How can it be forgotten?

— Чон Уён?! Феликс ещё раз внимательно изучил надгробие, с которого со временем истёрлись многие сведения, но всё же убедился, что не ошибся в прочтении имени. — Так деда… Ёсан покачал головой, останавливая младшего. Не было смысла озвучивать то, что они оба понимали. Факты были налицо: они лично застукали дедушку за признанием в любви могиле этого человека. — Поэтому он не хотел говорить об этом, — заключил старший, прохаживаясь вдоль могилы. В воздухе повисло тяжёлое молчание. О чём ещё говорить в этом месте, братья не знали. — Это произошло больше шестидесяти лет назад, — не в силах выдерживать затянувшуюся паузу, произнёс Феликс. Он поднялся с корточек и приблизился к брату, стоящему поодаль от могилы. — Ему тогда было семнадцать, как и мне. Младший поёжился: осознание того, как хрупка человеческая жизнь, никогда не было так очевидно, как сейчас — на могиле неизвестного юноши. — Деда, наверное, очень сильно любил его, раз помнит до сих пор. Ёсан не нашёлся с ответом. Он лишь похлопал брата по плечу и направился прочь от могилы. — Пойдём, Ликс. Нас заждались дома. Младший угукнул и, бросив последний взгляд на старое надгробие, последовал за Ёсаном.

***

Господин Чхве сидел перед старым телевизором в кресле-качалке, делая вид, будто и не покидал своего насиженного места. — Вернулись наконец, — произнёс он, выключая надоевшую передачу и наблюдая краем глаза, как внуки возятся в прихожей. — Рассказывайте, куда ходили. Ёсан бросил на Феликса красноречивый взгляд, означающий «Ни слова о кладбище!», и ответил: — Да так, пробежались по старым местам, зашли в магазин, по полю погуляли. Хуже всего, что в этой ситуации каждый понимал, что этот диалог искренен лишь наполовину. Но все трое решили пока закрыть глаза на эту ложь, чтобы не испортить атмосферу уюта и комфорта. — Молодцы. А я тут скучал без вас. Так здорово, что вы всё же навестили меня, дряхлого старика. — Ну деда, ты чего? — возразил Феликс. Ему не нравилось, когда дедушка, пребывавший в неплохой физической форме для своих лет, отзывался о себе в такой уничижительной форме. — Ты вовсе не дряхлый! Господин Чхве засмеялся и кивнул головой, не желая спорить с младшим внуком. — Ладно. Если уж ты так говоришь, то буду звать себя «вовсе не дряхлым» стариком. — Брось, — Ёсан подавил желание закатить глаза (за эту дурную привычку в детстве ему нередко прилетал подзатыльник от деда) и устроился на стуле рядом с креслом господина Чхве. — Чем бухтеть, лучше расскажи, чего тут интересного. Старик взъерошил волосы Феликса, усевшегося прямо на полу у его ног, и ответил: — Скажешь тоже — «интересного». Это у вас, молодых, в городе интересно, а в пригороде ничего такого и нет. Вон, у нас тут недавно госпожа Ли поссорилась с мужем. Так об этом вся улица целую неделю судачила. Внуки дружно прыснули. — Да, весело живёте, — заключил Ёсан, представляя себе всю комичность ситуацию. Они замолчали. Господин Чхве погрузился в старческую задумчивость, вперившись взглядом в стену, а юноши устроили игру в переглядки. Феликс дал понять, что было бы любопытно узнать у дедушки об истории с могилой, но Ёсан возразил, аргументировав это тем, что такой интерес к чужой личной жизни неприличен. Однако младший оказался убедительнее: одна жалостливая мордашка — и Ёсан уже закатывал глаза, махнув рукой, мол, делай, что хочешь, но я в этом не участвую. И весь этот спор произошёл абсолютно бесшумно. — Деда, — прервал тишину Феликс, придвигаясь ближе к креслу. Старик, оторванный от размышлений, рассеянно заморгал. — М? — Можно задать тебе один вопрос. — Конечно, можно. Юноша замялся на мгновенье, но всё же нашёл в себе решительность спросить: — Кто такой Чон Уён? Господин Чхве вздрогнул и посмотрел на внука удивлённым взглядом. — Ликс, я… — Мы видели, как ты сегодня был на его могиле, — хотя Ёсан и хотел до последнего сохранять нейтралитет в данном деле, он всё же решил прийти на помощь брату. Старик перевёл взгляд с одного юноши на другого: эти двое поймали его с поличным. Он долгое время нервно теребил полы пиджака, пытаясь найти приемлемый ответ на провокацию внуков. — Деда, ты любил его? — Феликс задал вопрос в лоб. — Если да, то просто скажи. Это нормально сейчас. Мы всё поймём, только… Старик долго молчал, после чего решил заговорить. — Уён-и… он был моей самой большой любовью. Ещё до того, как я встретил вашу бабушку. — С ним… что-то случилось? Господин Чхве сделал усилие, чтобы подняться с кресла, хромающей походкой подошёл к комоду, из верхнего ящика которого после недолгих поисков достал небольшой свёрток. Сделав внукам знак следовать за ним, он прошёл на кухню и расположился за столом. Когда Ёсан и Феликс устроились рядом, старик выложил свёрток на стол и развернул пожелтевшую ткань. Внутри лежал перстень, такой старый, что сложно было понять, какого он материала и цвета. Юноши переглянулись и вопросительно уставились сначала на находку, а затем на дедушку. Тот тем временем взял перстень в руку и любовно погладил металлическую поверхность подушечками пальцев. — Уён-и любил скорость. Это его и погубило…