Деревня дураков

— Тэхён, не путайся под ногами! — строго сказала бабушка Ким, ставя тарелку с фруктами на общий стол. — Лучше беги, помоги Джину принести соки и лимонад. — Я уже пытался ему помочь, но он сказал, чтобы я шёл помогать тебе. — надулся мальчик, откидывая слегка влажные от пота волосы со лба. — Почему мне никто не доверяет серьёзные дела? — Потому что ты ещё маленький, Тэ. — немного ласково проговаривает Намджун, подходя к столу и ставя на него первую партию жаренного мяса в тарелке. Тэхён еле как заставляет себя отвлечься от лакомых кусочков и возмущённо засопеть: — Ничего я не маленький! Я старше Чонгука! Он, значит, вообще карапуз. — Ну, это правда, — смеётся подошедший Сокджин, отбивая Джуну «пять». — Вытащи его кстати на улицу, а то он дома всё играет. Мы скоро уже есть будем. И Тэхён идёт в дом, напоследок оборачиваясь на огромную компанию людей, что продолжает нести кучи с едой. Сегодня по традиции стирка домашних ковров — в их деревне это стало массовым мероприятием и праздником. Повсюду витает запах стирального порошка и мыла, земля влажная, солнце ярко светит высоко над головой, и все люди такие довольные и счастливые. Они только закончили со стиркой, а теперь накрывают на стол, чтобы посидеть всем вместе и отдохнуть, поболтать и поздравить друг друга с открытием летнего сезона. Ким-младший заходит в прихожую и сразу чуть не запинается об Чонгука, что сидит на корточках прям у входа. Возмутиться даже не успевает, как замечает, что тот сидит у коробки с котятами: с восхищением рассматривает их маленькие мордочки с ещё закрытыми глазами, поглаживая пальцем аккуратно по голове и что-то заботливо бормоча. Губы трогает нежная улыбка. Их малыш Гуки и правда ещё малыш. Но такой замечательный.

***

Дальнейшие дни пребывания в деревне проходят довольно спокойно. Чонгук успевает заняться всем: и помочь в огороде бабушке, и сходить вместе с Тэ и Джином искупать их собаку в реке, и погулять во всех окрестностях деревни вместе с ребятами. Правда собираться вместе они стали чуть реже: каждый решил, что сейчас самое отличное время для релакса и занимался своими делами. Чимин и Сокджин иногда пропадали целыми днями, запираясь то у одного, то у другого дома и смотря дорамы, Хосок пару раз выезжал в город и в соседнюю деревню к их (теперь уже) друзьям, Юнги занимался какими-то делами по учёбе и по созданию музыки (у него всё ещё осталось это хобби со средней школы, где он был ди-джеем на школьных вечеринках), а Намджун читал стопку своих книжек, что привёз с собой. Однажды даже выдался вечер, где они с Чонгуком сидели вдвоём на краю моста вечером, свесив ноги к реке, что была далеко внизу, под ними. Они обсуждали все книги, что читали за последнее время, жанры, преимущества бумажной книги и электронной, любимых авторов. И с Тэхёном время Чон начал проводить больше: они всё так же смотрели вместе фильмы, занимались делами по хозяйству, много гуляли. Но к этому добавились ещё и случайные и намеренные касания, поцелуи глубокие и лёгкие, маленькие. И слова. Слов было так много, что высказывались не один день: всё, от рассказов про скрываемые чувства до радости и нежности в настоящее время. Казалось, что всё резко пришло в равновесие после сумасшедших дней их отдыха. Хотя, это скорее можно было назвать «затишьем перед бурей». Потому что когда все друзья собираются вместе, то без какого-нибудь трешняка никак не обходится. В один из дней они снова залезли в чужой огород, наворовав картошки, чтобы приготовить её в костре, в другой день они чуть не перессорились из-за очередной партии игры в карты, когда Джин решил подсмотреть карты