Под древом клёна

Отрешенность, потерянность — вот, что чувствовал Кадзуха в тот момент. Момент, когда в собственном доме он нашёл тела мёртвых людей. Подходя к ним ближе, он пытался отогнать все непрошенные мысли прочь. Если бы юный Каэдэхара знал, что его ожидает по возвращению домой с задания — умер бы там же, от лап магов бездны. Двумя днями ранее, молодого господина клана Каэдэраха отправили помочь в экспедиции против ордена бездны, которые терроризировали людской народ Инадзумы. Кадзуху отправили туда по одной причине — заработать денег. Его клан был на грани банкротства, и, чтобы выплатить долги, родители мальчика решили хоть как-то так помочь клану. Экспедиция прошла успешно, их сын заработал необходимое количество моры, однако, приносить их уже было некому. Это были они. Те, кого он любил и ненавидел одновременно. Кому был обязан жизнью и крышей над головой. На полу, в липкой, свернувшейся крови лежали его родители. Кадзуха стоял в проёме двери и глазами цвета красного клёна смотрел в пустые глаза того же оттенка. Эти очи, что раньше смотрели раздражающе ласково на мальчика, материнский взгляд, что иногда согревал душу, теперь погас навсегда. Вечно серьезные глаза отца теперь направлены не на своего чада, а в потолок, словно ища там прощения за все, что он совершил. Что теперь делать? Если родителей больше нет, то Кадзуха Каэдэхара отныне глава рода Каэдэхара. На плечах юнца теперь висела тяжелая ноша ответственности. Самой нежеланной ответственности. Он не помнит, как их холодные, бледные тела вынесли и как ему приносили соболезнования. Зато знал и без объяснений, кто и зачем их убил. Кадзуха не держал зла на убийц, просто так распорядилась судьба. А родители всю жизнь требовали слишком многого от маленького ребенка. Безусловно, этот удар был потрясением для Каэдэхары, но отомщения он искать не стал. Быть главой клана, находящимся на грани банкротства, - ужасно трудно. Когда все долги были выплачены, юный господин распустил прислугу и продал дом, поскольку ни опыта в управлении дома, ни желания оставаться здесь у Кадзухи не было. На вырученные деньги юноша решил отправиться путешествовать по Инадзуме, чтобы найти покой для души. Он странствовал полгода, повстречав многих людей и повидав красивые места, пока на него не напали. Похитителей сокровищ было слишком много, чтобы юноша смог отбиться самому. Так Кадзуха потерял всё, что смог накопить. Одинокий ребёнок, от которого все стали шарахаться. Ни крова, ни еды теперь у него не было. Холодные ветра, что пробирали до костей, сейчас были единственными спутниками юного путешественника. Каэдэхара спал под деревьями, чтобы во время дождя не промокнуть. Иногда ему везло находить редкий провиант в суровых землях для употребления в качестве еды. Однако, спустя месяц такого проживания, тело мальчика совсем исхудало, волосы потеряли свой природный блеск, а глаза наполнились пустотой. Одним холодным утром Кадзуха безжизненно лежал под древом клёна. Он понимал, что проживает, возможно, последние деньки своей никчёмной жизни. Единственный сын знатного клана Каэдэхара теперь встречает такую неподобающую печальную смерть. «Я... Просто хотел умиротворения», – успевает подумать Кадзуха, прежде чем все погрузилось во мрак.

