Под древом клёна

– С тех пор утекло много воды и пронеслись тысячи ветров, но я помню все как тогда, как сильно был тогда благодарен Бэй Доу за то, что спасла мне жизнь и вдохнула в неё нечто особенное. Именно благодаря экипажу Южного Креста я вновь смог найти то, ради чего странствую. Теперь моей целью является этот потухший Глаз Бога и надежда снова увидеть яркое сияние в пустой оболочке некогда принадлежащей моему другу. Кадзуха не мог отвести взгляд от артефакта в своей забинтованной руке. Он знает каждую царапинку, не смотря мог на холсте обрисовать в точности очертания этого предмета - вот, насколько часто Каэдэхара смотрел на него, словно тот вот-вот снова загорит фиолетовым оттенком, но чудо никак не хотело приходить. Что он чувствует сейчас, когда поведал свою историю путешественнице, сидящей около него под древом, как бы иронично это не звучало, клёна? Кадзуха любил это место больше остальных, хотя в чайнике Люмин было уйма красивых мест. Обычно он тут и проводил свое время, когда ему требовалось уединение и спокойствие, иногда кто-нибудь присаживается рядом и наслаждается тишиной вместе. Кадзуха редко говорит с кем-то, когда люди присоединяются к нему, но по запаху он примерно может представить, кто тоже нуждается в покое, будь то Якша, пахнущий пеплом и кровью, или зрелый мужчина, от которого так и веет глазурными лилиями и разогретыми под солнцем камнями. Однако в этот раз к нему присоединилась путешественница. Она заметила, как трепетно странник относится к этому потухшему Глазу Бога, зная о том, что он принадлежал некогда другу Кадзухи из Инадзумы, проигравшему в дворцовой дуэли. Деталей она не знала, как и хотя бы что-то об этом смелом человеке, поэтому решила поинтересоваться. – Ты сколько пережил... Падение клана, порог смерти, потеря дорогого человека, бегство с родины... Ты на самом деле удивительный человек, Кадзуха, раз несмотря на это живёшь настоящим моментом, улыбаясь людям. – Ты ведь тоже с невероятно большим опытом за плечами, Люмин. Уверен, ты как никто другой понимаешь мои чувства потери близкого. Мы оба странствуем по миру с определенной целью найти желаемое. – Да, в этом ты прав. Однако с недавних пор я... Девушка, замолчав, отвела свой взгляд, полный сожалений, чтобы, видимо, не дать волю эмоциям. На самом деле, за то время, пока Кадзуха рассказывал свою историю жизни, Люмин еле сдерживала порывы слёз, что так и норовили заполнить глаза. Все потому, что она это понимала. А сейчас, думая о своей собственной судьбе, та осознает, что не может это сказать о самой себе. И даже озвучила признание. – Я не понимаю, зачем продолжаю свое путешествие. В день, когда я встретилась с братом лицом к лицу, все изменилось. Он сказал мне, что мой путь ещё не завершен, у него есть другие цели, к которым он стремится, а я... Наша связь не является главным приоритетом. Я чувствую себя такой... – Брошенной? Одинокой, несмотря на окружающих тебя людей? Вероятно, преданной? – закончил за неё Кадзуха, видя, как ей трудно говорить об этом. – Д-да, наверное. Я всеми силами стараюсь отвлечься от этих ноющих чувств в груди, однако все чаще нахожу следы брата везде, что напоминают мне о том дне, когда он ушёл в портал бездны. Люмин с каждым словом говорила все тише, и вовсе переходя на шепот. Юноша не мог видеть выражения ее лица из-за закрывающих светлых волос девушки, что сидела с опущенной головой, но он знал, какие эмоции на нём сейчас изображены. Кадзуха слышал ноты ломающегося голоса, в котором отчётливо виднелись чувства печали, обиды и потерянности. Его голос звучал также, когда Томо ушёл из его жизни. Однако в отличии от Каэдэхары, Люмин не проливала сейчас слёз, хотя что-то на инстинктивном уровне самураю подсказывает, что та держится из последних сил. – Я прекрасно понимаю тебя, Люмин. Когда я покинул родовое поместье, мне просто хотелось повидать свет, хотя на самом деле я искал то, ради чего стоит путешествовать, когда душа желала найти свое место в этом огромном и неизведанном мире. И в тот момент, когда отчаяние и безысходность накрыли меня с головой, я повстречал Томо, который и стал для меня путеводной звездой, что, к сожалению, быстро угасла. Люмин, словно очнувшись от наваждения, медленно повернула голову в бок, чтобы встретиться взглядом медовых глаз с красным закатом. В