у Хосока, а тот вдруг воскликнул: «Чё ты суёшься? Тебя чё, кто-то совал?!» А однажды они вообще чуть не отхватили от компании шкетов лет двенадцати за то, что посмеялись над тем, как какой-то мальчик навернулся с велосипеда. Как Юнги подначивал: «Намджун, вызывай его на дуэль!» а тот самый плачущий пацан накидывался с кулаками и кричал: «Вы в курсе, что у меня нервы не железные?! Вы в курсе, что они у меня кончаются уже?!» В общем, хоть дни и были относительно ровные, без веселья всё равно не обходилось. А потом неожиданно обнаруживается, что две недели, которые по планам должен был пробыть в деревне Чонгук, уже прошли. Выяснилось это неожиданно потому, что звонок от матери зазвучал как гром среди ясного неба: все эти дни родители Гука даже, казалось, не вспоминали о нём, а тут на тебе. Голос женщины звучал требовательно, Чон от этого растерянно вскочил и даже начал собирать вещи, продолжая держать трубку у уха, но обернувшись найти толстовку, наткнулся на потерянный и расстроенный взгляд Тэхёна, с которым он до этого лежал на кровати в обнимку. И это ввергло парня ещё в больший ступор. — Да, мам, я понял… — пробормотал он в трубку телефона, подходя обратно к своему парню и садясь на кровать. — Я тебе попозже перезвоню. И, не дослушав, что она сказала в ответ, отложил телефон. — Чонгук?.. — тихо спросил Тэ, толком даже не озвучив вопрос. — Мама хочет увидеться со мной, — он задумчиво почесал затылок. — Я сам не заметил, как дни отдыха подошли к концу. — Но ведь… — Ким закусил губу, опуская глаза вниз. Сердце у Чонгука сжалось: грустного Тэхёна видеть было неприятно, а к этому ещё и добавлялось неприятное ощущение того, что он грустит по его вине. — Может, ты сможешь остаться? Ещё же столько дней до конца лета! И мы только-только начали… — на этой фразе щёки парня покрылись смущённым румянцем. Это заставило младшего ласково улыбнуться и притянуть Тэ к себе, обнимая и утыкаясь носом в вихрь спутанных волос. Они целый день провели дома, не расчёсывались и не умывались. — Мы ведь всё равно скоро увидимся в городе. И ты можешь поехать со мной. Ким покачал головой: — Не хочу уезжать. Не хочу, чтобы ты уезжал… Чонгук на это лишь вздохнул, обнимая его крепче. Больше они толком эту ситуацию не обсуждали. А на следующий день, утром, его пошли провожать на автобусную остановку всей компанией. Они с Тэхёном зашли сначала за Хосоком, потом нашли Намджуна у магазина с его младшей сестрой, зашли к Юнги, а после добрались до дома Чимина, где тот смотрел с Джином очередную дораму. И каждый спрашивал по пути: «Чонгук, зачем ты уезжаешь? Может, останешься?» И слова каждого из шестерых заставляли задумываться всё больше и больше. А потом, стоя на остановке, он осматривал каждого из своих друзей: как Юнги и Джун тихо переговариваются по поводу каких-то экзаменов у них в ВУЗе, как Сокджин и Чимин ржут над чем-то, копаясь в своих телефонах, как Хо грустно улыбается ему, и как Тэ продолжает держать его за руку, не отпуская, до непривычного молчаливый. Резкое общее молчание наступает, когда на горизонте появляется автобус. Чонгук выходит вперёд, оборачиваясь, как он думал, напоследок, но не смог сделать и шага дальше, когда увидел улыбающиеся лица друзей с грустным взглядом. Шум двигателя старого общественного транспорта был слышен уже совсем рядом, но Чона это уже больше не волновало. Решение было принято быстро и очень легко. Он улыбнулся компании и шагнул обратно к ним, обнимая каждого. А ребята прижимали его к себе, сразу всё поняв, и довольный донельзя Ким-младший крикнул водителю автобуса, что продолжал стоять и ждать: — Он остаётся, можете ехать!

