🕯🕯🕯
18 сентября 2021 г., 23:21
Солнце давным давно скрылось за горизонтом, уступая свое место Луне, что снова может глядеть на жалких людей с тёмного, сегодня беззвездного неба. Где-то за углом дома стоит одинокий фонарь, который изо всех сил пытается работать и освещать дорогу для потерянных душ, что шляются в столь позднее время по улицам. Ночью совершенно не та атмосфера, что днём: редкие недовольные лица встречаются на пути, возвращаясь домой, а кто-то только-только спешит на ненавистную работу в ночную смену; шум машин исчезает, как и желание что-либо делать, кроме того, как лечь на мягкую постель, закрыть глаза и забыться во сне; весь город спит, и только «избранные» появляются на тёмных улицах в поисках очередного приключения. Вот одного бездомного отлавливает полиция из-за того, что тот — довольно-таки энергичный старичок — ругается с мусорным баком и кричит на весь район, что тот стоит — ничего не делает, ничего не чувствует, ему ничего не надо — стоит себе и стоит, а он, старик этот, — бедный человек, которому судьба средний палец показала и больше не шла на уступки своему подопечному. Такое зрелище не для всех, оно особенное, как для тех «нормальных», «адекватных» и «людей, которых не потрепала жизнь» поход в театр или на концерт; оно только для «высшего» общества. Первые точно завидовать не станут — у них и так все есть для личного счастья. А вот «роскошью» для отличных им людей считается как раз-таки такие выступления местного «цирка» по ночам. Где-то вдали слышатся голоса взрослых мужчин, что громко поют (читайте как "выкрикивают слова") какую-то старую песню. Дорогу переходит чёрный, а может и другого цвета — сегодня как-то слишком темно, так и не отличишь от чёрного — кот. Старушка, что шла с пакетом, тихо бранилась на тех, кто совершенно не хочет позаботиться о людях, которые живут в этом районе, ведь и вправду ничего не видно. Запнется — костей не соберет. А ей, видимо, жить ещё хочется.
Чонгук же только жить начал. Но неправильно как-то. Слишком похоже на тех, потерянных, что по ночам места себе в доме найти не могут, ходят, просят у каждого встречного огонька, чтобы дали прикурить, а кто-то дома своего вообще не имеет, но тёплая ладонь в руке Чонгука напоминает о том, что тот не одинок. Они с Тэхеном напару такие. Как брошенные жизнью щенки в коробке пытаются жить. Выживать. Им большой мир чужд. А таков он днем. Поэтому их жизнь начинается ночью. Вся эта темень — их обитель, а в непрогретую квартирку возвращаться желания никакого нет. Вот и идут они вместе: ладонь в ладонь, нога в ногу, мысли тоже одни и те же. Чонгук отчётливо слышит, как проснувшийся живот Тэхена урчит громче, чем музыка в одном наушнике-капельке (второй у Тэ). Поэтому Гук, когда те подходят к перекрёстку, тянет парня в магазин на углу улицы и покупает ему небольшой бутерброд. На утро еды должно хватить, в холодильнике целое «богатство», в которое входят яйца, молоко и несколько упаковок лапши быстрого приготовления. А Тэхену-то именно сейчас есть хочется. Ну и кто такой Чонгук, чтобы запрещать своему Тэ такое? Если тот хочет есть, то Гук все свои сбережения на нормальную еду потратит, но, конечно, пока для них это как мечта. Тэ и не жалуется — знает, что у Чонгука в кошельке денег, сколько на березе яблок, поэтому немного своих добавлять иногда даже приходится. И вообще Тэхен решил, что он на диете, поэтому выбрал самый отвратительный (какой уж есть) путь — голодовка. А так на подработку бегает после курсов — он у Чонгука художник. Причём ничешный такой, совсем профессионал. Чонгук считает, что тому свои картины продавать надо. Конечно, эти слова делятся на два разных по смыслу значения: первое — продавай, ведь твои картины и вправду замечательные, а так глаза других радовать будут; второе — продавай, ибо мы пипец как нуждаемся в деньгах, а такую красоту грех не купить. Тэ, конечно, соглашается с обоими намёками в предложении своего парня, поэтому с недавних пор реально начал задумываться над тем, чтобы начинать продавать свои картины.
