Деревня дураков

— Блин, на мне дедушкины валенки болтаются! — возмущается Тэхён, сидя на высоком стуле, пока обувь медленно соскальзывает с его худых детских ног. — Я же тебе сказала двое носков надеть, горе ты луковое. — вздыхает бабушка Ким, поправляя на Чонгуке воротник его куртки и, разворачиваясь, подходит к внуку. Присаживается на колени, надевая на того носки, пока тот болтает ногами и усмиряется лишь тогда, когда бабушка строго на него смотрит. В коридоре раздаётся звук открытия входной двери, и бабушка кричит, не оборачиваясь: — Нашёл? — Да! — отвечает из коридора Джин, заглядывая внутрь комнаты, но порог не переступая. Чонгук смотрит на него: щёки уже румяные, холодно на улице. Но глаза смеются. — Там одни санки с кривой спинкой, это для Тэ, я так понимаю? — Ну так, ежели он сломал их той зимой, значит его санки. Дед уж потом починит как-нибудь. Младший брат показывает Сокджину язык, пока бабушка не видит, а тот показывает в ответ. Чонгук улыбается: ничего не меняется, они всё так же постоянно поддразнивают друг друга. Когда бабушка наконец отпускает их гулять, то в очередной раз перед выходом поправляет на Гуке его воротник и шапку, строго-настрого приказывая Джину следить за этими двумя (как всегда). Маленький Чонгук выбегает на улицу и сначала щурится от яркого солнца и блестящего снега. Всё белое вокруг, воздух морозный, уже щёки покалывает. У бани в будке спит собака по кличке Гром (у него толстая шерсть, и ему совсем не холодно, к тому же стена бани тёплая), а прямо перед входом в дом у лесенки стоят их санки: железные, с деревянными дощечками и мягкой подкладкой под попу у каждого. Чонгук пытается разглядеть кривую спинку хоть у одного из трёх саней, чтобы понять, какая достанется Тэ, но отсюда даже и не видно, какая сломанная. — Тэ-Тэ, хочешь, поменяемся санками? — спрашивает Чонгук, надевая варежки, пока братья уже берут за верёвочки каждый свои санки и идя к калитке. Тэхён оборачивается удивлённо, а потом улыбается почти влюблённо, смотря на лучшего друга. — Ты на них не удержишься, они у меня на особом управлении. Я их сломал специально под себя! — говорит он даже гордо, а затем смеётся. Джин старается не выдавать того, что ему тоже смешно, но всё равно улыбается, говоря простое: — Бабушка вообще-то велела мне вас беречь, а не покалечить. Так что, Чонгук-а, бери свои санки и пошли. Они идут в сторону речки и холмов вокруг неё, а Чонгук постоянно оглядывается по сторонам всю дорогу. Все места родные, знакомые, но из-за зимнего образа кажутся совершенно новыми и чужими. Он впервые приезжает сюда ещё и на зимние каникулы, он уговаривал родителей на эту поезду всю осень, и наконец, они сдались. А зимой в деревне ещё красивее, чем летом: везде на домиках снежные шапочки, из труб валит дым, потому что в домах топят печки. И пахнет вкусно жжёным деревом, снегом, свежестью и почему-то клюквенным чаем. Подходя к высокому холму, они уже видят, как с него скатывается Хосок и громко кричит, взмахивая руками, а внизу, едя прямо уже по инерции, цепляется санками за какую-то кочку и кувырком падает лицом в снег. Троица, видя это, смеётся, и уже в нетерпении бежит к горке, пока оттуда тоже слышится смех остальных ребят. Предстоят самые весёлые и беззаботные зимние выходные.