***

— О господи, Джин, пожалуйста, хватит поддавать! — воскликнул Чимин, зажмуриваясь от пара, резко влетающего ему в лицо. — И так жарко! — Сразу видно, что ты редко в бане бываешь, — цокает Намджун, почёсывая свой живот, придерживая другой рукой белую простынь на своих бёдрах. Сокджин на секунду зависает, оборачиваясь на парня и засматриваясь на такое незамысловатое движение. Быстро качает головой. Не очень здравой мыслью было пойти всей компанией в баню, хотя они так делают ещё с детства. — Это ещё даже не жарко. Мы как-то с Кимами мылись в бане где было градусов под сто. — Конечно, ему жарко! — засмеялся Хосок, пытаясь дотянуться до Чимина рукой с нижней полки, на которой он сидел. — Он же почти полностью простынёй накрылся. Ты дай коже-то дышать, привидение. — Да как ей дышать, когда из каждой поры пот бежит? — возмутился Пак, но простынь всё-таки припустил: до этого он её чуть ли не до макушки натянул, стараясь прикрыться от горячего пара, что в основном шёл в его сторону, поскольку он сидел ближе всего к печи, в самом тёмном углу. — Вроде взрослеем все вместе, а мои друзья всё такие же нытики, как когда были младше. — притворно ворчит Шуга, откидываясь поудобнее и прикрывая глаза. Ни за что не признается, что ему кожу на лице уже стягивает от того, насколько ему жарко. — Так конечно, сел на нижней полке и радуется! — возмущается уже Чонгук, сидящий рядом с Чимом и вытирающий пот со своего лба рукой. — Ты сядь-ко рядом с Чимином, нам знаешь как тут припекает? Юнги приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с Паком. Через секунду предательский взор всё равно спускается ниже: на шею и еле видные под полупрозрачной простынёй коричневые соски. Дальше взглянуть не решается: обратно прикрывает глаза, стараясь беспечностью в голосе перекрыть свои, как кажется, громкие мысли: — Пожалуй, откажусь. «А красные щёки можно на жару свалить.» — проносится в голове, и причём у обоих. А Чимину и переживать толком не надо: в полумраке мало что видно и на него толком никто не смотрит. Все (вновь) отвлекаются на Тэхёна, что тихо поглаживает голое колено Чонгука, сидя перед ним на нижней полке. Джун возводит глаза к потолку: — Тэхён, ну мы же просили. Оставьте эти ваши любовные штучки для момента наедине, мы сюда как друзья отдыхать пришли. — а сам на Кима-старшего в очередной раз косой взгляд бросает, пока тот не видит. Да уж, не место для «любовных штучек». Тут по-моему для всех уже атмосфера другая стала, не банного дня, а романтического. — Ага, а мне потом опять слушать, как они ночью за соседней стенкой пыхтят, — разочарованно произносит Джин. — Я уже не знаю, какие ещё отмазки перед бабушкой придумывать. Варианты «сова залетела» и «сосед напился и опять у нашего крыльца уснул» уже не катят. — Да мы ничем таким… — рдеет ещё больше Чонгук, и сразу же неловко замолкает. А дальше тему продолжить уже никто не решается. Все сидят в тишине, иногда ёрзая на полках и тяжело выдыхая: кто-то — от удовольствия, а кто-то — от невыносимой жары. В итоге выразив ёмкое: «Ну нахуй, » — и выбежав из парилки, Юнги вызвал общий смех, и все потихоньку вылезли в предбанник вслед за ним. Там оставалась обстановка, которую они оставили за собой до этого: дубовый стол, две деревянные лавки со спинками, а на столе холодное пиво и и всякие закуски, которые они купили и им подогнали родители Хосока, в бане которого они сегодня, собственно, и находились. Продолжились непринуждённые разговоры, смех, вспомнили, как верещал Чимин, когда его хлестали вениками, и как на куске мыла поскользнулся Чонгук, сев задницей в таз, перед этим случайно содрав с себя простынь и являя всем друзьям свои белоснежные ягодицы, которых не касался ни один луч летнего солнца. Веселье продолжалось до тех пор, пока хозяин бани вдруг задумчиво не замолк и уставился на свою кружку с алкоголем. Перемену настроения первым заметил Тэхён: — Хоуп, ты чего? Опять опьянел быстро? — он хихикнул, как и остальные вслед за ним, но поняв, что ни один мускул на лице друга так и не дрогнул даже в подобии какой-то улыбки, парни встревожились. — Хосок, ты чего? Всё нормально? — Я вам рассказать должен… — начал тот несмело, смотря