Возвращаются они домой где-то в три часа ночи, хотя спать совершенно не хочется. А надо — Тэхену днем в студию к своему другу Чимину, с которым картины пишет, ему-то и поспать подольше можно, а вот Чонгук же доставщиком еды работает. А пока они оба заваливаются на свою «кровать», кой служит обыкновенный матрас, Гук поворачивается к Тэхеновым свечам, что практически везде по полу расставлены, приподнимается, чтобы зажечь. Он знает, что Тэ так любит, но тот быстро тянет парня на матрас, забираясь к нему на колени и шепча, что сейчас не время, и накрывает их обоих с головой одеялом.
****
Утро начинается не с кофе и не тем более с прекрасного вида из панорамного окна на море, а с приторного запаха ароматизированных свечей. По ярко выраженному запаху Чонгук сразу понимает — Тэхен ночью просыпался. Сидел напротив спящего Гука, обставленного им свечами, и о чем-то долго-долго думал, почти невесомо ведя пальцами по чонгуковой щеке, по его тёмным, как их реальность, волосам, к шее спускаясь, и что-то шептал себе под нос, что-то, что не может сказать Чонгуку вслух. Боится, видимо. А Гук-то всё об этом знает: о том, что его парень просыпается глубокой ночью, обставляет их обоих своими любимыми свечами, поджигает каждую, так что потом на утро от них ими за километр несёт, и тихо-тихо шепчет о своих тревогах. Только последнее Чонгук никак не может разобрать. А ведь сильно за Тэхена волнуется. Всё время спросить хочет, поговорить с Тэ на эту тему, а тот, притворяясь дураком, слабо улыбается и спрашивает: О чем ты, Гук-а? Меня абсолютно всё устраивает, с чего такие мысли? А сейчас спит себе, ни о чем не думает. Чонгук же стоит на балконе, затягиваясь и выдыхая едкий никотин, обдумывает возможные причины такой тревожности парня. Спустя пару минут мозгового штурма Гук тушит сигарету в небольшой пепельнице и вздрагивает, когда чувствует холодные руки на своём теле, что обнимают его со спины, а в шею слышит тихое: — Кури меньше, на здоровье же сказывается… — Тэхен медленно вдыхает неприятный запах, смешавшийся с ароматом свечей, и немного морщится. — Не хочу, чтобы ты ещё раком лёгких заболел. — А ты в свою очередь расскажи, что с тобой происходит в последнее время. — Гук резко поворачивается лицом к парню и прикасается ладонью к его щеке, а Тэ льнет к руке, как соскучившийся по хозяину кот, и тяжело вздыхает. — Я ведь вижу, что что-то не так. Ты всё мне можешь рассказать, знаешь ведь. Не вопрос, потому что правда — Тэхен это с самого начала отношений знает. — Да я всегда такой. Может, устаю в последнее время чуток, но это скоро пройдёт. — закатывает глаза, раздражаясь от этого разговора всё больше и больше, ибо рассказывать о своих проблемах — значит быть слабым. Но с Чонгуком же можно быть слабым, да? — Если всё хорошо, то ожоги на твоих запястьях, — Чонгук резко поднимает руки Тэхена вверх, а взгляд падает на покрасневшую и покрытую пятнами внутреннюю сторону руки. — мне просто кажутся? — смотрит в испуганные глаза напротив, закипая с каждой секундой, ибо все это не просто так. Гук всем своим видом показывает, что готов в огонь бросить того, кто царапать душу Тэхена соизволит. А Тэ сам-то боится такого Чонгука. Но с ним, таким, защищённым себя чувствует, знает, что тот от всего мира в своих объятиях укроет, и будут они вместе, напару, прятаться в объятиях друг друга, окружённые свечами. И на душе спокойно становится, на лице — улыбка сияет, руки к щекам любимым тянутся, а губы шепчут: — Слишком страшно, когда перестаёшь что-либо чувствовать, понимаешь? Вроде живой, а потом сомневаться начинаешь. И есть две вещи, с помощью