***

Чон Чонгук вновь просыпается от того, что автобус налетел на кочку, и он стукнулся головой об стекло. «Похоже, это становится традицией,» — усмехается про себя Чонгук, пытаясь продрать глаза и смотря на пейзаж за окном. Почти всё то же самое, что и полгода назад: лес и дорога, за исключением того, что всё это засыпано свежим снегом. А свежим потому, что снег идёт даже сейчас, падая большими хлопьями. Ах да, ещё одно отличие: рядом с ним сидит его Тэхён, что положил голову на его плечо и сопит, ведь даже самая большая кочка на дороге не способна нарушить его сон. Гук видит табличку с названием соседней деревни и статуей медведя, и улыбается, вспоминая летнее приключение. Но так же это значит, что они уже совсем близко к своему пункту назначения, а потому пора будить своего парня. — Тэ, подъезжаем. — аккуратно тормошит он старшего. Тот сонно и недовольно выдыхает с ещё закрытыми глазами: — Неправда. — Правда-правда. — смеётся Чонгук. — Ну, если есть желание, можешь ехать дальше, и мы с ребятами отпразднуем твой день рождение и Новый год без теб… Ауч! — Он потирает плечо от удара, где только что была голова Тэхёна. Сейчас тот уже сидел выпрямившись, с чересчур обиженным лицом и неожиданно бодрый. — Ни за что, я уже проснулся. И вовремя: автобус тормозит, открывая двери, и парни вдвоём поспешно выскакивают на остановку, поблагодарив водителя. Они оба озираются, щурясь от падающего снега и практически одновременно замечают Хосока и Юнги, что быстро идут в их сторону. — Говорил же, надо было раньше выходить! — слышат они ворчание Хоби, и Чонгук счастливо улыбается. — Да ладно, успели же всё равно. — отвечает Юнги и они оба налетают на своих друзей, обнимая их. — С приездом, парни. — Кошмар, как же я соскучился по вам и вашей глупой болтовне. — смеётся Тэхён, и теперь тычок в плечо получает уже он сам, но от Юнги. Хосок закатывает глаза: — Не разговаривай так со старшими. Как добрались? — Довольно быстро, хоть и снегопад с утра. — Чонгук покрепче хватает лямку соскальзывающего со спины рюкзака, и они все вместе двигаются в сторону деревни. — У вас тут как дела? Намджун и Джин уже приехали? — Да, буквально полчаса назад. Родители Намджуна затащили их обоих в баню с дороги и отказываются обоих отпускать куда-либо вплоть до ужина. — Мин помогает самому младшему, беря у того из рук вторую сумку с вещами, и Чонгук ему благодарно кивает. Тэ на его слова вздыхает: — Оно и понятно, они сразу из Сицилии сюда. Должно быть, очень устали во время дороги. — Бедные и несчастные, вернулись из солнечной Италии в нашу глушь. Несладко им. — злобно хихикает Хоби. Тэ передразнивает его, скорчив рожицу. — Какой ты стал ворчливый. — Я переобщался с Юнги. — Заметь, я пока и слова плохого не сказал! — поднимает нравоучительно палец друг. — Это ты с Соджуном слишком много времени проводишь, не надо переводить стрелки на меня. Я вообще, как с Чимином начал встречаться, практически паинькой стал. — Ты своему преподу-аспиранту по философии, который тебя бесит, запорол презентацию перед комиссией, накачав ему на комп вирусов с порнухой. — Я же сказал «практически». Так, с легкими перебранками и громким хохотом, они дошли до дома стариков Ким. Договорившись с друзьями пересечься уже все вместе вечером, они зашли в дом, сразу же ныряя в объятия счастливой бабушки и слыша заговорщицкий тон деда, что стоял позади неё: — Ну что, ребятки, по рюмашке? О, вот они и подобрались к началу конца. С этих рюмашек зимние праздники и начались, полетев с горки со всей дури…