ее золоте на мгновение промелькнула странная искра заинтересованности, будто та что-то для себя поняла, но уточнять не стала. Девушка лишь грустно улыбнулась по привычке и вновь вернулась к разглядыванию травы под ногами. – Как часто он тебе снится? Странник замер, широко раскрыв глаза, всматриваясь в хрупкий силуэт путешественницы. Та явно не могла видеть удивлённое выражение лица парня, но Кадзуха все равно быстро вернул спокойный вид. – С того самого момента, когда я поделился своими переживаниями с Бэй Доу, он больше не являлся в моих снах. Я не знаю, с чем это связано, однако с тех пор я действительно больше его не видел. В то время самурая это сильно сбило с толку, ведь исчез Томо из его снов также внезапно, как и появился. Он видел землю, на которой родился, какие-то воспоминания из жизни, даже родителей, но после разговора с капитаном Алькора странник в красном хаори и вечно находящейся соломинкой во рту даже не упоминался, словно такого человека не существовало вовсе. И в какой-то степени Кадзуха опасался, что таким образом забудет лик друга, потому что при своем рассказе путешественнице, юноша ни разу не упоминал цвет глаз Томо. Он не помнит, какого они были цвета: небесной голубизны, хвойного леса и летней травы, земли и корней деревьев или вообще черные как смоль, как ночная темнота. В глубине души Каэдэхара корил себя за это. Как он мог забыть цвет глаз человека, который спас ему жизнь, вдохнул в неё нечто новое и вытащил со дна терзаний. Цвет глаз Люмин - мягкое золото, у Горо - два чистых океана, единственный глаз Бэй Доу - драгоценный рубин, даже собственные глаза он может описать цветом листвы его любимых деревьев, но вот очи Томо… Кадзуха действительно забыл это. И он боялся, что таким образом забудет и другие черты своего товарища. – Вот оно как… Хах, а вот мне снится брат довольно часто… Хотелось бы мне быть Паймон, которая видит только еду и мору во снах, – девушка подняла уголок губ, будто изображая улыбку, что выходила грустной. – В какой-то степени я не хочу снова встречаться с ним. Боюсь, я просто не смогу держать себя в руках, но понимаю, что если не поговорю с ним, то никогда не найду ответы на свои вопросы. – Встреча… Такое обычное слово, но настолько мощное. Одна такая встреча в корне изменила жизнь Кадзухи, как и очень многих других людей. Из-за простой случайности может произойти что угодно, поэтому не стоит недооценивать эту, казалось, обыденную вещь. Каэдэхара, на мгновение задумавшись, представил в сотый раз себе сцену воссоединения с Томо. Что было бы, если он не вызвал сёгуна Райдэн на дуэль, если бы Кадзуха успел остановить мужчину, прежде чем тот пойдет на самоубийственный поступок, если бы странник тогда не убежал от него в порыве накативших внезапно эмоций… Во всех случаях процент положительного исхода превышал отрицательный, но все равно ничего из этого не произошло. Томо мёртв уже как год. – Когда этот час настанет, уверен, ты будешь готова получить ответы на свои вопросы. Ты его сестра, поэтому наверняка сможешь найти ключ к ларцу с тайнами. – Спасибо, Кадзуха, – Люмин сделала паузу, перед тем, как продолжить, – за то, что поделился своей историей. Я рада, что твое доверие ко мне настолько велико, – затем та повернула наконец голову к юноше, чтобы показать лёгкую улыбку на искусанных губах. Вероятно, именно из-за того, что оба утеряли нечто ценное, важное для сердца, они смогли так поладить и найти быстро общий язык. Люмин - третий человек, что знает теперь о таком человеке, как Томо, что сделал Кадзуху Кадзухой. Для людей Инадзумы он лишь символ безрассудства, когда для того же сопротивления ветер перемен и образец смелости. А для Каэдэхары ключевой фигурой в жизни. – Не за что меня благодарить, Люмин. После того, как я покинул Инадзуму, Бэй Доу была моим единственным другом, поэтому я рад знать сейчас, что у меня есть такой надёжный и понимающий меня человек. Судьба наконец-то улыбнулась мне, – уголки губ Кадзухи поднялись немного вверх, больше напоминая ухмылку. Обменявшись тёплыми взглядами, полные понимания, и лёгкими, немного грустными улыбками, юноша медленно раскинул руки в стороны, мнимо приглашая девушку. Та, казалось, только этого и ждала весь их разговор - простых, но очень чувственных объятий. Люмин прильнула к Кадзухе, обвивая его