Сигареты Ханмы

Ханма идет по заснеженному переулку, параллельно выпуская кольца едкого дыма, который тонким слоем оседает в легких ненавязчивым предупреждением, что этикетка на упаковке совсем дешевых сигарет нужна не для красоты. Он привык ловить осуждающие взгляды прохожих, мол: « Раздымился как паровоз, в общественном месте, ТЫ-Ж-МОЛОДОЙ-СОВСЕМ-ЗАЧЕМ-ЗДОРОВЬЕ-ГУБИШЬ-А?» Действительно, общественное место, в самом же деле. Вообщем, умереть в тридцать от рака легких Ханма был уже почти готов и рад. Но когда Шюджи заходит за переулок, сталкивается нос с носом с Кисаки. Точнее, это Кисаки врезается в него где то на уровне груди. Ханма опускает глаза вниз, все еще держа почти истлевшую сигарету в зубах. Перед его глазами Тета отряхивает задницу, попутно матеря такого непутевого Ханму, который дальше своей сигареты не видит и не увидит, если будет дальше травиться этой хуйнёй. —Йо, Кисаки, как жизнь? —Ты эту дрянь из рук вообще не выпускаешь? —Вместо приветствия спрашивает Кисаки, поднимая очки, и наконец выпрямляясь.Вопрос в своей перспективе то риторический, Ханма и не думает на него отвечать, но Тета продолжает буравить взглядом. —Прекращай, я не хочу, чтоб от меня несло куревом за три пизды после каждой встречи с тобой. —Тебе противен запах сигарет? Ханме кажется, у него над головой желтым горит лампочка. —А ты в уши долбишься? После маленькой паузы спрашивает Кисаки. —Шюджи, если ты… Договорить Кисаки так и не смог, как и вовремя среагировать. Ведь не каждый сможет, блять, среагировать, когда Ханма делает последнюю затяжку, наклоняет и выдыхает этот блядский дым прямо в губы. У Кисаки, как у человека не курящего, начинает кружиться голова и слезиться глаза, а еще начинается паралич, потому что Ханма сквозь дым смотрит пристально, с прищуром, ждет реакцию. Шюджи с садистским восторгом приоткрывает языком рот Теты немного шире, чтоб больше дыма попало. У Кисаки дрожь по телу проходит, когда Ханма невзначай касается своим языком его, пидарас он ебаный, и не почувствовав сопротивления, засасывает нижнюю губу. Именно тогда мозговые рефлексы Теты дают знать, что они у него есть. Кисаки отталкивает Ханму резко, отплевываясь, смотря как тот падает в снег и давит лыбу до ушей. —Гребаный педик—зло выплевывает Кисаки—Твой долбоебизм растет в геометрической прогрессии. Еще раз так сделаешь, я тебе твоими сигаретами язык сожгу. Говорит все это Кисаки с красными, как помидор щеками, которые его совсем не смущают. Ханму они тоже совсем не смущают. Ханма думает, когда подвернется возможность выкинуть такое снова, и поняв, что терять ему нечего рывком поднимается, скручивает Кисаки руки, пока тот орет что то про долбоёбов, педические наклонности и обмен слюнями в общественных местах, то есть на улице, и целует глубоко и мокро, чувствуя как Тета успел прокусить ему губу. Поцелуй приобретает металический привкус, хотя даже он не заглушает сигаретный запах.