***

К слову о горке… Тэ и Чонгук, хряпнув пару (или может больше) рюмок дедовского самогона, переоделись в одежду, больше подходящую деревне, и радостные помчались в сторону дома Намджуна, прихватив ледянки и санки с собой (да-да, те самые сломанные Тэ тоже нашёл, радостно воскликнув от потрёпанного вида находки). Парочка твёрдо была намерена вытащить всех остальных друзей на улицу, потому что соскучились до безумия по всем. Да и какой смысл сидеть дома и тухнуть, когда такая красота на улице и праздники на носу? «Завтра уже день рождения Тэхён-и,» — думает про себя Чонгук, аккуратно смотря краем глаза на счастливого парня, что громко орал в окна дома родителей Джуна, пока те кричали в ответ, что сейчас ребята выйдут. «А это значит, что завтра я наконец решусь…» — не успевает младший продолжить про себя мысль, как из калитки буквально выскакивает радостный Джин… в одном полотенце на бедрах, всё ещё мокрый и краснючий после бани. — Малыши мои, как я по вам скучал! — кричит самый старший, подбегая к парням и сгребая их в охапку. Тэ довольно смеётся: — Ты так загорел в Италии! Прям какой-то наркобарон Антонио. — Джин, оденься, ради бога! — слышится голос Намджуна, и вот он уже сам выходит: полностью одетый, лишь мокрые волосы выдают, что он тоже только что из бани. Он видит Чонгука и расплывается в улыбке. — Мой маленький любимец! Чон даже не успевает обидеться, да и не хочется: сам бросается в объятия к Джуну, и тот треплет его по голове. — Одевайтесь быстрей и сушите волосы! Нечего дома торчать, мы кататься с горки хотим. Никакого осуждения или слов «вы совсем сдурели?» Только довольные ухмылки, десять минут сборов и вот, они уже вчетвером направляются в сторону дома деда Чимина, где засели ЮнМины (Джин не перестаёт их так называть, потому что мечтал об их отношениях ещё со школы). — Позвонил Соджуну, придут ещё его ребята. — Намджун усмехается. — Ну и Хоби, разумеется. — Вай, что за заварушка, — смеётся Тэхён, беря за руку Чонгука. Берёт чисто на автомате, как всегда, но у Гука всё равно каждый раз сердце кульбит делает. Тэ это знает, и хитро щурит глаза, смотря на него. — Мы теперь вообще живые с этих покатушек вернёмся? — Если Джисон не примотает какие-нибудь сани к капоту автомобиля и не прокатится так вдоль всей деревни, то это не Джисон. — ржёт Джин. — В тот раз он на кочке подскочил и перевернулся вместе с санками, и продолжил ехать мордой вниз. — Опасно же. — А кого ебёт? — И то верно.

***

Джин, как всегда, был прав. Хоть и не вдоль деревни, но Джисон и правда повторил этот манёвр на санках, заехав так к ним в деревню. Пока все остальные были в машинах, тот подпрыгивал на каждой яме, но держался с лицом, будто он едет, как минимум, на королевской повозке. Переобниматься со всеми друзьями заняло где-то минут десять. Расспросить всех «чё как?» и «где был всю осень?» — ещё на минут двадцать. Но, в конечном итоге, все собрались у холмов, с которых ребятам и предстояло прокатиться как следует. Из девушек в компании оказалась только Саран, подружки которой этой зимой остались в своих городах («Ну и пёс с ними, мне главное, чтобы мой ангелочек был тут.» — подмигнула она Чимину). Почти каждый приехал или пришёл со своими санками, ватрушками или ледянками. Джисон, в конечном итоге, уступил свои сани, найдя какую-то картонку, заявив, что она скользит лучше всего. Но отличился, на удивление, не он… — У меня просто ледянка недавно сломалась… чьй-то кривой задницей. — говорит Бомгю, недовольно косясь в сторону Минхёка, что смущённо стоит рядом. — И поэтому ты забрал статус «отбитый наглухо» у Джисона и привёз с собой железный таз из бани? — натурально ахуевает Тэмин. — В своё оправдание скажу, что мы с Саран до этого набухались вина, устроив «девчачьи посиделки», и когда нас позвали кататься, меня уже ничего не могло остановить. И да, если по мне не видно, когда я пьяный, это не значит, что я не вмазанный. — закатывает глаза парень, и Минхёк испуганно бледнеет от этих слов: — Ты же был за рулём и привёз нас сюда! — И вёл он гораздо лучше, чем трезвый. — смеётся его девушка, натягивая Минхёку его шапку на глаза. — Всё, не гундим, время кататься! Как и ожидалось, тот, кто больше всего ворчал, первый в этот же таз и полез. Скользил тот получше даже картонки, да и выдерживал в себе гораздо большее количество людей, чем та же ватрушка. Но всё хорошее быстро заканчивается: подпрыгнув на своеобразном трамплине из большой кочки на холме, в дне таза появилась дырка, и кататься на нём стало уже не безопасно для «днища человеческого» (Хосок умеет выражаться, да). Прокатавшись до самого позднего вечера, со смехом и криками, ребята условились, что снова все соберутся уже на новогодней дискотеке, что была запланирована на ночь тридцать первого. А пока все расходятся по домам. Довольные, в мокрой от снега одежде, но с горячим телом от физической активности и от загадочного термоса Чимина, в котором был вовсе не чай.

