Дополучить

      Это была идея Игоря. Конечно же, идея Игоря.       Сережа не любит переполненные электрички со студенческих лет, а комаров — еще с детсадовских. Укусы заживают долго, уродуют его тело микрошрамами. Он вообще как-то не контактирует с природой: не хочет, чтобы в него прорастала вся эта трава, не хочет прочувствовать небо каждой клеточкой тела.       Но с Игорем спорить сложно. Он говорит, что нельзя провести лето под кондиционером, что он возьмет у Прокопенко старую машину, что надо взаимодействовать с миром вокруг, что надо чего-то хотеть... Сережа напоминает себе, что если он перестанет чего-то хотеть, то изнутри полезет какая-то хтонь, и его начнут занимать странные вопросы формата "Сколько надо бить человека лопатой, чтобы он помер?", "Где купить золотой халат?" и "Как нелегально купить дворец в Венеции?". Он знает, что это все ненормально, что ему надо общаться с людьми, чтобы не тянуло куда-то в пустоту, а оттуда — в вязкое болото из мыслей. Он может многое провернуть, но не хочет, не будет.       Ради Игоря.       Забавно, как он зациклен на своем новом любовном интересе. Игорь на Олега не похож по характеру: если в Олеге была намешана взрывная смесь самокритики, тупого юмора и бесконтрольной заботы, то в Игоре этого нет. Сережа не питает иллюзий: Гром человек рассудительный, немного отстраненный, похожий на самого Разумовского.       Сейчас Игорь возится с натягиванием палатки на колышки. Сережа ничего не понимает в палатках: черт возьми, он рос в приюте с рождения, а в студенческие годы ни с кем не тусил, откуда ему знать? Игорь пожимает плечами: мол, даже не думал об этом. Сережа сидит на толстом коврике для йоги — пенке, как ее называет Игорь. Комаров пока не видно. Последние на сегодня слепни интересуются только разгоряченным Громом.       От Сережи пахнет кремом от солнца и лесной малиной. От Игоря — стареньким москвичом и немного — пролитым на обнаженный торс квасом. Сережа смеялся: они тряслись в машине два часа по жаре — зато вдвоем, зато не в электричке! — конечно, квас тоже растрясло.       — Я в озеро, — объявляет Игорь, стягивая треники. — Ты со мной?       — А матрас мы взяли? — тянет Сережа: он терпеть не может плавать. Так и не научился делать это правильно. Игорь уже по пояс в воде, когда кричит назад: посмотри в машине, в багажнике. Сереже бесконечно лень — он решает не запариваться и просто идет за Игорем. Можно ведь просто постоять, да?       Дно немного склизкое, и ему тут же кажется, что кто-то цепляется за его ногу. Сережа подскакивает, визжит и резко ударяется в формат "Плыть-плыть-плыть". Он плюется, он судорожно взмахивает руками в воде, чтобы не опозориться перед Игорем, но тот ловит его в объятия быстрее, чем Сережа устает и выдыхается.       — Не так, Сереж, — шепчет он ему на ухо. — Просто расслабься и дай воде тебя поддержать. Это озеро, тут с тобой ничего не случится. Вот, смотри... Просто ложишься на воду. Можешь двигать руками. Медленно. Руками и немного ногами. Напряги пресс.       Его рука ложится Сереже на живот. Игорь чувствует себя в воде как рыба — какой-то угорь, право же. Разумовский отдается его рукам: Игорь поддерживает за задницу и гладит по ягодицам в модных красных плавках (Сережа долго выбирал самые пошлые из имевшихся!). Становится хорошо и спокойно.       — Я держу тебя, — напоминает Игорь. — Не бойся. Теперь давай попробуем спокойные движения руками. Дыши в такт.       Сереже трудно не забывать дышать. Рядом с Игорем у него пульс под сотку — или дело в передозе кофеином и солнцем? Становится вновь страшно, когда Игорь убирает руки. Теперь он просто дрейфует рядом.       — Вот так, — хвалит его Игорь. — Молодец. Уже можно вставать, тут неглубоко.       Сережа послушно встает на ноги. Нет, это проклятое озеро: ему так страшно и некомфортно, что хочется просто забиться в спальник и пролежать там весь вечер.       — Я сейчас нам сосиски пожарю, — сообщает довольный Игорь, уже обтершийся полотенцем. Он ловит Сережу, притягивает к себе вторым полотенцем и целует — долго, изучающе.       Сережу ведет от этой ласки. Он послушно переодевается, ложится назад на пенку, смотрит на Игоря снизу вверх.       Игорь стремится дать ему то, чего у Сережи не было. Сережа точно знает, что Игорь умеет все: и рыбачить, и грести. С ним спокойно: всегда можно рассказать обо всем, и тебя выслушают.       Сережа идет бродить по поляне вокруг. Тут растет земляника вперемешку с незабудками, и Сереже на ум приходит дурацкая идея. Он нарывает приличную охапку цветочков и возвращается к Игорю, мол, привет, угадай, кто.       Игорь вздрагивает по милицейской привычке, но завидев Сережу, выдыхает.       — Что принес? — интересуется он.       — У меня к тебе важный разговор. Отложи сосиски, пожалуйста. Давай сядем.       Игорь напрягается, устраивается напротив на коврике, смотрит на него, почти не мигая: ищет какой-то золотой отблеск в глазах, не иначе.       — Ты умеешь плести венки? — на одном дыхании спрашивает Сережа, и Игорь выдает такой матерный возглас, что Сережа даже морщится.       — Твою мать, Разумовский, я полицейский, а не нежная дева! Конечно, не умею! Что за глупости с серьезной рожей?!       — А я умею. Давай покажу, — Сережа уцепляется за его руку. — Пожалуйста, мне это важно. Я хотел тебе... Кольцо сплести. А ты мне. Чтобы мы... Ну.       Игорь не умеет решать психологические проблемы. Не умеет быть чутким, понимающим, потому что... Ну, это же майор Гром. У него есть эмпатия, но не точечная. Не на Сережу направленная. Так что это нормально, если он откажется. Сережа поймет.       — Показывай, — тот поднимает взгляд темных глаз. — Только сосиски сниму с огня.       Сережу кроет счастьем с головой.