a game of fate

Спустя день после возвращения

      Чонгуку и Тэхёну требуется целый день, чтобы вернуться в Сеул, поэтому сразу после прибытия в аэропорт они забирают Ёнтана и едут ночевать в квартиру Чона, поскольку она ближе к дому Чимина.       Тэхён просыпается почти через двенадцать часов, когда слышит хлопок входной двери. Он садится в постели и по холодному месту рядом понимает, что Чонгук встал довольно давно. Ким вытягивает руки над головой и тихо постанывает, слыша приближающиеся к спальне шаги. Следом за младшим, постукивая когтями по деревянному полу, идёт Ёнтан.       — Ну наконец-то ты проснулся, — говорит Чон, заходя в комнату. Он выглядит отдохнувшим и бодрым: уже принял душ и переоделся в спортивные штаны и серую толстовку с капюшоном. — Мне было так скучно, что я даже сходил за почтой. Никогда не понимаешь, сколько дерьма тебе присылают, пока не уедешь на неделю.       Тэхён издаёт хриплый, видимо, от долгого сна, смешок.       — Не уверен, что смогу понять. Ты просто популярен, — произносит он, в то время как Чонгук бросает на одеяло стопку конвертов.       Ёнтан забирается на кровать и с любопытством обнюхивает письма, лежащие между раздвинутыми ногами Тэхёна.       — Популярен в... банке, сетевой компании, таунхаусе... — Чон в произвольном порядке читает логотипы на конвертах. — Погоди... Тан-и, что у тебя там?       Этого достаточно, чтобы Ким переключил внимание с лица Чонгука на щенка, который лапами разгребает письма. Тэхён понимает, что имеет в виду младший, только когда берёт Ёнтана на руки и оттаскивает его от почты.       Там, наполовину спрятанная в белый конверт, лежит очень знакомая открытка с изображением Эйфелевой башни.       — Так, так, — говорит Чонгук, и Тэхён замечает улыбку на его лице, когда тот тянется за открыткой. — Париж. Интересно, кто прислал её?       — Ты должен был увидеть её после доставки, — Ким чувствует, как щёки начинают гореть, пока Ёнтан ёрзает у него на руках. — Когда меня не было рядом.       — Почему? Ты стесняешься? — дразнит Чонгук, уголок его губ приподнимается в усмешке. Тэхён закатывает глаза, но не успевает ничего сказать в ответ — младший уже читает вслух: — Мне очень, очень жаль. Обещаю, что всё объясню, когда вернусь. Я не оставляю тебя снова...       — Читай про себя, — бурчит Ким, на что Чон лишь фыркает.       И, конечно же, продолжает:       — ...нет ничего, о чём я сожалею сильнее, когда сделал так в первый раз. Всё время думаю о тебе и скучаю. Я люблю тебя, — Чонгук поднимает взгляд, сияя самодовольной улыбкой. — О, малыш, это так мило, — Ким стонет и отпускает Ёнтана, чтобы бросить в младшего подушку, но тот легко уворачивается от неё. — Не думаю, что сейчас ты любишь меня так же сильно, как тогда, когда писал это.       — Что поделать, ты каждый день заставляешь меня пересматривать свой выбор, — отвечает Тэхён, и Чон хихикает, ложась на кровать рядом с ним. Ким остаётся сидеть на месте, глядя на своего парня, и указывает: — Ты кое-что забыл.       — P.S. ты никогда меня не побеспокоишь, — читает Чонгук, поднеся открытку ближе к глазам, прежде чем опустить руку на талию Тэхёна. — Даже сейчас?       — Ну, может быть, немного, — говорит Ким. Он полон решимости выжать из ситуации по максимуму, поэтому добавляет: — Но ты с лёгкостью можешь загладить свою вину.       — Как?       — Приготовь мне завтрак, — произносит Тэхён с самым невинным выражением на лице.       — В постель? — уточняет Чонгук, на что Ким кивает. Чон поднимается с кровати, ворча: — Не думаю, что мой проступок обязывает меня сделать что-то настолько хорошее, чтобы загладить вину, но тебе повезло, что ты мне очень сильно нравишься.       — И это всё? — Ким обиженно дует губы, наблюдая за младшим, который уже стоит на ногах.       Чонгук смотрит на него с весельем в глазах.       — Я очень сильно люблю тебя, — поправляет себя Чон, а Тэхён не в силах сдержать улыбку.       В последнее время они часто говорят эти слова друг другу. Так часто, что, казалось бы, пора перестать чувствовать головокружение от счастья, но это не так.       — Намного лучше, — радостно отвечает Ким.       Чонгук наклоняется, целует его в макушку и направляется на кухню. Ёнтан спрыгивает с кровати и следует за ним. Только когда Чон выходит из спальни и скрывается из виду, Тэхён произносит:       — Кстати, я люблю тебя гораздо сильнее.       Смех младшего приглушается звоном тарелок.       — Не спорю, любимый.       