тело руками и пряча лицо на чужом плече. Каэдэхара прижался щекой к светлой макушке, вдохнул аромат таинственности и звёзд, невесомо и неуверенно кладя руку на затылок путешественницы, ласково поглаживал золотые пряди, своего рода благодаря подругу за этот душевный разговор. Они просидели так некоторое время, полностью расслабившись от такого количества теплоты и комфорта. Здесь, под древом клёна, были только они оба, нежась в объятиях друг друга, одаривая приятными чувствами, что ощущались по всему телу. Ветер нежно завывал около них, играясь с красными листьями и волосами людей. Они вдвоём требовались в чем-то подобном очень давно, и лишь похожие друг на друга люди способны подарить именно те эмоции, что нужны были в данный момент. Первой тишину разбила Люмин, тихо, почти шепотом задавшей вопрос, который, судя по ее неуверенному тону, давно волновал ее светлую голову. На ее месте Кадзуха тоже был сомневался, но нет, сейчас он был более чем уверен в своем ответе на вопрос "обязательно ли тебе отправляться туда снова?". – Определенно. Спустя год, думаю, я готов вернуться на родину, хотя толком ее и не увижу, но запах молний и морского бриза мне хотелось бы почувствовать вновь. Я хочу полноценно проститься с Инадзумой. – Хорошо, Кадзуха, как скажешь.

***

Может, всё-таки не стоило быть настолько уверенным в своем решении. Каждый день, проведенный в море будучи на Алькоре, странник сомневался все больше в своем решении приплыть в Инадзуму обратно. Дороги назад уже точно не было, ведь капитан не развернет корабль просто чтобы вернуть Кадзуху в порт Ли Юэ. Он это прекрасно понимал, но противный червь неуверенности в выборе никак не давал спокойно мыслить. – «А если из-за меня экипажу придется несладко? А если я лишь вернусь к тому состоянию, что был тогда? А если произошло что-то похуже охоты на Глаза Бога?» Ночью, когда море было тихим тихим, Каэдэхара не мог нормально спать по причине вечных гроз перед глазами. Даже в сновидениях под тяжёлой рукой Архонта гибли его друзья, и он снова ничего не мог с этим поделать, просто не успевая их спасти. Повторить горький опыт с Томо ронин хотел в последнюю очередь, поэтому если вдруг что-то пойдет не так… В день прибытия на остров Рито к нему подошла Бэй Доу и первым делом она увидела не улыбчивого парнишу, что стал практически ей сыном, а живого мертвеца, что потерялся на пути в чистилище и совершенно случайно оказался в мире живых на ее корабле. Та даже слушать не стала отговорки, а просто отправила юнца спать в самую дальнюю каюту, советуя выпить глоток крепкого, пиратского рома, от которого Каэдэхару всегда вырубало, сколько он не пробовал его пить. Дойдя до нужной двери самой, пожалуй, отдаленной и затемненной каюты, Кадзуха вошел в нее, закрывая за собой на ключ, чтобы никто не смог его побеспокоить, в том числе и найти, если вдруг нагрянет проверка комиссии Тэнре, хотя вряд ли они смогут пробиться сквозь непоколебимый характер Бэй Доу. Приляг на ящики побольше, на которых уже привык спать парень, странник постарался заснуть, прислушиваясь к окружающим его звукам: плеск воды о корпус корабля, приглушенные разговоры моряков, находящихся где-то на палубе, громкие шаги из-за скрипучих досок. Кадзуха настолько привык к этому всему, что жизнь с пиратами стала ее неотъемлемой частью. Кажется, что именно сейчас он поступает правильно, тогда почему чувство некоторой незавершенности постоянно преследует его? Сон и сейчас не хотел приходить к измученному собственными мыслями юноше, поэтому, вспомнив совет капитана, Каэдэхаре пришлось подняться с деревянных коробок и вытащить одну бутылку из ящика поменьше. Он не хотел прибегать к такому методу лишь бы, чтобы уснуть, однако другого способа скорее погрузиться в сон они с Бэй Доу пока не нашли. Ей нужно было, чтобы малец выспался и не падал в обмороки где попало, как было пару раз, поэтому поддерживает сие действие, хотя та тоже не в восторге спаивать парня. Ему хватило всего десять минут, чтобы почувствовать накатившую сонливость с головой, сильно затуманивающую разум и притупляя все мысли. Даже звуки, которые Кадзуха слышит всегда, исчезли в дымке крепкого градуса напитка. Тело обмякло под воздействием алкоголя, и лишь тогда Каэдэхара действительно смог погрузиться в беспокойный сон, в котором так нуждался.

