небольшой кисточкой. Ху Тао перебирает между пальцев такую же на своем браслете, только длиннее, и вспоминает, как купленную заготовку пришлось укорачивать. Она даже немного переборщила, но, в целом, посчитала это за благо: в конце концов, в отличие от нее, Сяо много времени проводит в сражениях и такие украшения, тем более на руках, явно будут ему мешать. Ху Тао, если честно, даже особенно не рассчитывала, что браслет останется целым надолго — не при деятельности Сяо так точно. Но все равно не смогла придумать ничего лучше. Минуты проходят в напряженной тишине: Сяо задумчиво перебирает бусины-ядра, задерживаясь на каждом и поглаживая большим пальцем, дышит медленно, размеренно, в такт перебору, будто втягивает в легкие начавшую витать в воздухе смешанную энергию двух Архонтов, которые когда-то помогли ему обрести себя и свободу, а Ху Тао с понемногу нарастающим страхом ожидает его реакцию. Не совсем осознанно она создает своих привычных компаньонок: на плечи садится пара бабочек, слегка обжигающих своим жаром сквозь тонкую ткань, одна путается в цветах на шляпке, еще несколько начинают летать вокруг, тонко, едва слышно звеня крылышками. Одна из малышек вдруг садится Сяо на нос, отвлекая его разглядывания браслета, и Ху Тао забывает, как дышать. Бабочка расправляет крылья, наверняка немного ослепив Сяо, и он, щурясь, аккуратно снимает ее со своего носа, пересадив на палец. И теперь его задумчивый взгляд, вместо браслета, прикован к бабочке — случайно вышедшей похожей на кристальных, которые окружают Статуи Архонтов и места с наибольшим скоплением элементарных сил. И еще теперь — будут украшать его запястье. Если он примет подарок. — Твоей энергии нет, — вдруг прерывает молчание Сяо и смотрит на Ху Тао. Она моментально вспыхивает и отворачивается. — А зачем? — бурчит себе под нос. — От меня сам браслет и шнурок. — И все же, — Сяо протягивает ей браслет. — Сможешь очистить парочку и заполнить своей силой? Ху Тао потрясенно вскидывается, не совсем веря своим ушам, и перестает верить еще и своим глазам: Сяо, пусть едва растягивая губы, пусть едва приподнимая их уголки, но улыбается. И все возражения, которыми она собралась отмахиваться, потому что не считает себя очень уж достойной такой чести, моментально испаряются из ее головы. — Да… хорошо, — она сглатывает и забирает браслет с протянутой ладони, все еще не зная, куда себя деть и как реагировать. Смена ролей, пролетает странная мысль, которая тут же вызывает на лице улыбку. Выпустить из двух ядер в середине энергию Архонтов оказывается немного сложно — в конце концов, по ее просьбе Венти и Чжунли постарались на славу, закупоривая их, чтобы их элементарная сила продержалась как можно дольше. Но все же с этой задачей Ху Тао справляется. Вот уже наполнить ядра энергией оказывается чуть труднее: она старается действовать осторожно, чтобы и не повредить, и заполнить до конца, ведь тогда и сиять будет ярче, и не выпустить в воздух стремящуюся куда-то улететь сквозь пальцы силу. Но ее старания окупаются: спустя примерно полчаса усилий над ювелирной работой, оказавшейся даже труднее, чем собрать крепкие ядра на шнурок, когда высоко на сводах пещеры начинают виднеться солнечные лучи, два ядра сияют ровным ярко-алым светом энергии Пиро. — Наденешь? Сяо вырывает ее из мыслей, протягивая свое запястье, но хоть какой-то неловкости Ху Тао, уставшая, но довольная, уже не чувствует. Она молча кивает с легкой нежной улыбкой, растягивает узел у кисточки, пропускает чужую ладонь через браслет и аккуратно затягивает на запястье, оставляя немного свободного места. Бабочки, как ей кажется, начинают сверкать еще ярче. — Спасибо, — Сяо поднимает руку к лицу и осторожно вертит, разглядывая подарок теперь уже на себе. — Это… неожиданно. И приятно. — Я рада, что тебе понравилось, — Ху Тао улыбается шире, тоже разглядывая плоды своих трудов, и украдкой зевает. Но на обращенный к ней взгляд Сяо отвечает бодро: — В следующем году постараюсь придумать что-нибудь еще! И чтобы оно было еще лучше! Сяо только качает головой, отвечая на ее улыбку своей.