***

Спустя неделю после возвращения

      Ежемесячные ужины, даже после возвращения Тэхёна и Чонгука, всё ещё остаются в порядке вещей, поэтому парни решают, что это идеальный повод сказать родителям, что они официально вместе. Не то чтобы родные не пытались вынюхать что-нибудь... мама Тэхёна задавала вопросы, намекая на их отношения, то же самое делала мисс Чон, а Миён... Ну, она спросила об этом прямо, но всё, что получила в ответ от брата — это хватит совать всюду свой нос и возвращайся к учёбе.       К тому же Тэхёну всегда нравилось эффектно преподносить заявления. Чонгуку — не очень, но в этот раз он был согласен с Кимом. Поэтому в конце концов именно он и говорит:       — Я бы хотел кое-что вам сказать, — на этих словах четыре пары глаз поднимаются на него. Младший переводит взгляд на Кима и добавляет: — Мы хотели бы кое-что вам сказать.       Тэхён откашливается, когда становится очевидно, что Чонгук больше ничего не скажет, и начинает со слов это то, о чём вы все подозревали.       Повисает пауза. Все молчат, пока Ким не продолжает:       — Мы с Чонгуком вместе.       И в следующую секунду создаётся ощущение, что комната взрывается. Мама Тэхёна облегчённо вздыхает, мисс Чон хлопает в ладоши, а Миён единственная, кто реагирует так, будто это вообще не новость, и говорит:       — Ну наконец-то! — она сдерживает себя, чтобы не вскочить со стула. — Вы начали встречаться ещё в Париже? Я думала, что это никогда не случится.       Миссис Ким поворачивается к дочери и в удивлении вскидывает брови.       — Ты знала? И ничего не сказала, когда я спрашивала тебя об этом?       — Это кодекс братьев и сестёр, мама, — вступается за девушку Тэхён. — Я попросил её не говорить, пока всё не станет более или менее ясно.       — Это просто замечательно, — мисс Чон улыбается им с противоположной стороны стола. — Поздравляю вас.       Тэхён смотрит на отца ещё до того, как тот начинает говорить, и выдыхает с облегчением, когда видит лёгкую усмешку на его губах. Мистер Ким повторяет слова мамы Чонгука.       — Мои поздравления. Долго же вы к этому шли, — Тэхён бросает взгляд на младшего, но Чон лишь улыбается и опускает глаза на свои колени. — И, Чонгук... добро пожаловать в семью.       — Да ладно, — Ким закатывает глаза, вспоминая каждый раз, когда отец называл Чонгука сыном или когда сжимал его плечо в одобрительном, куда более личном, чем позволял себе с остальными сотрудниками, жесте. — Как будто он уже не был частью нашей семьи.       Несколько месяцев назад Тэхён сделал бы то же самое замечание, но оно бы звучало... по-другому. С горечью, с ревностью, даже с тихой завистью.       Но сейчас нет ничего подобного.       Когда он через стол тянется к руке Чонгука и переплетает их пальцы, в его словах нет ни капли яда. Только искренность, нежность и ошеломляющее осознание того, как ему чертовски повезло.