***

Весь день было пасмурно. Небо заволокли темные тучи, но ни одно из них не уронило ни капли, просто нагоняя тоску на жителей Инадзумы, что сидели в такую погоду дома. Но не странники. У них была цель - добраться к закату до города, чтобы пополнить запасы и переночевать. Возможно, из-за такой смутной погоды, или чего-то другого, но Кадзуху не отпускало чувство чего-то дурного грядущего. Интуиция редко подводила его, если вообще никогда. Однако сейчас это что-то настолько грызущее ощущение изнутри душу, что, кажется, скоро начнёт изъедать и плоть. За всю дорогу Кадзуха ни разу не улыбнулся, хотя после хорошо проведенной ночи должно быть все в точности наоборот. Разговор с мадам Касаи засел где-то в подкорках мозга, постоянно напоминая о возникшей теперь своего рода ответственности за жизнь спутника. У Каэдэхары и домашнего питомца никогда не было, чтобы нести это бремя на своих плечах хоть раз. А Томо - совершенно иной случай. Может, он просто слишком много об этом думает? Хотя и не будь этого разговора, Кадзуха уверен, что не покидающее чувство тревоги все равно присутствовало бы. Такое не возникает из ниоткуда, это дар от природы - пытаться понять будущее, постараться его изменить. Ладно, будь что будет. Самое главное, чтобы это не коснулось Томо и Кайтеки, компаньонов, что за такой краткий промежуток времени стали ему новой семьёй. Если с ними что-то произойдет - Кадзуха просто начнёт винить себя. Впервые ему хочется сплести свою нить судьбы с кем-то, довериться на все сто и защищать ценой жизни. Касаи спас его как минимум дважды, поэтому Каэдэхара перед ним в неоплатном долгу. – Тебя же что-то тревожит, так? Подняв наконец взгляд с земли под ногами, Кадзуха встретился глазами с чужими, что цветом напоминали ту самую траву, на которую так смотрел все это время юноша. В них просачивалось беспокойство и мелькало любопытство, что было понятно по натуре Томо. – Можно итак сказать. Просто… Замолчав, Каэдэхара обдумывал мысль, которую хочет донести, но все слова, подобранные им, не могли верно описать проблему, что стоит сейчас первым делом. Он снова опустил взгляд вниз, но теперь на ткань своей одежды, зацепившись на символе клёна на ней. Это и стало толчком для его ответа. – Листья уже побагровели, пора расставания придет в любой миг, а я… Я не хочу прощаться, – прозвучал голос Кадзухи, что честно выдал то, что творилось у него на душе. Возможно, это и прозвучало как бред, однако именно эти слова казались самыми правильными, будто Томо уловит верный смысл только так. И он оказался прав. Кадзуха, замерев в положении с не до конца опущенной головой, остановился ещё в начале своих слов. Томо же заметил это не сразу, поэтому стоял чуть поодаль от парня. Тот повернулся боком, больше оборачиваясь головой, чтобы посмотреть на спутника, но пока ничего не говоря. На его лице не было улыбки, скорее, еле заметное удивление. Тем временем тучи незаметно рассеялись, пропуская сначала солнечные лучи, а затем открывая вид на весь закатный шар, что окрасил воду около них в теплые цвета. Они находились совсем близко к берегу, поэтому могли вблизи увидеть отблески солнца на водной глади, пока небо продолжало проясняться. Хотя Каэдэхара всем своим нутром чувствовал, что это ненадолго. – Кадзуха. Обладатель этого имени, услышав в какой-то степени безэмоциональный голос спутника, медленно поднял вновь взгляд на Томо, встречаясь с глазами цвета стихии электро. Однако в отличие от прошлого раза в них читалась такая уверенность и непоколебимость, что Кадзуха замер в оцепенении. Парень не произнес ни звука, наблюдая за Томо и ожидая от него каких-либо действий. Тот, ещё немного постояв, подошёл ближе к Каэдэхаре, протягивая ему руку с вытянутым лишь мизинцем. – Даже если однажды наши пути разойдутся или кто-нибудь из нас покинет этот мир, обещаю, я найду тебя в другой жизни и мы снова будем вместе: я, ты и Кайтеки. Разве не ты говорил мне, что если люди связаны судьбой, она сведёт их снова? Шокированный словами Томо, Кадзуха не мог вымолвить абсолютно ничего, продолжая просто стоять на месте, пока закат отражался в ясных, голубых глазах спутника. По его лицу становилось понятно, что тот абсолютно серьёзен в своих намерениях, хотя и звучало до безумия глупо и по-детски. Разве такое вообще возможно? – Хах, – странник, прикрыв глаза и мягко улыбнувшись, вытянул и свою руку вперёд, чтобы скрестить свой мизинец с чужим, принимая ту игру, что затеял Касаи, – хорошо, я буду ждать встречи с тобой и в иной жизни. Сдержи свое обещание, Томо. Улыбнувшись друг другу, странники связали себя клятвой, свидетелем которой стало закатное солнце, что освещало их светлые лица. А его глаза были такого же яркого цвета, как и заходящий за горизонт шар.

