Holding hands

Урок ботаники должен был вот-вот закончиться. Под недовольные вздохи учеников преподаватель Кан безжалостно вывел на доске домашнее задание своим витиеватым почерком: прочитать два параграфа, сделать сравнительную таблицу полезных свойств самых распространенных магических трав и собрать материалы для гербария. У Сону и Чонвона колдовская ботаника была профильным предметом, поэтому они не удивлялись объемным заданиям и часто оставались в четверг после занятий, чтобы вместе сделать всю работу. Каждый раз ребята находили пустую аудиторию, где могли бы расположиться с комфортом, без страха помешать кому-то своими обсуждениями или смешками. Однажды они попробовали заниматься в библиотеке, но их чуть не выгнали, и после этого неудачного опыта друзья решили найти другое место. Музыкальный класс подошел идеально. В четверг он пустовал с трёх до шести вечера; в нём было просторно, и он находился в западном крыле школы, где было тихо и безлюдно, по соседству располагался лишь актовый зал, не пользующийся популярностью большую часть семестра. В аудитории были высокие потолки, серые кирпичные стены (как и во всем старом здании колдовской школы), пафосная хрустальная люстра, которую ребята никогда не зажигали, небольшая сцена со старым пианино, узкие лавочки и парты из темного дерева, поднимающиеся десятью рядами вверх. Чонвон и Сону обычно занимали второй — он примыкал к арочному окну, поэтому освещался лучше всего, а ещё к нему не нужно было слишком долго подниматься по ступенькам. Ребята расположились на своём любимом месте, Сону сел у окошка, сложил руки на парте и уютно пристроил на них голову, так чтобы видеть Чонвона, который сразу же взялся за выполнение заданий. Он хмурился, чуть склоняя голову вбок, когда глубоко задумывался над чем-то и протягивал тихое «а-а-а», если наконец находил ответ на сложный вопрос. Сону улыбнулся, когда подобное произошло в очередной раз — от этих выученных наизусть мелочей о друге было так уютно на сердце. Из-за вечерних лучей октябрьского солнца, падающих сквозь сводчатые высокие окна, все вокруг было залито золотом, а в волосах Чонвона даже запутались каштановые и карамельные блики. Сону изучал каждую знакомую черточку лица младшего, и отчего-то его сердце трепетало. Они с Яном сдружились в прошлом году, и Сону нашел своё место рядом с ним. Наконец он обрел человека, который понимает его, который чувствует, когда, что-то не так, даже если Ким молчит о своих тревогах и продолжает улыбаться. Но в последние пару месяцев Сону начал ловить себя на мысли, что до ломоты в костях хочет взять Чонвона за руку и переплести свои пальцы с его. Не совсем дружеское желание. — Не собираешься делать домашку? — Чонвон повернулся к другу с лёгкой полуулыбкой и вопросительным взглядом, чем застал его врасплох. — А? Да-да, собираюсь, конечно. Мы ведь в выпускном классе, — Ким поспешно раскрыл учебник с тетрадкой и начал составлять табличку, чувствуя на себе внимательный взгляд младшего. — Что делаешь? Пытаешься загипнотизировать меня? Не выйдет, ты же знаешь, я не поддаюсь гипнозу… — когда Сону волновался, он говорил очень быстро и бесконечно поправлял светлую челку, падающую на глаза. — Пытаюсь понять, о чем ты думаешь, — эта фраза прозвучала слишком серьезно, и Сону почувствовал, как его бросило в жар, но потом Чонвон хихикнул. — У тебя тут две ошибки, хен. Чонвон ткнул карандашом в графу с периодом цветения магических кустарников. — Ду… думаю о том, что хорошо бы сейчас собрать образцы для гербария, потому что потом может начаться дождик, и будет слишком темно, — нужно было создать оправдание для своей рассеянности, и это первое, что пришло Сону на ум. — Дождик? Это же здорово, — улыбнулся Ян, ему нравились прогулки под дождем. — А темнота и призраки? — Сону прищурился и стал похож на хитрого лисенка. Он знал, что друг боится приведений, поэтому бессовестно воспользовался этим аргументом. — Хорошо, пошли сейчас! Это разумно, — Чонвон кивнул, внешне сохраняя спокойствие, но собрал вещи слишком быстро для того, кто не волнуется. Ребята блуждали по окраине леса, располагавшегося прямо за школой. Обычные люди видели здесь только сосны и папоротники, редкие кустарники и серые валуны, но волшебники наблюдали куда больше: лунные пионы, снежный плющ, обвивающий стволы некоторых хвойных заиндевелыми стеблями, хрустальные бабочки и блуждающие огни, парящие в воздухе, феи, которые спешили скрыться от посторонних глаз в кронах деревьев, что еще не расстались со своей листвой, сон-трава, вьюнок правды и ещё множество представителей магической флоры и фауны, которые можно было наблюдать в этом месте круглый год. Школьники блуждали по узким тропкам с книгами в руках, выискивая идеальные листочки и соцветия. Они собрали уже достаточное количество образцов, когда Сону с искрящимся взглядом указал на полянку лунных пионов, залегших белым облаком впереди: — Хочу сделать тебе венок из этих пионов и дикой мяты! — Ты уверен, что это хорошая идея? — Конечно, хорошая, — Ким любил небольшие спонтанные приключения и как можно чаще пытался разделить их с Чонвоном. — Цветы — всегда хорошая идея! Полный энтузиазма