***

Спустя месяц после возвращения

      Чонгук каждый раз подтверждает, что он почти идеальный парень. Он внимательный, ласковый, любящий и благородный во всех отношениях. В том числе и в постели. И среди его многочисленных достоинств есть одно особенно редкое: он никогда, даже если абсолютно прав, не скажет а я же тебе говорил.       И, будем честными, Тэхён иногда заслуживает это услышать.       Как сегодня, например, когда он опаздывает на работу после того, как Чонгук раз за разом говорил ему просыпаться, иначе он точно опоздает. Ким никогда не любил ранние подъёмы, а прошлой ночью он толком не выспался, поэтому, как только прозвенел будильник, он поленился встать с кровати. Провалялся в постели дольше, чем следовало, а потом слишком долго стоял под душем в полудрёме.       Чонгук не очень-то и помогает, несмотря на многочисленные предупреждения. Он подходит к Тэхёну сзади, когда тот пытается уложить волосы, целует его плечи и, разумеется, отвлекает. За завтраком становится слишком болтливым, прекрасно зная, что Ким обязательно поддержит разговор.       Всё это приводит к тому, что Тэхён пытается одновременно влезть в брюки и чистить зубы, а Чонгук, с весельем в глазах, наблюдает за ним и поправляет свой галстук, готовясь отправиться в офис.       Он невероятно спокоен, словно ему никуда не нужно спешить. Конечно, младший проснулся на полчаса раньше Тэхёна. Конечно, ему нужно быть на рабочем месте через пятнадцать минут после того, как Ким должен появиться в агентстве. Но между ними есть последнее, жизненно важное отличие: Тэхён — начальник, а Чонгук — нет. Если он опоздает, то никто не будет его ругать. У Чона же совсем другой случай.       — Я приеду так поздно, — стонет Ким с зубной щёткой во рту, почти бегом возвращаясь в ванную, чтобы сплюнуть пасту в раковину. Он прополаскивает рот, в последний раз смотрит на себя в зеркало и поспешно заправляет рубашку в брюки.       — Твоя попа хорошо в них смотрится, — делает комплимент Чонгук из спальни.       Тэхён закатывает глаза собственному отражению, но всё равно слегка улыбается.       — Сейчас на это нет времени, — говорит он, возвращаясь в спальню за пиджаком. Быстро надевает его и широкими шагами направляется в коридор чонгуковой квартиры, добавляя: — Скажи мне это в пять вечера, тогда я смогу как следует отреагировать.       Чон счастливо и заливисто смеётся, и, возможно, во всей этой суете у Тэхёна действительно есть момент, чтобы оценить красивый смех младшего. Всего лишь один.       — Вас понял, — Чонгук следует за Кимом, когда тот направляется к входной двери. — Ты ничего не забыл?       — Разве? — спрашивает Тэхён, разворачивается и, слегка наклонив голову, смотрит на Чона. Если честно, он не думает, что мог что-то забыть. Всё, что нужно, есть в офисе, но тогда... — Точно!       Ким подаётся вперёд и прижимается поцелуем к губам младшего. Это должен был быть короткий поцелуй, но Тэхён задерживается чуть дольше, счастливо расплываясь в улыбке, когда чувствует руку Чонгука на своей пояснице. Каким бы суматошным ни было его утро, он ни за что на свете не уйдёт без поцелуя.       Но время уходить всё же наступает, поэтому он вынужден отстраниться от своего молодого человека и открыть входную дверь со словами:       — Так, я...       — Это было мило, но я не это имел в виду, — перебивает Чон. Прежде чем Тэхён успевает отреагировать, младший поднимает руку, в которой держит кожаный бумажник тёмного цвета. Его бумажник, быстро замечает Ким. — Ты уронил его на пол в спальне.       — Чёрт, — ругается Тэхён, забирает у Чонгука кошелёк и быстро прячет его в карман. — Ты мой спаситель, Чонгук-а.       Только за это Чон заслуживает ещё один, на этот раз мимолётный поцелуй — лёгкое прикосновение губ к щеке.       — Что бы ты без меня делал? — говорит младший, и на его губах играет самодовольная ухмылка, когда Тэхён в последний раз смотрит на него.       Это может показаться противоречивым, но Ким хочет снова его поцеловать. По возможности в течение нескольких часов.       — Наверное, зачах бы и везде опаздывал, — шутит он. — Увидимся позже, Гук-и.       — До встречи, детка, — говорит Чонгук как раз перед тем, как Тэхён закрывает дверь и направляется к лифту.       По правде говоря, если бы не Чон, Тэхён спал бы куда больше, а значит, утром ему было бы гораздо легче встать с кровати. И если бы он пришёл на работу без бумажника, то что-нибудь придумал бы: всегда можно вернуться и забрать его. Конечно, Ким способен прекрасно справиться и без Чонгука.       Но, к счастью, ему это не нужно.       И если всё пойдёт по плану, то никогда и не придётся.