на друзей исподлобья. И виновато так, будто он нашкодивший котёнок. Его взгляд задержался на Юнги с Намджуном. — Вы только истерик не устраивайте, ладно? — Не пугай нас так! — воскликнул Джин, подсаживаясь ближе и трогая парня за плечо, поддерживая. — Если ты случайно пролил что-то на книги Джуна или даже уничтожил письмо Юнгса с результатами экзаменов, то они всё равно поймут. — Эм, нет. — Мин сложил руки на груди. — Вообще-то, не поймём. — Дело не в вас, — неловко рассмеялся Чон, сделав глоток пива. — Дело во мне. — Говоришь так, будто хочешь расстаться со всеми нами. — усмехнулся Чимин, нисколько не нервничая. Он главную новость узнал ещё утром, ещё до похода в баню, и пообещал клятвенно никому не рассказывать. Во-первых, Хосок захотел сделать всё самостоятельно и официально, а во-вторых, Паку хотелось увидеть выражение лиц всех сразу в этот момент. — Да хватит медлить уже! — не выдержал Намджун. — Ну, в чём дело? Хосок сделал медленный вдох и выдох. — Я теперь встречаюсь с Соджуном. Пятисекундное молчание в попытке осознать сказанные слова. Тихое хихиканье Пак Чимина где-то на фоне. Медленно раскрывающиеся глаза в культурном ахуе. И как кульминация, общий крик: «Что?!» — С ним?! — немного срываясь на визг, воскликнул Юнги. — С лидером наших… — Друзей! — быстро перебил его Чимин, строго глядя на парня, пока тот не сказал ничего лишнего. Тот умолк, разом подрастеряв весь свой пыл от такого Чимина, но быстро взял себя в руки, поворачиваясь обратно к своему другу. — Ладно. С лидером наших друзей из соседней деревни. Намджун устало выдохнул, схватившись пальцами за переносицу: — Серьёзно, Хоуп? Почему именно Соджун? — Я вообще думал, что ты гетеросексуал! — воскликнул Тэ, зачем-то прикрывая свою грудь ладонями, будто его только-только неожиданно увидели голым. — Ага, я про тебя тоже, — вздохнул Хосок, зажмуривая глаза и открывая их, сразу сделав взгляд решительней. — Ребят, всё нормально! Соджун отличный парень, был влюблён в меня, оказывается, ещё со школы, и вас всех очень уважает. Не понимаю, в чём проблема? — Проблемы никакой нет, Хоби! — сразу заботливо за всех ответил Сокджин, успокаивающе хватая Намджуна за предплечье, поглаживая кожу подушечкой большого пальца. Движение получилось не особо вдумчивое, почти машинальное, и от этого у обоих парней прошла дрожь по телу. — Кх-м, просто… мы все только недавно свыклись с мыслью, что ребята из «медвежьей» деревни теперь не наши соперники, а приятели. К тому же, мы их мало знаем. — К слову об этом! — вдруг воодушевился Хосок, даже привстав с лавочки. — Соджун у себя дома собирается устроить вечеринку в честь закрытия «дачно-деревенского» сезона. И приглашает всех нас. В основном все будут из нашей бывшей школы, так что вы там почти всех знаете. — Это он нас типа задобрить пытается? — словно отец, выгибает бровь Намджун, стараясь звучать строго, но всё равно продолжая таять от прикосновения руки хёна к своей руке. Сокджин действует на него как мята на кота. — О, халява. — довольно произносит Тэхён, расслабленно откидываясь на лавку, прекращая прикрывать свою грудь, как девчонка, и беря свою кружку пива и салютуя ею. — Пусть ждёт нас с Чонгуком, мы точно придём. — Я, вообще, согласия не давал, но так-то реально не против. — пожал Гук плечами, прижимаясь к боку Тэ и кладя голову ему на плечо. — Мы должны пойти всей компанией. — настаивает Хосок. — И мы пойдём, — Джин говорит с нажимом, стискивая свою руку на предплечье Намджуна покрепче. — Верно, Джунни? Все неловко замолкают от этого обращения, даже сам Джин. Юнги рядом издаёт нервный смешок. — Кх-м, ну… Да, конечно. И Джун сразу же пригубляет пиво из своей кружки, утыкаясь взглядом в стол. «Вот ведь засмущал его хён» — проносится в голове Чонгука. — Юнги, последнее слово осталось за тобой, — говорит Хоуп. — Хотя бы просто кивни. Если для Намджуна кошачья мята — это рука и ласковое обращение Сокджина, то для Мина достаточно одного лишь умоляющего взгляда Чимина. Этой мордашке он никогда не мог отказать, ещё с детства. «Это серьёзная слабость.» — невесело усмехается про себя Юнги. — Ай, чем чёрт не шутит. Звони своему любовничку, говори, что мы все придём.