***

Ветхая хижина, тлеющие искры от огня, тихое сопение и чья-то песня без слов. Кадзуха медленно открыл глаза. Все расплывалось, но точно видны очертания человека, напевающего какой-то мотив себе под нос и подкидывающего поленья в костёр, чтобы тот не потух. «Я жив?» –первая мысль, что промелькнула в голове у юнца. Вдруг, непонятное пятно, в котором Кадзуха опознал все же человека, неожиданно опустилось рядом с ним. – О, ты пришёл в себя. «Кто это?» – Где-нибудь болит? Взгляд Каэдэхары метнулся в другое место. В попытках разглядеть окружение, он понял, что находится в теплом помещении, в котором пахло деревом, соломой и старостью. «Где я?» – Ты можешь говорить? «Что ему от меня нужно?» Множество вопросов вертелись в голове Кадзухи, но ответы на них стоило ещё найти. Из-за тупой головной боли парень не мог что-нибудь сообразить. Видел словно в тумане, а тело не подчинялось. Если бы не эти болевые ощущения, Каэдэраха вообще бы сомневался, жив ли он. Но, раз судьба распорядилась так, что покидать этот мир еще рано, значит, так тому и быть. Пересилив самого себя, раздирая сухое горло, Кадзуха тихо, почти неслышно, спросил: – Вы... спасли меня? – Смотря, что есть для тебя спасение. «Сложно...» – Тебе нужен отдых, поспи ещё. Осенняя луна Сосну рисует тушью На синих небесах. «Это... Хайку?» Теплая ладонь накрыла глаза Каэдэхары. Теперь он видел мягкую темноту, убаюкивающую разум. Через пару минут Кадзуха провалился в беспокойную дрему. Проснулся он лишь на утро. Боль почти ушла, а думать было намного легче. Кадзуха теперь чувствовал: он лежит на полу, кажется, на какой-то соломе, а на лбу прохладная тряпка. Парень осмотрел глазами место, где он находился. Тут резко всплыли воспоминания ночи. «Я помню, что здесь кто-то был... Где он?» Но в хижине кроме него самого ни души. Лишь один брошенный всеми ребенок, лежащий на сеновале. Однако, вопреки всем его мыслям, открылась дверь и вошёл высокий парень в красной накидке. Его теплого цвета глаза смотрели сейчас прямо на него. – Доброе утро. «Да, голос похож...» – Как спалось? У тебя ночью началась лихорадка, надеюсь, мои лечебные травы помогли. Ты выглядишь сейчас куда лучше. Незнакомец положил хворост на пол около костра и присел около Кадзухи. Парню показалось, что незнакомец скрыто изучал его, видя, как его взгляд метается из одной стороны в другую, но никакой настороженностью и не пахло. – Как твое имя? – Ка-Кадзуха, – прежде чем ответить, юноша сузил глаза, тем самым выразив недоверие, но все же представился, поскольку такая информация не является секретной. – Кадзуха. Прекрасное имя. – А вы... – Томо. Касаи Томо. Я нашел тебя, когда ты был без сознания. «Так значит, это действительно ты меня спас...» – Как вы меня нашли? Касаи мягко улыбнулся, но даже так его лицо все же выражало печаль, или же это было сожаление? – В теснинах гор Сквозь ворох кленовых листьев Проходит олень. Я слышу стонущий голос, До чего тогда осень грустна! Получить в ответ строки произведения было чем-то новым для Кадзухи. Ему безумно нравились такие стихи, но их можно было услышать от бардов, либо мудрецов, и никак от такого обычного человека, как Томо. Это удивило и в каком-то роде смутило паренька, хотя и сюрприз был весьма приятным. – Ха-ха, не смотри на меня так, мне просто нравятся хайку. В них есть... свой, особый смысл. Но хайку перестает быть таинственной, когда раскрываешь её суть. Кадзуха не понимал, что он за человек. Мало кто смотрел на него таким добрым, светлым взглядом без особого умысла. Каэдэхара ведь для него чужой незнакомый человек, так почему? – Ты, наверное, проголодался. Сейчас принесу тебе поесть. Юноша захотел привстать на локтях, чтобы принять сидячее положение. На удивление, у него это получилось. Хотя теперь его внимание привлекла мягкая тряпка, на которой лежала голова. – А, тебе понравился мой шарф? Этот жест обрёл совсем другую окраску, так и выражающий заботу. От такого становилось на душе как-то... теплее. Касаи снова сел рядом с Кадзухой, но в этот раз в его руках была миска с теплой кашей. – Сможешь держать в руках ложку? Каэдэхара потянулся дрожащей рукой к ложке, хотя если бы в ней и было какое-нибудь содержимое, то она явно бы упала на пол вместе с содержимым. – Значит, не можешь. Придется мне тебя с ложечки покормить. Касаи улыбнулся, однако в этот раз с некоторой хитростью, что, как ни странно, шла ему к лицу. Но больше парнишу смущал сам факт того, что приходится идти на такие меры, унижаясь дальше. В ответ на предложение Томо, Кадзуха отвернулся, опустив при этом голову. – Ты не поправишься, если не будешь есть. Растущему организму нужна энергия и сила. А в твоем состоянии ложку ты явно не удержишь. Так что ешь и не возникай. Мужчина забрал пустую ложку из дрожащих рук Кадзухи и, подув на зачерпнутую кашу, поднес её к губам гостя. – Ну же, открой рот. Мне совсем не хочется кормить тебя, как птица птенчика. Учуяв аромат горячей пищи, перед которым было