которых я могу удостовериться в том, что жив: свечи, от которых остаются болючие ожоги — если больно, значит, живой. И ты, рядом с которым я живее живого, поэтому не думай много о моих «особенностях», просто именно так я ещё не утонул в тревоге. У меня тут, — на свою грудь ладонь Гука кладёт и шепчет. — Пустота. – Чонгуку от этих слов выть резанным зверем хочется. Потому что его Тэхену не должно быть так больно, он не имеет право оставлять Тэ в таком состоянии на едине с самим собой — последствия ужасные имеют место быть. — Ты спишь, а я — не живой — пытаюсь понять, существую ли я на самом деле. В такие моменты, по ночам, большего спасения кроме подобного позволить себе не могу. Ты извини меня за такое поведение. — будто есть за что реально надо извиняться. А на лице улыбка какая-то не настоящая становится, виноватая, глаза вниз смотрят, в пол куда-то. А руки, что ладонь Чонгука отпускают, предательски дрожать начинают. И Гук резко добрее всего на свете становится: прижимает Тэ лицом к своей груди, обнимает крепко-крепко, зарывается носом в макушку, вдыхая запах яблочного шампуня, позволяет Тэхену оставить солёные дорожки на своём теле и шепчет, что любит его больше всего во Вселенной, что он, Тэ, единственный, кто у него есть и что никогда его не отпустит. Ведь они через все проблемы пройдут вместе, никогда не смогут двигаться по-одиночке. Из любой ямы сожалений и боли друг друга достанут. Все тепло и любовь отдадут друг другу без остатка. Они оба это знают, просто в какие-то моменты жизненно необходимо сказать об этом, напомнить. Так стоять они вечность готовы, но жизненная рутина вытаскивает их в реальность, в которой каждому из них по своим делам пора. Чонгуку снова развозить еду на заказ надо, от одного вида которой живот урчать начинает, от чего Гук мысленно и в сотый раз проклинать себя будет, что не может заработать на подобное. А Тэхен в студию для начала заглянет, может, закончит одну из картин, заодно и с Чимином увидится. Не такие они уж и друзья, чтобы скучать друг по другу и волноваться, но всё-таки Чимин им в финансовом плане помогает и играет немаловажную роль в жизни Тэхена. Чонгук же с ним практически не общается, но где-то глубоко внутри благодарит, что тот помогает. И вообще Чимин какой-то слишком добрый и светлый для этого мира. Нереальный, получается? Говорят, что деньги из людей превращают во какое-то жадное нечто, которое будет ставить себя выше других. А Чимин вот всегда всем с чистой добросердечностью улыбается, много шутит и вот эта его привычка — потирать шею в неловких ситуациях, слишком милая. И вправду нереальный. Но до сих пор один. Странно, но по его словам, ему, кроме белого холста, палитры красок и кистей ничто и никто не нужен. А на тему любви отшучивается, что ему по душе умереть в одиночестве. Тэхену жалко его иногда, ибо тот с такой перспективой на будущее никогда не познает настоящую любовь. А жаль. Ибо она воистину прекрасна, если с обоих сторон проявляется. Тэ это знает как никто другой. Чонгук Тэхена отпускать никуда не хочет, даже на выходе сто раз целует, обещает вернуться пораньше, а у Тэ щеки уже болеть начинают от сильной улыбки, что резко пропадает, стоит Гуку скрыться за входной дверью. Ему ведь одиночество противопоказано, оно — главный враг, непроходимый босс в игре, которого победить никак не получается, хотя уровень персонажа высок. Поэтому Тэхену ничего не остаётся кроме того, как перетащить себя из коридора в комнату, зажечь свечу, и прокрутить в голове момент на балконе. Утром на улице как-то слишком светло, поэтому Тэхен надевает солнцезащитные очки и