***

Спустя шесть месяцев после возвращения

      — Родной, — зовёт Чонгук, на что Тэхён вопросительно хмыкает. — Ты не знаешь, куда делась коробка с моими ванными принадлежностями?       Ким отворачивается от шкафа, обводя взглядом мансарду в поисках небольшой коробки с надписью ВАННАЯ, но не находит её. Он хмурится, наблюдая, как Тан-и, виляя хвостом, обнюхивает одну из картонных коробок, и говорит:       — Мы ведь не могли забыть её у тебя, верно? Я дважды всё перепроверил.       — Как и я, — со вздохом произносит Чонгук. — Наверное, мы оставили её в машине. Она была в багажнике?       — На заднем сиденье, думаю, — отвечает Тэхён, снова поворачиваясь к шкафу.       Ким протягивает руку и берёт следующую вещь, которая висит перед ним, и только тогда до него доходит, что это за вещь: белая рубашка с оборками на груди. Он долго рассматривает её, вспоминая тот вечер, когда подвыпивший Чонгук впервые пытался флиртовать с ним сразу после того, как Тэхёна бросил бывший. Кажется, что всё это было лет сто назад, хотя на самом деле только в прошлом году. Удивительно, как сильно всё изменилось с тех пор.       Чон перестал быть тем, с кем Тэхён боялся столкнуться. Они стали теми, кем являются сейчас. Бойфрендами. Бойфрендами, которые теперь будут жить вместе.       — Знаешь, — говорит Ким, возвращая рубашку на место, — у тебя гораздо меньше одежды, чем у меня.       Наступает пауза, прежде чем Чонгук, признавая очевидное, отвечает:       — Да, знаю.       — Значит, тебе действительно не нужно столько места в шкафу, сколько нужно мне, — рассуждает Тэхён. — В любом случае ты не особо следишь за модой.       Младший, приближаясь к Тэхёну, издаёт сдавленный смешок и говорит:       — Мне всё равно нужно куда-то складывать одежду, детка.       Ким вздыхает и немного сутулится, когда Чонгук подходит сзади и обнимает его. Чон ставит подбородок на его плечо, обнимает за талию и складывает ладони на его животе. Тэхён, не теряя ни секунды, накрывает его руки своими.       — Это просто нереально, — бормочет Ким, в то время как Чонгук прижимается щекой к его шее. — Я и половину не смогу освободить. Просто не смогу.       — Тогда где будет моя одежда? — сладким голосом, почти у самого уха, спрашивает младший. — На кухне?       Тэхён на мгновение замолкает, его взгляд мечется между шкафом и пустым пространством по обе стороны от него.       — Знаешь... — произносит он вслух, постукивая ногтями по костяшкам чонгуковых пальцев. — Мне кажется, у этой стены можно поставить ещё один шкаф такого же размера. Если сдвинуть этот вправо...       Чон молчит несколько секунд, словно обдумывает предложение и пытается представить то, что имеет в виду Тэхён.       — Тогда, может, съездим в ИКЕА?       — Похоже, это наше единственное решение, — Ким разворачивается в объятиях Чонгука. Теперь они стоят лицом к лицу: руки младшего лежат на его пояснице, а сам Тэхён свободно обнимает его за шею. — Ты же знаешь, я люблю поездки в ИКЕА.       Чонгук фыркает, но всё же подаётся вперёд и быстро чмокает Кима в уголок губ, прежде чем отстраниться.       — Тогда пойдём. Может, там мы найдём мои ванные принадлежности.       — Тогда пойдём, — говорит Тэхён и легонько хлопает Чонгука по попе, когда тот проходит мимо него.       На этой неделе они были в ИКЕА уже несколько раз, готовясь к переезду Чона, но постоянно получалось так, что что-то забывали. Однако Ким не против... как он и сказал, он любит поездки в ИКЕА.       И ещё сильнее он любит поездки в ИКЕА с Чонгуком.