***

— Я же сказал нарезать кубиками! Что это за бруски из колбасы? — слышится полный возмущения голос Джина из кухни. Чонгук напрягает слух, чтобы услышать дальнейшую ссору, но сквозь грустное бормотание Намджуна было уже ничего не разобрать. — Встречаются полгода, но как давно замужняя пара ведут себя всю жизнь. — усмехается Чимин, идя вслед за другом в сторону огромного стола, неся в руках поднос с нарезанными овощами. — А вы с Юнги не так же разве? — Нет, у них больше на конфетно-букетный период похоже. — смеётся и стряхивает с головы снег Хоби, заходя в дом с улицы. На секунду из открытой двери доносится запах шашлыка, что сейчас заботливо жарят Тэ и вышеупомянутый Мин. — Они только что минут десять стояли в обнимку, целовались и спорили, кто кого больше любит, пока я их не разнял. — Они слишком долго ждали этого момента, не смей их осуждать. — из кухни выходит Джин с первым салатом в руках. Чонгук пытается разглядеть позади него Джуна, но тот, судя по всему, остался на кухне, наказанный. — Да и мы этого момента все тоже долго ждали, если честно. — Ты там Намджуна убил что ли окончательно? — хихикает Пак, поправляя скатерть на праздничном столе и раскладывая приборы. Сокджин закатывает глаза: — Он открывает бутылку с шампанским. Хоть с чем-то же он должен справи… — договорить он не успевает, потому что из кухни слышится звук, сравнимый со взрывом атомной бомбы и тихое «ой…» — Блять, Намджун, ну еб твою мать!