плетется вдоль улицы, чувствуя себя неуютно под взглядами других. Без Чонгука не то. Некого взять за руку, нет того, с помощью которого почувствуешь себя увереннее. Поэтому Тэ только спустя полчаса, еле как переставляя ноги, дошёл до студии. А внутри все так-же аромат красок по комнате витает. Чимин за большим мольбертом стоит — очередной шедевр пишет. Тэхену его отвлекать вовсе не хочется, но тот замечает его и как-то слишком быстро подходит, нет, подлетает к Тэ и обнимает. Что-то не так. Обычный Чимин, конечно же, любвеобильный, но сегодня как-то любвеобилен по-другому. У Тэхена плохое предчувствие. — А ты всё так же, по прежнему своими свечами пахнешь. Сегодня ванильный, я прав? — и улыбкой озаряет. Она другая, не как у Чонгука. Тоже особенная. Но чужая, с чонгуковой, конечно же, не сравнится. — Почти угадал, но все-таки это молочный улун. — слегка улыбается и тянется к подолу толстовки, чтобы её снять, но заместо Тэхена это делают руки Чимина, которые будто специально касаются выпирающих рёбер Тэ по тонкой ткани футболки. И вообще стоят они как-то слишком близко, отчего Тэхену неловко становится. Слишком много вопросов появляется, когда Чимин не спешит убрать ладони с живота Тэ, внутри которого паника разрастается, но в студию очень вовремя заходит какая-то дама, которая видимо, заказывала у Чимина картину. — Вы сегодня рано, Кёнха. — немного нервно приветствует девушку Чимин, что очень странно, и отходит от Тэхена. — Картина уже закончена, думаю, она вам понравится. — снимает холст с мольберта и поворачивает его лицевой стороной Кёнхе. — Боже, Чимин, да ваши работы и вправду прекрасны! — восклицает девушка, передавая купюры за картину парню. — Может, спустя какое-то время я приду за ещё одним заказом, так что ждите. — подмигивая, принимает из рук Чимина свою картину. Им все девушки восхищаются. Все, кто приходят к ним в студию, остаются более чем довольны работами великого художника Пака. — Я бы тоже хотел, чтобы мною так восхищались. — после ухода девушки вздыхает Тэхен, подходя к своему мальберту с холстом, на котором изображено какая-то ересьть по мнению Тэ, а не полноценная композиция. Но его резко обнимают со спины и кладут на плечо подбородок. — Я тобою восхищаюсь. — звучит как-то неоднозначно из уст Чимина, отчего Тэхен немного дёргается, пугаясь своих мыслей. — Кстати, приглашаю тебя на завтрашнюю выставку моего знакомого. — и билет протягивает. Тэ не сразу его забирает, смотрит на время — 18:00 — думает пару секунд, хотя раньше, не задумываясь, точно согласился бы. Но есть в интонации Чимина что-то, что заставляет смутиться, начать искать подвох.— Я заберу тебя в полшестого. Приготовил для тебя кое-что. Думаю, ты непременно будешь рад. — Тэхен отчётливо слышит усмешку, от которой как-то не по себе становится. — Хорошо… Спасибо, что пригласил. — Тэхен старательно натягивает что-то на подобие улыбки и аккуратно вырывается из объятий парня. — Я, наверно, холст и краски домой возьму. Ты ведь не против? — Уже в студию ходить не хочешь? — Чимин кидает в сторону Тэ наигранно обиженный взгляд, прислоняясь спиной к стене, на что парень закатывает глаза. — Вовсе нет. Просто дома атмосфера другая, как раз-таки подойдёт для того, чтобы закончить эту картину. — Да шучу я, не воспринимай все так в серьёз. — улыбается Чимин, наблюдая за Тэхеном, который пытается запихнуть краски в небольшой чемодан. — Вернусь в студию либо в четверг, либо в пятницу, где-то днём, хорошо? — уже собирается к выходу Тэ, как его смазанно целуют в макушку, но от этого парню захотелось убежать из студии чуточку быстрее. — Хорошо-хорошо, удачи