Пастор

Свет луны проникает в окно церкви, очерчивая силуэты двух молодых людей. Тикают настенные часы, давно пробившие двенадцать. Беннет морщится от привкуса крови, что так назойливо запечатывается на языке. — Я не реабилитационный центр, — тихо вздыхает Барбара, доставая бинты, — Но сделаю все, что в моих силах. Беннет кивает и неловко извиняется за полосу крови, что он оставил, пока доплелся до церкви. Раны больно пульсируют, горят и неумолимо сочатся липкой кровью. Парень стискивает зубы, когда Барбара бинтует его руки. Ему несказанно повезло, что пастор не спала в такой поздний час. — М…я могу помочь отмыть полы, — Неуверенно бормочет парень, пытаясь хоть как-то облегчить работу Барбаре. — Или насобирать тебе красных волчьих крюков… Целительница отрицательно мотает головой, поворачивай его спиной к себе и обрабатывая другие царапины. — Просто будь осторожен в следующий раз, ладно? Беннет слышит это не в первый, не в десятый и даже не в сотый раз. Он видит эту добрую улыбку и теплый взгляд после каждого своего неудачного приключения. Но есть что-то необычное в том, как изменяются привычные черты Барбары под покровом ночи. Что-то не так. Весь перебинтованный, Беннет уходит домой.

***

Неделя, понадобившаяся для нормального затягивания ран и отдыха от нагрузки, длится для искателя приключения словно месяц. Беннет умирал от скуки. Умирал от нетерпения. Умирал от беспомощности. Барбара пропала без вести. Весь Мондштадт говорит о пропаже сияющей звёздочки и о том, как странно вела она себя перед тем, как пропала. Задействован каждый из рыцарей Ордо Фавониус. Джинн не находит себе места от беспокойства, а участники фан-клуба Барбары посещают церковь каждый день, моля бога, чтобы она вернулась целой и невредимой. Поисковый отряд из гильдии искателей приключений возвращается только глубокой ночью, а на рассвете снова приступает к поискам. Проходит целая неделя, когда Беннет наконец может присоединиться ко всеобщим усилиям. Он проверяет все маршруты, по которым может пойти Барбара, собирая травы; заглядывает во все заброшенные лагеря монстров, и наконец, забредает в убежища похитителей сокровищ, думая, что девушку могли взять в плен. Все было безуспешно. Беннет сам не понимает, как повторяет сюжет прошлой недели, уходя так далеко от города и сталкиваясь с Орденом Бездны; толпа монстров окружают его, грозя не оставить на парне и живого места. Один, с мечом против топоров и магии, Беннет с сожалением думает о встревоженных ранах и боли, что сковывают его движения. Поверх старых царапин появляются все больше новых, и искатель приключений осознает: Он не справится. Где-то за ревом чудовищ и мерзкого смеха магов бездны Беннет улавливает чудесное пение. В нежном голосе, таком знакомом и мелодичном, он видит свое спасение. Платье пастора было таким же беленьким и опрятным, как и всегда; из аккуратно сложенных хвостиков не торчало ни волосинки. Барбара словно и не пропадала никуда, не находилась вне города всё это время. — Барбара! — Хрипло кричит Беннет, из последних сил отрываясь от погони. — Помоги мне! Пастор переводит на него равнодушный взгляд голубых глаз и брезгливо кривит губы. — Барбара помоги, Барбара подлечи… Найди кого-нибудь другого. Я не реабилитационный центр. Прекрасное пение смешивается с ревом чудовищ и сдавленным криком.