***

— Итак, теперь моя очередь поднимать тост. — утирая глаза после смеха, на ноги поднимается Тэхён. Все встают вслед за именинником, всё ещё тихо смеясь. Джин только что минут десять травил дедовские анекдоты, и они все хохотали практически без перерыва. Ну, а что? Когда в каждом из вас как минимум несколько бокалов игристого и пару рюмок крепкого, становится смешно с любой хуйни. — Прежде всего, хочется сказать спасибо Хосоку и его непомерно богатому парню за такой подарок, как съём этого прекрасного коттеджа на весь день. — Да, а за бильярд и сауну отдельное «спасибо». — довольно кивает Джун, и Хосок смущенно отмахивается. — Соджун сказал, чтобы мы не смели приходить на завтрашнюю дискотеку не отдохнувшими и не заряженные позитивом, так что отдыхаем по полной. — Ну, это мы исполним. — усмехается Тэ, возвращаясь к своему тосту. — Самое большое спасибо я хочу сказать всем вам, ребята. Это лето в уходящем году было самым лучшим благодаря вам. Я очень рад, что мы с детства так и остались такими сплочёнными, а самое главное, эти летние каникулы подарили мне самые лучшие отношения в моей жизни. — парень поворачивается к самому младшему, что уже быстро моргает, стараясь прогнать слёзы. — Гук-и, ты самый прекрасный парень на свете, и я рад тому, что жизнь мне подарила тебя. Ты — мой главный подарок на все мои наступившие и предстоящие дни рождения. Я тебя очень люблю… — Господи, прекратите немедленно! — слышится злой голос Мина, но все смеются, потому что видят, как тот утирает побежавшие по щекам слёзы быстрым движением руки. Да что там, у всех уже глаза на мокром месте от такого тоста. Все радостно кричат и чокаются рюмками, но выпить никто не успевает, потому что… — Подождите, теперь я должен сказать! — подпрыгивает Чонгук, подходя поближе к Тэ. — Чонгук, твой тост будет после… — хочет возразить Джин, но Чимин быстро шлёпает его по плечу, тихо шикая. Тот возмущенно оборачивается, но видит восторженный взгляд Пака и слышит его шёпот: «смотри давай». — Для начала хочу сказать, что я тоже тебя очень люблю. — начинает Гук, и наступает напряжённое молчание. — Я полюбил тебя ещё с той самой встречи в детском развлекательном центре, когда наши мамы привели нас туда, о чём тут ещё говорить. И я тоже благодарен судьбе, не только за то, что ты есть в моей жизни, но и за то, что ты в ней столько, сколько я себя помню. Мне очень повезло встретить свою главную любовь с самого детства. А главная она потому, что… — Чонгук приседает на одно колено, начиная копошиться в кармане джинс, а глаза Тэхёна расширяются от шока и неверия в происходящее. Где-то рядом слышится приглушённый писк Хосока, но после этого все звуки вокруг пропадают, кроме голоса Чонгука. — …потому что упускать её я ни за что не намерен. Повисает недолгая пауза. Красная коробочка в руках Чона открывается, и Ким всё ещё не может поверить в то, что видит там кольцо. — Ким Тэхён, я хочу проводить с тобой все зимние и летние каникулы. Я хочу провести всю свою жизнь и дальше рядом с тобой. Ты станешь моим мужем? — Господи… — слёзы текут по щекам, но парень даже и не пытается их стереть. — Конечно да! Конечно я стану твоим мужем, глупенький. Снова сладкий поцелуй, и снова практически те же эмоции, что и во время соревнований по картингу: где-то на фоне поражённо выдыхает Чимин, Намджун с Хосоком тянут удивлённое и радостное: «Во-о-у!», Юнги стонет: «Я устал плакать», а Джин произносит довольное: «Ну наконец-то.»

***

— Кто-то вообще умеет играть в бильярд? — язык Юнги заплетается, и он почти валится на сам бильярдный стол, но Чимин вовремя придерживает его и пьяно смеётся: — Во-о-у, полегче, милый! Не забыл, что ты всё ещё в полотенце? Не смей тут никому показывать свои прелести, кроме меня. — Да пусть показывает, смешнее феерии Чонгука сегодня уже ничего не будет. — хохочет Намджун, выходящий из сауны вслед за друзьями. Что же произошло? Ну, всё довольно просто — еле как успокоившись после трогательного предложения младшего, все продолжили глушить алкоголь, пока Хосок не предложил всем пойти в сауну, ради которой они, собственно, и сняли данный коттедж. В жаркой комнате пьяных ребят развезло ещё больше, поэтому, пока Джина и Чимина отпаривали вениками чуть ли не до потери сознания, Чонгук, что попытался встать и выйти, поскользнулся… и, сорвав с себя полотенце, сел пятой точкой прямо в деревянное ведро, где до этого запаривали веники (не опять, а снова). Самое неприятное, что горячая вода там оставалась, а Гук, попытавшийся с диким ором оттуда вылезти, сделать этого сразу не смог: ведро-то узкое. Вытаскивали его оттуда уже всей компанией под общий гогот. — Тебя жизнь, похоже, совсем ничему не учит. — усмехается Тэ, приобнимая краснеющего от стыда своего жениха и нежно поглаживая его многострадальческую задницу. Наигранно вздыхает: — Моим будущим мужем стал, а своими причиндалами перед другими мужиками светить не перестал. — Прошу, Тэхён-и, я же не специально… — униженно стонет Чон. — Ладно, оставим это! — прерывает их Юнги, нравоучительно поднимая палец и хмурясь, потому что его вопрос был проигнорирован. Терпения у пьяного Мина гораздо меньше, чем у трезвого, поэтому лучше его не провоцировать. — В бильярд-то всё-таки кто-то могёт или нет? — Играл всего один раз. — отзывается Джин, на что все остальные закатывают глаза, потому что Сокджин всегда так делает в командных играх: говорит, что ничего не умеет, но в итоге побеждает каждый грёбанный раз. Ну, раз никто играть не умеет — правила придумываются на ходу. Уже спустя пять минут игры многие не выдерживали держать кий ровно, поэтому пытались сдвинуть шары на столе хотя бы рукой, но в таком состоянии даже так по ним не попадали. Разве что Сокджин играл по правилам и смог забить в лунку один бильярдный шар, но только в позе, где его задница выпячивалась на километр назад (ребята смеялись до хрюканья, Джун был в восторге). В общем, день рождения Ким Тэхёна явно был одним из тех дней, что запомнятся друзьям ещё надолго.