сложно устоять голодному человеку, Кадзуха все же поддался уговорам Касаи, так уж и быть, перешагивая через собственную гордость. Первая ложка была успешно проглочена. – Молодец. Второй рукой Томо гладил мальчишку по голове. Каэдэхара же напрягся от такого действия. Его никто никогда не гладил по голове, даже родители. Для него чужда родительская забота. Максимум, что получал Кадзуха от них — это маленькие комплименты, и то, только когда приносил в дом мору. – Ну что, вкусно? Ох, погоди, у тебя рисинка на щеке, – сказал Касаи, потянувшись рукой к щеке Каэдэхары, где и стряхнул несчастную рисинку. – Вот, теперь чисто. И снова улыбнулся. Простая улыбка, без всякого умысла. Но сама эта ситуация напомнила светловолосому его детство, когда давно покойная бабушка также заботилась о своем внуке. К сожалению, та очень скоро покинула этот мир, навсегда забрав с собой ту заботу. Когда вся миска была съедена, Касаи наложил еще каши, но уже ел сам. – Расскажешь, что с тобой случилось? И вновь молчание. Ему не особо хотелось говорить о тех днях, хотя прекрасно понимал, что этот человек его спаситель и он заслуживает знать, но натура Кадзухи практически всегда таила все беды и тревоги при себе. И сейчас ничего не изменилось. – Ничего. – Как это ничего? Я нашел тебя в таком ужасном состоянии. Если бы не я, кто знает, может, ты бы уже был мёртв. – И что с этого? Мужчина вздрогнул, остановив ложку у рта. Лицо стало более серьезным, а глаза горели странным огоньком. От той самой лёгкой улыбки не осталось ни следа. Теперь Кадзуха чувствовал вину, что вот так сказал это не подумав. – Никогда, слышишь, никогда не сдавайся, чтобы ни случилось. Наша жизнь — росинка, пусть лишь капелька росы, наша жизнь - и всё же. «Снова хайку?» Томо огорчённо вздохнул, а его лицо заметно погрустнело. Стало понятно, что для него это была больная тема и, скорее всего, тот имеет не самый приятный опыт с подобной ситуацией. Кадзуха любил жизнь, и он ей дорожил, но не нравилось то, как именно он ее проживал, а изменить сил не хватало никогда. – Я к тому, что не стоит так принижать свою жизнь. Тебе ее подарили не для того, чтобы проживать таким образом. В мире много прекрасного и интересного. «Я знаю.» – Слушай, Кадзуха. Мужчина мягко схватил обе руки Каэдэхары. Тот немного оторопел и смотрел недоумевающим взглядом прямо в глаза Касаи, что были наполнены теплотой и лаской. – А ты не хочешь путешествовать вместе со мной? «Путешествовать... С тобой?» – Можешь не отвечать сейчас, не хочу пока обременять тебя этим вопросом. Просто возьми себя в руки и побыстрее выздоравливай, ладно? На этот раз юноша просто кивнул, закрыв глаза, тем самым разрывая контакт глаз. Они ему безумно нравились, правда, но смотреть так долго было довольно смущающе. – Вот и славно. Лежи и отдыхай, я пока приготовлю тебе ещё лекарства. Когда Касаи отпустил руки Кадзухи, казалось, что все тепло, к которому парень успел привыкнуть, ушло. Теперь руки снова принадлежали лишь ему, лишь холоду. – Почему вы помогаете мне? Этот вопрос всё не давал покоя Каэдэхаре и задать его он посчитал логичным, так как мотивы Томо все ещё остаются неизвестными. Поэтому, набравшись смелости, он решил спросить об этом, однако, реакция его спасителя показалась странной для Кадзухи. Лицо мужчины явно выражало удивление, как будто увидел нечто ошеломляющее. – Хорошие люди не бросают умирающего ребенка на улице. Они обязательно помогут ему. А мне мама говорила, что я хороший человек. – Меня ограбили. Простите, я не смогу вам ничем отплатить. – Мне не нужны деньги, и ничего не требую взамен. Я тебя спас только потому, что сам захотел этого. В помещении повисла неловкая тишина, словно сразу у двоих выбило весь воздух из грудной клетки. И они бы провели так ещё некоторое время, каждый думая о своём, если бы Томо первый не разрушил ту самую атмосферу. – Ох, точно, мне для отвара кое-что нужно. Я скоро вернусь, —сказал Касаи и быстро скрылся за дверью. Неизвестно, сбежал ли он от разговора или на самом деле срочно нужно было отойти. Зато теперь Кадзуха мог тщательно переварить информацию один. «То, что он спас меня — это факт. И мне действительно некуда идти... Может, стоит довериться и пойти с ним?» Каэдэхара аккуратно лёг обратно на спину. Теперь он чувствовал — этот шарф пахнул этим человеком. Он такой же мягкий и тёплый, но в то же время такой незнакомый. Спустя пару часов Касаи вернулся с парой странных трав в руке. – А вот и я. Не заскучал? И снова та улыбка и то выражение лица. Как будто ничего не было. Действительно занятно. – Касаи-сан... Я... Хочу странствовать вместе с вами. Кадзуха ожидал, что тот удивится, когда услышит это, но вопреки всем ожиданиям мужчина просто улыбнулся шире и посмотрел теперь ещё более ласковым взглядом. – Здорово! Тогда пообещай мне, что поскорее поправишься. – Хорошо. На душе Кадзухи от чего-то стало так тепло и хорошо, что тот невольно улыбнулся в ответ лёгкой улыбкой. – Обещаю.