с картиной. — и улыбается, будто ничего сейчас не произошло. Тэхен не помнит, как успел так быстро добраться до дома, но сейчас он в попыхах снимает кроссовки и, отложив чемодан с картиной к стене, упал на матрас. Чонгука дома нет, да и вернётся тот, видимо, всё-таки не скоро, поэтому Тэхёну ещё примерно три часа снова в себе разбираться возможность появляется. Он много-много времени теперь тратить будет, чтобы обдумать сегодняшнее поведение Чимина. И что он хотел сказать все той близости в студии? А, может, он просто соскучился? Бывает же такое, когда по кому-то сильно скучаешь, вот и тактильность при встрече долгожданной появляется. Но почему так противно от этого становится? Скорее всего он просто себя накручивает, хотя от неприятных мыслей сложно будет избавиться. Чонгук домой возвращается с пакетом, из которого веяло вызывающий аппетит запахом: оставшимися кусочками пиццы, одним сетом роллов и двумя порциями рамена – Чонгук выпросил у своего «друга» по работе, который решил отметить свое день рождение в кафе, за всех заплатив. Но в квартире темно, только в комнате три свечи зажжённые стоят, а рядом с ними, на матрасе, Тэхен мирно спит. Устаёт много, наверно, — думает Чонгук. Не физически, морально. Гук так помочь хочет, но Тэ противится, говорит, что всё скоро пройдёт. А не проходит уже какой год. Теперь очередь Чонгука над душой Тэхёна сидеть. Будить того совсем не хочется, ибо Гук знает, что тот таким образом от реального мира спасается. Иногда обидно становится из-за того, что Чонгук пытается любым способом Тэхёна защищать, а по итогу оказывается, что нифига не получается. Тэ просыпается спустя пару минут после прихода Чонгука и сразу идёт на кухню, ибо слышит, как бурлит вода в чайнике. Тихонько подкрадывается сзади и крепко-крепко обнимает, забывая обо всём вокруг. Гук же на этот жест в улыбке расплывается – рад, что по нему скучали. — У нас сегодня довольно сытный обед получится. — для них как раз-таки сытный. Не каждый день такое поесть удастся. — У коллеги день рождения был, вот и удалось для нас кое-что отобрать. — Спасибо большое… — Тэ к спине сильнее прижимается, будто сквозь Чонгука пройти получится. Или в него самого: спрятаться там и не вылезать больше никогда, но Тэхен не такой уж и эгоист, чтобы так себя вести. — А я завтра с Чимином на выставку иду к шести вечера. Так что не теряй меня. Следующий час они проводят за кухонным столом, много смеясь от рассказов Чонгука про его друга с работы. Давненько они не могли так с лёгкостью на душе провести время. Сегодня спать пораньше лечь надо — утверждает Чонгук, заставляя парня лечь спать, хотя тот категорически отказывается, ведь «Я уже выспался». Поспать нормально надо, а то к Чонгуку синяки под глазами возвращаться с недавних пор начали; Тэхену же на работу к первой смене идти и, конечно же, подготовиться к вечеру****
Чимин, как и обещал, подъезжает к дому Тэхена ровно в 17:30. Пунктуальный. Тэ нравится в нем эта черта, даже завидует иногда. Наверно потому, что он опаздывает уже как на 10 минут, и так неловко становится, когда видит Чимина, стоящего около машины и поглядывающего на часы. — Привет, прости, что опоздал. — запыхавшись, подбегает к парню Тэхён и натягивать стыдливую улыбку. — Да ничего, мы ещё успеваем. — Чимин обходит Тэ и открывает ему дверь машины. И жест этот, взявшийся не пойми откуда, по началу смутил парня, но спустя пару минут Тэхён решил, что подумает об этом потом. Сейчас же стоит расслабиться и насладиться вечером в приятной компании своего друга и изысканных картин профессионала. Всё-таки не каждый день тебя