Проклятие

      — Рэна должна стараться больше, — прошептала Рэна наперекор шуму ливня. Ботинки хлюпали в мусорной грязи. Свалка превратилась в сплошное месиво из разбитого стекла, пластика, брошенных железок и потерянных вещей. Ладони вспотели в резиновых перчатках. С них капала густая, смолянистая кровь и безвозвратно впитывалась в мягкую почву под ногами.       Рэна старается. Но её стараний недостаточно.       Секира взмыла над головой и с приглушенным хрустом врезалась в плоть. Рука трупа, словно живая, дёрнулась и размякла. С таким же звуком, как треск хлебных палочек или шейных позвонков, разорвались сухожилия. Рэна утопала в крови.       Одну руку в один пакет, другую руку — в другой, ногу разорвать в колене и засунуть в третий. Вскоре мешки под завязку набились мясом. Тяжелее всех тот, в котором хранятся отрубленные голова и шея. Этот мешок Рэна первым делом запихнула в старый холодильник, выкинутый кем-то на свалку.       Одна проблема, две проблемы, три…       — Рэна со всем справится, — уверяла себя Рэна. — Справится.       Холодильник с останками она кое-как закрыла (дверца никак не хотела запираться) и вымыла перчатки в мутно-зелёной луже, что образовалась около выброшенного фургона — её тайной базы. Сняла с себя чёрный брезентовый костюм, который, впрочем, успел побагроветь от свернувшейся крови. Отложила орудие убийства и включила настольную лампочку.       Стук барабана не прекращался. Он затмил собой дождь. Это её проклятие.