***

Еще пару дней Кадзуха провёл в лежачем состоянии, а когда организму стало лучше, парень уже ходил по хижине и ел самостоятельно. Все это время говорил почти всегда Касаи, Каэдэхара был немногословен, но, в целом, общий язык они нашли. – Кадзу-кун, куда бы ты хотел отправиться? – Для меня это не имеет значения, мне просто нравится по пути смотреть на виды природы. – Красота есть везде. Хм... Пойдем, подышим воздухом, – внезапно выдал Томо, подбегая к выходу, словно ему действительно так срочно туда нужно. Каэдэхара послушно вышел из домика вместе с Касаи. Теперь он более менее доверял ему, но все равно оставался начеку. Пусть эта хижинка и располагалась на холме среди деревьев, так, что было затруднительно найти другим этот домик, но это не отменяло того факта, что в горах могли быть чужаки или разъяренные животные. Идя по траве, где и не было никакой тропинки, они остановились у одного из деревьев недалеко от дома. – Кадзу-кун, что ты чувствуешь сейчас, стоя среди природы? Каэдэхара закрыл глаза и прислушался к шелесту листьев и пению птиц. Как же давно он не ощущал подобного спокойствия. – Я чувствую, как прохладный ветерок обнимает меня, будто хочет пожалеть. И как гуляет по кронам листьев, чтобы подарить свободу некоторым из них, отправляя в полёт. – Ого, Кадзу-кун, да у тебя дар, – хлопнул в ладони Томо. – Тебе очень нравится природа, верно? Обычно ты немногословен, а тут прямо поэт. Кадзуха промолчал на это замечание. В этой тишине он слышал симфонию ветра с оркестром листвы, словно каждый раз меняющую композицию, до глубины души завораживающую. – Знаешь, Кадзуха, Не из обычных людей Тот, которого манит Дерево без цветов. «Что ты имеешь в виду?» – А теперь посмотри наверх. Видишь эти падающие листья и паутинки на них? Касаи присел и взял в руки один из лежащих листьев, немного повертев его перед собой. – Каждый из них индивидуален, они ведь как люди. Падают и умирают, сильные держатся до конца, слабые увядают. Так что, – мужчина повернулся в сторону Кадзухи и вложил в его руки этот опавший лист, – не дай себе упасть и умереть так быстро. Завернув это лист руками Кадзухи, Касаи медленно пошёл в сторону их хижины. Теперь Каэдэхара стоял один среди леса. «Больше не дам ему упасть. Я постараюсь» Юнец поднял руку и отпустил, чтобы его подхватил ветер и унёс в новое приключение, раз ему был подарен второй шанс, как получил его и Кадзуха. Каэдэхара ещё немного побыл наедине с природой и тоже вернулся в хижину. – С возвращением. Ох, кстати, Кадзу-кун, подойди сюда. Парень медленными шагами подошёл ближе к Касаи и посмотрел спрашиваемым взглядом, что он от него хотел. – Минуту. Мужчина обошёл Кадзуху и теперь был за его спиной. Каэдэхара почувствовал прикосновения к волосам. – Тебе же мешают волосы? Если заплести их в хвост, будет намного проще. Парень промолчал и просто дал совершить Томо задуманное. Прикосновения к прядям были такие нежные, как будто материнские. Это очень расслабляло... А спустя минуту услышал радостное "Готово!", но Кадзуха поймал себя на мысли, что был бы не против посидеть так ещё несколько минут. – Спасибо. – Не стоит. Что ж, думаю, нам пора отдыхать. Завтра ждёт долгий путь. – Томо отошёл от Кадзухи, тихо ложась на свое спальное место. – Тихих снов, Кадзу-кун. – С-спокойной ночи, Касаи-сан... Хоть они и были по разные стороны относительно небольшой хижины, каждый лежал спиной друг к другу и думали о своём. Хижина в миг погрузилась в тишину, но весьма усыпляющую, поэтому и заснули товарищи быстро, ожидая на утро начало нового пути.