приглашают на подобные мероприятия, хотя с виду и не скажешь, что Тэхен — любитель искусства, а вот от того, что его «по обложке» судят, обидно становится. Через 5 минут Тэхен в замешательстве подходит вместе с Чимином к торговому центру. На все вопросы Тэ парень отвечает «Увидишь». Увидел. Чёрный костюм, с такой же чёрной блузкой, украшенной белыми узорами, всё сшитое на заказ. А Тэхен понять не может: благодарен ли он Чимину или нет. Поэтому несколько минут стоит и с глупым видом на лице смотрит на всю эту красоту. Ведь с одной стороны тот молодец: костюм купил специально для подобных мероприятий, знает, что у Тэ не хватит средств на подобное, а в худи с джинсами на выставку уж точно не заявишься — неудобно и стыдно, а другие люди пялиться будут, не дай бог засмеют ещё; с другой же стороны Тэхену как-то без разницы в чем идти, ведь выхода другого нет, а тут Чимин такое дарит, наверно, не дёшево стоит, а отдаёт парню за бесплатно. Неправильно получается. Совесть у Тэхена всё же имеется и частенько проявлять себя любит. А переживать-то Тэ уж как будет. И как потом в глаза Чимину смотреть? — Не уверен, что угадал с размером, но ты примерь, — смотрит на часы. — время ещё есть. У Чонгука тоже вопросы появятся, думает Тэ, застегивая блузку. И тот неудобно себя чувствовать будет, хотя его самого это никак не касается. Но всё то, что происходит с Тэ, происходит и с Гуком, не так ли? Поэтому спокойно спать пару дней эти двое точно не смогут. Вот ведь, Тэхен мог бы принять это как подарок, как, в принципе, и те деньги, которые присылает ему Чимин. Но нет же, обязательно надо обо всём переживать. К сожалению, Тэ по другому не умеет. Это как смысл жизни, получается. — Могу похвастаться тем, что я первый человек, который увидел тебя в костюме. — Чимин кидает немного обидную шутку в сторону Тэхена, благо, тот занят поправлением пиджака, сглаживая невидимые складки. — Отлично выглядишь, готов поспорить, что ты затмишь все картины в галерее. — улыбается парень, скользя по телу Тэ взглядом. И всё-таки как хорош: костюмы идут, хотя Тэ с рождения в худи ходит, а теперь вообще кажется, что любая одежда будет сидеть на нём отлично. Откуда-то у Чимина появляется желание скупить всю одежду и подарить её Тэхену. — Я потом верну нужную сумму. — бурчит себе под нос парень и слышит в ответ лишь усмешку, которую правильно понять сложно. Чимин выглядит крышесносно, как и всегда в принципе: в белых брюках и пиджаке, под которым нежно-фиолетовая блузка. Он постоянно такой — мечта любого. Но никто его мечтой не является. Даже жаль девчонок, что признаются в своих чувствах, ибо всегда остаются отвергнутыми. Как-то жестоко, но зато правильно, считает Тэхен. Нечего обманывать всех, боясь сделать больно. В первую очередь Чимин, конечно же, о себе думает. Ему же тяжелее, если какая-нибудь дамочка решит, что они встречаются, и лезть будет . А лишний груз на плечах никому не нужен. Внутри здания всё выглядит, как говорится, дорого-богато, отчего Тэхен чувствует себя лишним среди той толпы людей, которые ведут себя через чур правильно и манерно, будто не в этом мире живут. На выставке полно знаменитых богачей, среди которых немало знакомых Чимина, но от них исходит столько лицемерия, что Тэ давиться готов, глядя на их фальшивые улыбки. Такова реальность, где в этом слою общества один знает о минусах другого, но умело делает вид, что ему без разницы. На самом деле тут почти каждый друг друга ненавидит: вечные перепалки, связанные с бизнесом, приносят свои плоды; многие мечтают «уничтожить» своего противника, чтобы поток людей перешёл в их руки, и