***

«Да блять, где она?» — матерясь про себя, ковыряется Джин в сугробе рядом с сельским Дворцом культуры, из которой гремела музыка. — Нашёл? — слышится голос Тэмина, что выглядывает из входной двери. — Не могу пока. — напряжённым голосом отозывается Ким. — Вот говорил вам, что оставлять здесь водку плохая идея, по-любому спиздил уже кто-то! Новый год же, алкашей вон сколько здесь собралось. — Ты это про нас или про обычных деревенских? — смеётся парень и подходит поближе, чтобы помочь. — Никто её не спиздил, Джин, мы её на десять минут вынесли, чтобы охладить. Вон же она, в лунке пониже. — Да еб твою, а я тут как крот копаюсь, ещё и в снегу! — возмущается Сокджин, вытаскивая наконец то, зачем он пришёл. Заходят обратно, в зал для дискотеки, что чуть ли не трясётся от громкой музыки и танцующих людей. Отмечают в этот раз с размахом, людей пришло гораздо больше, чем, кажется, за последние лет десять. Конечно, и сыграло роль то, что тут опять ребята из соседней деревни, но и без них желающих отпраздновать Новый Год здесь достаточно. Еле как парни находят среди всех компанию ребят, что практически в полном составе сидят у стены в кругу. Опять собираются играть в «Правду или Действие», Саран же всем ещё летом пообещала, что игру повторят. Лучше момента и не придумаешь. Ну, а «практически» полный состав выходит, потому что… — Где Юнги и Чимин? Вы их опять на семь минут рая куда-то отправили? — усмехается Сокджин, ставя водку посреди круга, вызывая этим действием возгласы одобрения. — Да их и отправлять не надо, как услышали, что мы будем играть, сами ушли в подсобку «обновить воспоминания о начале их отношений». — улыбается Саран, доставая карточки для игры. — Мы тоже можем обновить воспоминания! — подключается Намджун, игриво дёргая бровями, смотря на своего парня. — Могу опять с тобой заигрывать всю игру. — Давай всё же дотерпим до дома, Джун-и. — Ничего не обещаю. — Так, давайте условимся сразу! — громче говорит девушка, прерывая очередное гейство своих друзей. — Выбираем побольше действий в этот раз! Стесняться нам всё равно некого, да и надо показать местному народу, как нужно веселиться. Сказано — сделано. Джисон танцует стриптиз, используя вместо шеста своего парня Богома (после этого они тоже убежали в подсобку, когда Мин и Пак освободили местечко, с чего бы это?), Соджун сидит на коленях Хосока весь раунд, Минхёку приходится понюхать всех игроков, и сказать, кто чем пахнет, а Чонгук вынужден сфоткаться со случайным пьяным мужиком на дискотеке и запостить фото во все соц. сети с надписью «мой будущий муж». Тэхён даже не обижается, потому что ржёт громче всех. Ну и до вопросов дошло, конечно… — Придумай всем имена или клички, которые больше всего нам подходят. — выпадает задание Тэ, и всем сразу приходится насторожиться, потому что фантазия у младшего из братьев Кимов безграничная, и всем это известно. — Ну наконец-то, я сделал это ещё полгода назад. — довольно потирает руки парень. — Вообще, я раздал нам семерым имена гномов из «Белоснежки»: Намджун — Умник, Сокджин — Простачок, Хоби — Весельчак, Чонгук — Скромник, Чимин — Чихун, ну и Юнги — это Ворчун, разумеется. — Ты, получается, Соня. — смеётся Саран. — Ладно это… — А почему это я Чихун? — возмущается рядом Чимин. — Потому что я так тебя записал