***

Спустя полтора года после возвращения

      Они женятся весной. Сейчас середина мая, и сестра Тэхёна постоянно ноет о том, что на улице ещё слишком холодно для свадьбы... пока не выпивает несколько бокалов шампанского и её щёки не становятся тёплыми и красными.       Половину дня Ким проводит в нервном напряжении — с тугим узлом внизу живота и ощущением, что колени вот-вот подогнутся. Это длится до самого конца церемонии: до момента, когда на его и чонгуковом безымянных пальцах появляются кольца из белого золота. Когда они становятся мужьями. Мужьями. Это кажется таким нереальным, слишком хорошим, чтобы быть правдой.       Тэхён никогда не понимал, сколько стресса могут вызвать свадьбы, пока не пришло время заниматься подготовкой к его собственной. Они с Чонгуком разделили всю работу, и это не избавило их от споров по поводу места проведения, цветов, музыки — любая мелочь становилась достаточно веской причиной для ссоры. Но потом они мирились. В постели, буквально растворяясь в телах друг друга, а Тэхён снова и снова вспоминал, зачем они всё это делают. Почему он отчаянно хочет, чтобы Чонгук стал его мужем.       Ким всегда слышал, как люди говорят о своей свадьбе как об одном из самых счастливых дней в их жизни. И, несмотря на нервы, несмотря на мучительно медленную и долгую фотосъёмку, несмотря на то, как сильно он проголодался, когда они с Чонгуком наконец, наконец, садятся за стол, а их родители — по обе стороны от них, Тэхён понимает это.       Гостей немного — только самые близкие. Повсюду царит уютная атмосфера, и Ким не может сдержать улыбку, когда подают еду и напитки. Особенно во время речи Сокджина. Они с Чонгуком заранее договорились, что Джин будет другом жениха, о чём Тэхён почти жалеет, когда ловит себя на том, что сидит затаив дыхание, ожидая, не начнёт ли Сокджин рассказывать неловкие истории из их жизни.       Что он, собственно, и делает.       Но Ким смеётся вместе с остальными гостями, когда Джин вспоминает времена, когда Тэхён и Чонгук только и делали, что спорили. Даже когда вспоминает моменты, которыми Ким не особенно гордится.       Чон плачет, что заставляет Кима слегка усмехнуться, наклониться ближе и поцеловать его в щёку. Но вскоре приходит очередь Тэхёна — когда его отец берёт микрофон и произносит речь, доводя сына до слёз. И не только его: Миён тоже плачет, как и Чонгук.       Но самый лучший момент — и Тэхён знает, что запомнит его навсегда, — это их первый танец. Он слишком хорошо понимает, что все взгляды устремлены на них, из-за чего он становится чуть более неуклюжим, чем на репетициях, то и дело наступая младшему на ноги. Но всё равно нет ничего лучше, чем прижимать ладонь к спине своего мужа во время танца.       Они украдкой смотрят друг на друга и хихикают, как подростки, которые танцуют свой первый танец, а не как пара, которая только что расписалась.       — Я люблю тебя, — говорит Тэхён, смущённо улыбаясь. Он обещал себе, что не будет таким сентиментальным на людях, но ничего не может с собой поделать — это говорит половина того счастья, которое он ощущает каждой клеточкой своего тела, и половина вина и шампанского, которые он выпил.       — Я люблю тебя сильнее, мой муж, — произносит Чонгук и крепче сжимает плечо Тэхёна, от чего улыбка на лице Кима становится невероятно широкой.       Теперь, когда всё официально, он должен был уже начать привыкать к этому слову, но оно всё ещё звучит непривычно для его ушей. Он всё равно не может до конца осознать происходящее, несмотря на месяцы подготовки и все усилия, которые были вложены в этот самый момент.       К счастью, у Тэхёна будет достаточно времени, чтобы свыкнуться с этим. Чтобы прийти к тому, что называть Чонгука своим мужем — это обыденное дело.       И, если всё пойдёт по плану, у него на это будет вся их оставшаяся жизнь.