денег сыпалось больше. Все здесь присутствующие, кончено, ценители искусства, хотя на деле простые игроки на публику. Всем важен свой статус в этом мире. Без денег ты — никто, а лучший способ показать обратное — дорогие цацки, которыми так гордятся богатеи. К сожалению Чимин из их же разряда. Почти. В нем все ещё теплится та человечность, а об алчности и тому подобному речи идти не может. Он-то точно не забылся в большом количестве денег. По поведению и внешнего вида совершенно обычный человек, будто не имеет даже того величия, что и люди в этом здании. Конечно, он тот ещё любитель порадовать себя красивыми вещами, но стоит открыть рот и не поверишь, что этот человек добрее доброго и мягче мягкого оказывается. Понятливее, веселее и приятнее тех, других. И такой контраст получается, особенно, основываясь на «типичных» богатых. Чимин и Тэхена, который из другого мира, понимает, чему второй безмерно благодарен. Как же не быть признательным тому, кто буквально обеспечивает тебя, отдавая свои деньги? Но всё-таки что-то не так. Если бы Чимин был настолько хорошим, коим является в голове Тэхена, то мог бы обеспечить тому проживание в какой-нибудь квартире получше? На еду денег давать чуть больше? А, может, Тэхен просто эгоист, если думает, что Чимин собирается все свои деньги на него и Чонгука тратить? Но их же у него и так много, так почему бы и.. Нет. Он и так должен целовать ноги Чимина, ибо тот их с Чонгуком проживание оплачивает, на продукты нужную сумму выделяет, хоть и небольшую, так как Тэхену совестно потом и он всё обещает вернуть всю сумму. И в Тэ столько противоречий оказывается. Сам хочет, чтобы Чимин давал чуть больше денег, хотя сам жалуется, что ему потом совестно? Тэхен в последнее время слишком много жалуется. Жив, и то хорошо. Вот проблема в том, что Тэ сам понимает насколько он жалок. Только ничего с собой поделать не может. Его же противоречия ему душу наизнанку выворачивают. Он устал сам себя бранить за то, что хочет большего, не ценя то, что у него есть. Но вот стоит подумать о Чонгуке, и всё на свои места становится. Тэхен просто хочет, чтобы и тот был счастлив, поэтому большего просит. А мог бы и сам на работу нормальную устроиться. А то рисует свои картины и в кафе бегает. Официантом, видите ли, работает. На зарплату официанта далеко тоже не уедешь. Вот только Тэхен часто устаёт. Неженка – подумаете. Устаёт-то не физически, а морально, поэтому выдавить из себя большего не может. Даже сейчас Тэхен слишком много думает, слишком много во внешнем мире упускает и опять же слишком много себя ругает. Даже пропускает тот момент, когда Чимин берет Тэхена за руку, не крепко сжимая. Будто присваивая. А люди смотрят — не осуждают — завидуют. Тэхен-то красивый, а тут ещё и под статусом «занят». Кем именно — правда только этим двоим и известна. Известно, что точно не Чимином, а им. Тем, кто только через два часа домой придёт уставший, а Тэхен к родному ластиться будет, ибо тоже соскучился. Тэ не знает, но судьба-злодейка его в качестве жертвы на сегодняшний день выбрала. Потому что в слезах и подрагивающим в конечностях теле уехать на такси домой вовсе не мечта. Мокрые дорожки на щеках давно смешались с водой, а рука уже успела устать, повторяя одни и те же движения мочалкой по телу много-много раз. Потому что у Тэхена никак не получается стереть со своих плеч и груди следы теперь уже чужого присутствия. След от укуса на шее до сих пор немного побаливает, а на ягодицах все ещё ощущаются отпечатки-ожоги чужих ладоней. В голове опять слишком много мыслей, сердце заходится в бешеном ритме, учащенное