в телефоне ещё когда нам было пятнадцать, когда мы спиздили у твоего деда самогонку с перцем и ты чихал всю дорогу до дома, пьяный и обблёванный. — Ладно, замяли. — грустно опускает Пак голову под общий смех друзей. — А нам какие имена придумаешь? — спрашивает Соджун. — О, ну с вами посложнее, у нас с вами не так много общих историй. — задумывается Тэ, осматривая каждого. — На самое сильное впечатление от вас у меня осталось с летней тусовки, поэтому: Соджун — Огурчик, Минхёк — Дино-Дино, Джисон — либо Гонщик, либо Пчелёнок… — И всё ведь подходит, зараза… — заикаясь от смеха, бормочет Богом, обнимая Джисона, что закатил глаза. — …Бомгю — это Чёрт, Тэмин — Клоун, или Сын маминой подруги… ладно, это слишком длинно, будет Клоун. Значит, Богом — Тыковка, ну и Саран — Ангел. — Класс, мне нравится. — довольно кивает Саран и все апплодируют. Ну, а следующие вопросы и ответы уже никто не помнит, поскольку Джисона опять обязали приготовить ебанутые коктейли, но на этот раз попробовать предстояло каждому и угадать состав напитка (из разряда невозможных заданий). Первый под руку юного бармена попадается Чонгук, что заставили выпить коктейль под названием «борщ». Узнав, что там намешаны водка, красный энергетик и вишнёвый сок, ребята поняли, что мирного выхода из ситуации не будет. Гук радостный и энергичный отправляется танцевать, пока следующий в качестве подопытного выступает Соджун, что вынужден выпить шот «утиного пердежа»: смесь из ликёров Амаретто, Бэйлис и виски. Совет от создателя данного шедевра был выпить залпом, чтобы «внешний вид напитка не слишком сильно будил воображение». Пошла жара: танцы, песни двухтысячных, что поются во весь голос, и снова алкоголь, снова и снова. Медленный (или лучше сказать заторможенный?) танец Намджуна и Джина под энергичную музыку, снова стриптиз, но уже от Хосока, что надел на себя все куртки, что нашёл в гардеробной и со вкусом стягивал их с себя, зачитывание рэпа про любовь и деньги от Юнги, пока где-то рядом испускает из себя дух лежащий на полу Минхёк (он принял из рук Джисона коктейль под названием «Грязные трусы», состоящий из текилы и тёртого пармезана, и спасения теперь от запаха не было). Саран пьяная почти дерётся с какой-то бабулей за место танцев у сцены, но вовремя останавливается, когда её парень поднимает её на руки и кружит в воздухе. В это же время Бомгю, выглядевший абсолютно трезвым человеком, объясняет работу юриста с моральной точки зрения абсолютно невменяемому Тэмину, что впился взглядом в огоньки на стене. Очнуться от подобного раздрая и вакханалии было практически невозможно. Но пришлось, когда время быстро пролетело и начался отсчёт до полуночи. Ребята еле как собраются снова в круг, держась за плечи и вслух отсчитывая секунды, путаясь в цифрах и смеясь пьяным смехом. Чон Чонгук смотрит на каждого из них, трезвея на несколько мгновений. В груди мгновенно поднимается тепло, родное и приятное. В голове как фотоплёнка пронесятся все моменты, что привели его в данную точку, в это самое мгновение. Он любит всё то, что произошло, всё то, что ещё предстоит. Он с уверенностью может сказать, что любит каждого из них. Бьют куранты, всюду раздаётся радостный крик. Чонгук крепко целует Тэхёна в губы и твёрдо уверен в том, что всё будет хорошо. Всё и у всех.