Сону напевал и собирал цветы, переплетая их с веточками душистой мяты, пока Чонвон сидел на пеньке и тоже что-то усердно плел. Лунные пионы были нежными белыми цветами с пышными круглыми бутонами, которые сияли и переливались оттенками голубого и фиолетового под лунным светом, а тонкая паутинка прожилок лепестков светилась в темноте серебром, поэтому полянки таких пионов могли стать путеводными огнями для тех, кто оказался ночью в лесу. Дикая мята не была волшебной, но Сону любил её простоту и освежающий аромат. Комбинация этих двух растений так подходила Чонвону, нежному и сильному по своей натуре, ярко сияющему, если узнать его поближе. Сону закончил работу и подбежал к другу, он мягко опустил венок на голову донсэна и осторожно пригладил выбившуюся прядку челки. Белоснежные цветы контрастировали с темными волосами Яна и подчеркивали его выразительные глаза и мягкие черты лица. — Красивый… венок, — Сону был заворожен, но изо всех сил пытался не дать себе окончательно утонуть во влюбленности. Он не должен потерять соулмейта из-за своего непослушного сердца. Во взгляде Чонвона промелькнула какая-то сложная эмоция, которую Ким не смог распознать, а потом младший протянул ему браслет из той же дикой мяты и цветов ангельского жасмина, который оберегал людей от злых духов и притягивал удачу. — Это тебе, Сону-хен. — Ах, он такой чудесный, спасибо! — Сону был тронут и улыбался до искорок в глазах. Теперь у них были парные украшения из цветов. Киму хотелось знать, есть ли хоть крошечный шанс, что его чувства не будут отвергнуты, если он однажды признается. Чонвон взял руку старшего в свою, помог надеть браслет, но не спешил отпускать хена, держа его ладонь в своей. Пальцы Сону были холодными, и его плечи подрагивали. Порывы осеннего ветра усилились к вечеру, и небо совсем затянуло серой пеленой. — Ты замерз? Давай возвращаться в школу. Тебе нельзя переохлаждаться, — забеспокоился младший. Чонвон спрятал их сцепленные ладошки в карман своего форменного темно-синего кардигана. Знал ли он, что сердце Сону в этот момент сделало сальто с переворотом? Хмурое небо наконец пролилось сильным дождем, и ребята еле успели спрятаться под навесом открытого коридора, соединяющего корпуса, чтобы позже юркнуть в уютный школьный холл. Дождь приятно барабанил по витражным стеклам и черепичной крыше. Только когда они дошли до своей аудитории, Сону понял, что его рука все еще находится в кармане Чонвона. С теплой смешинкой во взгляде он посмотрел на младшего и сказал: — Чонвон-а, можешь уже отпустить мою руку. — Но я не хочу, — серьезно ответил Ян, и в его глазах не было ни намека на их привычные дружеские подколы. Сону молчал, потерявшись в моменте, пытаясь убедиться, что происходящее не плод его разбушевавшегося воображения. Чонвон воспользовался замешательством старшего, чтобы продолжить: — Я знаю, что не слишком хорош в выражении своих чувств, но я хочу попытаться хотя бы раз… Ты сделал мою тихую жизнь яркой и показал, что не стоит бояться быть собой. С тобой мне всегда тепло, и я не увязаю больше в учебниках двадцать четыре на семь, не борюсь с ночными кошмарами в полном одиночестве. Я рад, что перескочил класс и встретил тебя… И я не хочу отпускать твою руку, хен. Сону дал другу время на паузы между предложениями, внимательно ловя каждое слово и интонацию, каждое микродвижение. Проницательный взгляд Чонвона прошивал насквозь, в нем была уверенность, искренность и невысказанная просьба — уничтожающая комбинация, хуже любого приворотного зелья. Значит ли это внезапное признание, что Ким не одинок в своих чувствах, в желании стать еще ближе? Сону перестал подавлять внутренний голос и, последовал за ним — мягко коснулся губ Чонвона, но сразу отстранился, испугавшись, что слишком поспешил. Ян не позволил старшему сбежать, и, осторожно придерживая его затылок, поцеловал в ответ, но более смело и чувственно, втягивая старшего в калейдоскоп ощущений. Поцелуй пах дикой мятой, дождем и казался волшебством, для которого не нужны были заклинания. Они целовались несколько минут, прежде чем Сону легонько постучал по плечу Чонвона, призывая остановиться. Прерываться не хотелось совершенно, но вместе с раскатом грома за окном в голове Кима пронеслась мысль: — Занятия хора скоро начнутся. — Точно… — было забавно наблюдать, как обычно собранный староста класса, Ян Чонвон, попал в ловушку чувств и ненадолго выпал из реальности. Его взгляд был все еще слегка затуманенным, а губы раскрасневшимися. Ким задавался вопросом, как сам сейчас выглядит. Наверняка, у него розовый румянец на щеках и спутанные волосы. — Может, сходим в кафе? — нашелся младший, справившись с накатившей волной смущения. — Отличная мысль, — поддержал Сону, вдруг ощутив облегчение — все тревоги, терзавшие его последние недели, развеялись. Больше ему не нужно скрывать свои чувства. На улице все еще было холодно, поэтому Чонвон повторил трюк, который проделал ранее, снова спрятав ладонь хена в карман своей верхней одежды. На этот раз Сону наконец решился сделать то, о чем мечтал последние месяцы, и переплел свои прохладные пальцы с теплыми пальцами Чонвона. Теперь все идеально.