дыхание, кажется, больше не вернуть в прежнее состояние. Как и не стереть из-под век Тэ Чимина, что много раз повторяет заветные три слова, касаясь где попало. Где нельзя было. И его частое «я тебя люблю» и «это началось давно» лучше никак не делали, а особенное «Чонгук не узнает, все будет хорошо» как звонкая пощечина. Сейчас тот же звук издаёт повернутый ключ в двери и радостное «Тэхен-а, я дома». Чонгук. И сердце, что пару секунд назад наровилось выпрыгнуть из грудной клетки, кажется, остановилось. Тэхен жалеет, что не навсегда. Жалеет, что не смог встать под душ и наглотаться воды. И все-таки, какой он эгоист, ибо о Чонгук не подумал. А сейчас все мысли только о нем. Мысли-то страшные, по типу «он точно меня убьёт, если узнает» или «гореть мне в аду, Чонгук, мне так жаль, прости, я ужасен». А Гуку слов не надо, чтобы понять, что что-то случилось. — Тэхен, все хорошо? — парень проходит в ванную, попутно раздеваясь. В ответ тишина. А вода слишком шумная. Страшно обоим становится Опасно — Тэхену. — Да. — голос предательски дёргается, а дальше всхлип слышится. Чонгук слишком долго молчит, смотря на всего красного Тэхена: то ли от горячей воды, то ли от количества натираний мочалки по телу. Пена сине-фиолетовые следы не перекрывает, показывая их, расположившихся россыпью на теле Тэхена. Сам парень почти не дышит. Лишь всхлипывает иногда, стараясь не смотреть Чонгуку в глаза. Слишком рискованно. В них что угодно отражаться может. — В-всё хорошо, Гук-а. — криво улыбается Тэхен, робко продолжая тереть плечи, боясь сделать резкое движение. — Мне стоит позвонить Чимину? На имени последнего у Тэхена вся нервная система крошится до конца, не оставляя надежд собраться обратно. Чонгук не слепой — видит, как Тэхен дёргается, услышав вмиг ставшее ненавистным имя. Подходит ближе и крепко обнимает. Всё сразу понимает. А Тэхен нервно начинает раскаиваться, кидая фразы на подобие «Я пойму, если ты захочешь расстаться», «это я во всем виноват» и «я теперь противен тебе, не так ли? Почему ты продолжаешь меня обнимать? Я ведь такой грязный». Чонгук же, обрывая Тэ, на ухо ему шепчет слова-успокоительные, что тот ни в чем не виноват, и он, Чонгук, никуда уходить не собирается, что продолжает любить от Земли и до самой дальней звезды во Вселенной, а сам в голове строит план по убийству одной мерзости, что повела себя так подло. Слишком неожиданно. Никто и представить не мог, что Чимин способен на такое. Слова о любви бессильны, если человека своим сделать физически хочешь. Особенно, если знаешь, что он уже чей-то. Он знал, что обычным разговором ничего не добьётся, а вот таким способом реально думал, что Тэхен согласится. Ужасный дурак. И разве Чимин не знал, что Тэхен и Чонгук буквально связаны по рукам и ногам друг с другом? Суперклеем друг к другу приклеены, и если оторвать вздумаешь, то от одного из них только половина останется? Конечно, знал. Но по его мнению он имел последний «козырь» — деньги, которыми можно было бы заполучить парня. А деньги-то Тэхену нужны в разы меньше, чем Чонгук. Чонгук не равно огромная сумма денег, Гук всегда больше, сильнее, в нём Тэ нуждается больше, чем в крыше над головой, еде, кислороде и даже Солнце. Если Чонгук рядом, Тэхену ничего не нужно. Его никак и ничем не купить. Потому Чимин и одинок. Нарисовал в своей голове жизнь, где с Тэ рядом быть сможет, в реальности поступив, как последний идиот. Чимин-то оправится, кого-нибудь другого найдёт и будет счастлив. А и так разрушенную психику Тэхена собрать никто не сможет. Только если Чонгук, время и свечи, которые физической болью моральную заглушают.