***

– Кадзуха! Ты здесь? Есть разговор. За звонким голосом капитана еле можно было услышать тихий стук костяшек ее руки. Если она пришла сюда, а не подозвала в свою каюту, как это делает обычно, значит дело действительно срочное. Кадзуха, еле разлепив веки, что так и норовили прикрыться снова, медленно и вяло поднялся с коробок, сразу же разминая затекшее тело из-за твердой поверхности. Разум все еще блуждал в остатках сновидения, что так отличалось от всех тех, что ему снились за этот год, потому что в день прибытия в Инадзуму в мире грез ронин начал вновь видеть его. Человека, чей силуэт постепенно стал размываться в сознании. Однако сейчас Кадзуха снова понимает одну вещь - он снова забыл цвет глаз Томо, потому что во сне каждый раз они были другого цвета. Еле дошагав до двери, странник приложил особое усилие, чтобы хотя бы вспомнить, где находится замок и как его снять. Между тем он левой рукой потирал глаз, пытаясь привести себя в чувство. Наверное, память тела сейчас сыграла свою роль, раз даже без понимания своих действий замок с характерным щелчком открылся, и тогда деревянная дверь сразу же отворилась, за которой показалась статная женщина в алых одеждах. – Ха-ха, такой помятый, как сушеный кальмар. Видимо, выспался? – Бэй Доу усмехнулась так, будто уже знает все-все, и просто глумиться над бедным парнем, по которому сразу видно, что тот дезориентирован. И чтобы добить его образ "только новорожденного котенка", женщина вытянула вперед руку, чтобы потрепать странника по волосам, превращая его волосы в еще больший беспорядок, что был до этого. – Сколько прошло времени с нашей разлуки, капитан? – Хм, – убрав руку с белобрысых волос, капитан сложила их перед грудью, улыбаясь, – двенадцать часов. Сколько. Полдня?.. Нет, он никогда столько не спал в принципе... – Это еще одна твоя выходка? Если так, то- – Нет, малыш, я серьезно. Как я отправила тебя отдыхать, так никто больше тебя не видел. Честно говоря, я уже подумала, что ты сбежал навестить кого-нибудь, пока мы прятали корабль, но, как я погляжу, ты все это время сладко спал, – улыбка на лице Бэй Доу стала шире, что не ускользнуло от взора парня. – Поверить не могу... – опустив голову, Кадзуха пытался найти логическое объяснение тому, что так долго проспал, но кроме, наверное, сильно вымотанного организма из-за долгого и трудного путешествия он пока не смог ничего лучше придумать. – Ха-ха, да ладно тебе, с кем не бывает! Главное, что теперь ты больше похож на живого человека, хоть и помотанного жизнью. – Ты права... Тогда, если подумать, мы вот-вот должны отплыть обратно? – Кстати насчет этого я и хотела поговорить, – лицо капитана в миг изменилось на более серьезное, а единственный рубиновый глаз снова стал похож на холодный металл, которым она одаривала недоброжелателей, либо в моменты полной серьезности. Перед тем, как продолжить, женщина выдохнула, запуская руку в свои волосы и почесывая их. Все внимание Кадзухи было приковано к ней, а он уже всем нутром чуял нечто дурное. – Мы на время присоединяемся к сопротивлению.